Вячеслав Сукачев – Крис и Карма. Книга вторая (страница 5)

Сергей скосил глаза на Найду и увидел, что она за обе собачьи щеки уплетает аппетитные крылышки какой-то птицы. О том, каким образом эта невесть откуда взявшаяся Карма узнала имя его собаки – он даже думать не стал. Но вовремя спохватился, что сам представиться забыл.

– Сергей, – слегка склонив голову, не очень внятно представился он и медленно, с чувством, выцедил необычайно крепкий и ароматный напиток.

– Очень приятно! – легко засмеялась Карма, извлекая из сумки две большие кисти винограда: одна была белая и с такими прозрачными виноградинами, что в них ясно просматривались темные косточки, другая – с черным виноградом, с идеально круглыми, лоснящимися боками. Пораженный Сергей заметил, что на кистях солнечных ягод сохранились мельчайшие капельки утренней росы.

«Как же он не замерз? – наивно удивился Сергей, осторожно принимая виноград, казалось, только что сорванный с виноградной лозы. – И вообще, откуда это все и кто, в конце концов, жарил пирожки? Баба Маруся двадцать лет уже, как померла, а такие пирожки только она могла печь…»

– Красиво у вас здесь, – вздохнула Карма, – хотя и холодновато… И летом очень хорошо, вот только комаров много, – она виновато улыбнулась. – Не привыкла я к ним…

– А вы и летом здесь бываете? – искренне заинтересовался Сергей.

– Бываю, конечно, а как же? – внимательно посмотрела на него женщина.

– Вы где-то не очень далеко живете? – обрадовался Сергей, поскольку это хоть как-то могло объяснить причину ее внезапного появления.

– О, нет, – опять засмеялась Карма. – Живу я очень далеко… Но здесь, у вас, бываю, – многозначительно повторила она. – Мы этой осенью в ваших местах отдыхали с друзьями. Знаете, все было так клёво… Разожгли большой костер, пели, танцевали до самого утра… Конечно, нам надо было вначале предупредить вашего друга, Тихона Петровича, но мы забыли, увлеклись, знаете ли… Да, увлеклись, и забыли, что он эти места сторожит и за них отвечает…

– Так вы знаете Тихона Петровича? – искренне обрадовался Сергей.

– Конечно, знаем… И он нас теперь тоже знает, – ловко убирая остатки еды в ярких упаковках, ответила Карма. – По-моему, он хороший человек. Добрый… Он и вам ведь помог, правда, когда вы три года назад здесь не по своей воле оказались?

– Да, помог, – растерянно ответил Сергей, во все глаза разглядывая красавицу Карму. – Но откуда вы все это знаете?

– Знаю, знаю, – улыбнулась Карма, в то время как ее огромные, черные глаза серьезно и внимательно остановились на Сергее. – Я много чего знаю, Сережа… Например, что очень скоро вы встретите свою любимую женщину и неожиданно для себя узнаете, что она все это время была совсем рядом с вами, а вы ее искали за тридевять земель, страдали… И встретите вы ее там, где никогда не ожидали встретить. Но встреча эта, Сережа, принесет вам много хлопот и испытаний, и как вы из них выпутаетесь – даже я не знаю… Как мне кажется, и на этот раз все будет зависеть от Криса…

– От кого? – не понял обалдевший от всего услышанного Сергей.

– С ним вы потом познакомитесь, позже… Увы, Сережа, мне пора… Засиделась я у вас, а у меня, знаете ли, дела… Да, у меня есть к вам одна небольшая просьба – поможете?

– Я? Вам! – искренне удивился Сергей. – Но чем я могу вам помочь?

– Можете, Сережа, еще как можете, – доброжелательно улыбнулась Карма и тронула его за руку. – У вас моя гитара, Сережа, которую я здесь осенью забыла. – Карма показала рукой на березу, под которой Тихон Петрович нашел гитару. – Пусть она у вас еще некоторое время побудет, хорошо?

– Конечно! – обрадовался Сергей, что может так легко исполнить просьбу Кармы.

– Я ее потом заберу… Ну, Найдочка, хорошая собачка, до свидания. – Карма легко потрепала Найду по загривку и вновь повернулась к Сергею. – Будьте осторожны, Сережа, берегите себя – вам предстоят и в самом деле нелегкие испытания…

Карма легко встала на лыжи, при этом Сергей не успел заметить, когда она защелкнула замки крепления, прощально взмахнула рукой в красной варежке, сильно оттолкнулась палками и в считанные секунды исчезла между деревьями. Вместе с Кармой исчезла и ее спортивная сумка с продуктами. И лишь открытый термос одиноко стоял на валежине, и над ним поднимался легкий пар от остывающего чая.

День клонился к вечеру. Длинные тени от деревьев пересекали небольшие снежные поляны, от них рябило в глазах, и без того уставших от ослепительной белизны снега. Заметно похолодало, так что, хочешь-не хочешь, а шаг пришлось прибавить. И Сергей усиленно налегал на лыжные палки, пытаясь догнать далеко вперед убежавшую Найду. События минувшего дня уже казались ему давним, приятным сном, который он видел чуть ли не в детстве. И Сергей всерьез сомневался – а было ли все это с ним на самом деле, или же Карма – плод его больного воображения? Но когда он вернулся домой, разделся и растопил печку, а потом начал разбирать рюкзак, первое, что он в нем обнаружил – пакет со своими любимыми пирожками.

4

Вадик проснулся довольно поздно. Некоторое время он лежал на диване ничком, с усилием вспоминая, что и как у них было со Светкой. А что было со Светкой? Он ехал, ехал и, наконец, приехал домой, где ждала его самая любимая женщина на свете, самая желанная и вкусная, его родная Светка. Вадик вошел в подъезд, и сразу все командировочные дела как-то сами собой отшелушились, отошли на второй план, словно было все это очень и очень давно и, может быть, даже не с ним, Вадиком, а с каким-то малознакомым субъектом, умело замаскировавшимся под него…

Вадик не стал открывать дверь своим ключом, а позвонил, и долго, очень долго Светлана не откликалась на его звонок. Уже даже и мысль такая нехорошая у Вадика промелькнула: а вдруг и в самом деле поддалась на уговоры подружек и «закобылила», как угрожала в последней эсэмэске. Но нет, быть такого не могло: его Светка никогда на подобную подлянку не пойдет. Припугнуть, конечно, может, да и поделом ему, на целые сутки провалившемуся в небытие, заигравшемуся в казаки-разбойники, но чтобы с кем-то другим… А вот и легкие шажочки за дверью послышались, и зыбкая тень набежала на подозрительно поблескивающий глазок, и сердце у Вадика вмиг зачастило. Да как он мог такую ересь о своей Светке подумать, как посмел какие-то дикие предположения по ее поводу строить?!

Щелкнул замок, дверь дрогнула и бесшумно распахнулась, и его Светуля, в голубенькой кофточке и джинсах, свеженькая после душа и родная, стоит перед ним. И не просто стоит, а сгорает от нетерпения, от желания броситься ему на шею, в его объятия и самой, самой – затискать, замучить голубоглазого обалдуя, засидевшегося в командировке. Но – гордость превыше всего. Это, как говорится, святое…

– Что, прибыл, кобелина? – хмурясь, строго спрашивает Светка и как бы неохотно отступает в сторону, пропуская Вадика в родной дом. – Нагулялся?

– Светуля, – пытается Вадик обнять ее, – родная моя…

– Не трогай меня! – ловко уворачивается от него Светка. – От тебя чужими духами пахнет.

– Какими такими духами? – притворно возмущается Вадик. – Ты что, Светик, что ты выдумываешь?

– Тебе, наверное, лучше знать, какими духами от тебя несет, как от шелудивого пса, – исподлобья смотрит на него родная Светулька, но каштановые глаза ее уже масляно блестят, рука тревожно теребит ворот кофты, полненькие губки обиженно вздрагивают. – Нагулялся… Прибыл…

– Да кто нагулялся, Светик? Кто прибыл? – из тактических соображений Вадик переходит в легкое наступление. – Я там пахал, как проклятый, договоров целую кучу заключил…

– С кем это ты там договора заключал? – враждебно спрашивает Светка, внимательно следя за тем, как Вадик ставит на пол дорожную сумку, снимает и вешает на крючок осеннюю ветровку, мимоходом смотрит в зеркало на свою наглую, изрядно помятую в дороге мордуленцию. Сердце у нее разрывается от нестерпимого желания броситься, наконец, мужу на шею, зацеловать его, затискать, такого близкого и родного…

– Что – с кем? – не понимает Вадик. – С заказчиками, естественно.

– А я думала – с телками, – хмурит тонко выщипанные брови Светка, из последних сил сдерживая себя от желания шагнуть Вадику навстречу.

– С какими еще там телками?! – праведно возмущается Вадик, потихоньку тесня свою Светку из прихожей – в гостиную. – С какими телками, я спрашиваю? Ты что такое гонишь, в натуре, а?

– А то ты не знаешь – с какими… Знаешь ведь прекрасно… Вон, исхудал весь, бедненький, прямо с лица сошел… Одни бесстыжие глазищи только и остались.

– Светка! Ну, что ты выдумываешь? – уже почти искренне возмущается Вадик. – Ты что, и в самом деле не догоняешь, что я только тебя люблю!?

– Любит он, а сам на целые сутки где-то пропадает, – явно сбавляет обороты Светка. – Что, так трудно было эсэмэску написать? Ну, хотя бы два слова… Не написал же, некогда было, договора заключал, очень сильно старался, видимо… Ну-ну, так я тебе и поверила, прямо разбежалась вся…

– Светка, я же тебе объяснял: мы с заказчиками после работы в баню поехали, – слегка раздражаясь, говорит Вадик, одновременно отмечая, как часто и глубоко начала дышать его Светка. – А баня у них за городом, там связи вообще никакой нет… Специально нет, понимаешь? Чтобы никто не дергал и проблемами не грузил… Я же не виноват, что мобила у меня не врубалась.