Вячеслав Соколов – Мажор: Путёвка в спецназ (СИ) (страница 54)
Маришка заливисто смеётся и с размаху бухается на соседнюю койку. Степаныча аж подкидывает. А красавица, закинув одну роскошную ногу на другую, демонстрирует безупречные бёдра и частично ягодицы. Эх…
— Достаточно эстетично выглядит? — спрашивает белобрысая язва, подмигивая.
Мы тут же заверяем что очень. Маришка довольно кивает и интересуется:
— О чём вы так увлечённо болтали? Что аж чуть Егорку воспитывать не начали?
Вот только ответить ей не успели. Я кое-что заметил, и это кое-что ввергло меня в ступор:
— Маришка, а где титьки? — показываю руками то богатство, которое было при ней ещё в прошлую нашу встречу.
Мужики как-то странно на меня посмотрели и отвернулись, типа сам спросил, сам и виноват. Но Маришка меня удивила. Обхватив руками, свой второй номер, слегка приподняла и с тоской в голосе протянула:
— Всё что осталось.
— Но как?
— Как, как? — на глаза набежали слёзы. — После того как я этой девчонке умереть не дала… — сбившись, прикусила губу и смахнув слезинку продолжила: — Вернулась, а Он давай на меня орать…
— Мариш, прости…
— Скажи ещё что сожалеешь.
— Конечно! Только не о том, что спасла, а что такой красоты лишилась.
— Я что теперь не красивая? — слёзы побежали ручьём.
— Что ты, что ты… — мужики подключаются к процессу. Убеждая, что она очень красивая.
— А ещё у тебя обалденные ноги! — всё больше аргументов у меня не осталось.
— Правда! — Маришка перестала плакать и, вскочив начала крутиться во все стороны, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон. — А ведь Он сперва мне ноги кривые сделал, как у матёрого кавалериста.
Меня аж передёрнуло от такой картины. Что греха таить женщины с кривыми ногами, как-то даже пугают меня. Заметив мою гримасу, длинноногая красотка улыбнулась:
— Вот, вот. И меня так же передёрнуло. Спасибо Анютке посмотрела и говорит: «Не эстетично!»
— И?
— Что и? Муженёк мой почесал затылок и говорит: «Согласен». Вот у меня теперь снова красивые ноги, но маленькая грудь. Вам не кажется, — Маришка задумчиво уставилась на свои коленки, — что они даже лучше стали?
Ну что тут скажешь? Лучше не лучше, но ноги просто супер, о чём и уведомили. Довольная Маришка снова приземлилась на кровать, сложив вместе коленки, упёрла в них локти и подпёрла подбородок сцепленными ладошками. Вот тоже забавно: не смотря на все выкрутасы, девушка никогда не переходит едва заметную грань… не устраивает шоу в стиле Шерон Стоун с перекидыванием ног. Может, это для того чтоб мозг совсем не отключался?
— Но всё это не то… — протянула, тяжело вздохнув, — думаешь, что это я так нервничаю? Если тут такие передвижки, туда-сюда? Сегодня маленькая, а завтра, глядишь, подрастёт?
Киваю, что-то подобное промелькнуло в мыслях. Понятное дело всё это очень странно, но удивляться, уже нет сил. Девушка сосредоточенно смотрит мне в лицо:
— Понимаешь ли, Егор, — дует на локон, упавший на глаза. Тот, качнувшись, смещается чуть в сторону, освобождая путь взору. — Тебе может и кажется, что всё это ерунда, но для меня это трагедия… Чтоб питать тело, нужна материальная пища. Согласен?
— Сложно спорить, — пожимаю плечами, смотря на ставшую серьёзной Маришку.
— Согла-а-асен, — слегка тянет слово, — но ведь и люди, кроме, пиши материальной, хотят чего-то для души. Вот, например, вы, — обводит взглядом нашу дружную компанию. — Смотря на меня красивую, — очаровательно улыбается, — получаете заряд положительных эмоций. Кровообращение улучшается…
Мы с мужиками смущённо отводим взгляды, про кровообращение это очень точно подмечено… Довольно улыбаясь, красотка продолжает свой монолог:
— И это при том, при всем, что все в курсе, что здесь вам не светит, — встаёт, проводя руками по телу, показывая чего нам не светит. — А что делать бедной девушке, которая питает свой дух и получает силу от мужских эмоций? Восхищения, желания и просто любования её прелестями? — и ткнув в меня пальчиком, грозно вопросила: — Ну, понимаешь?
— Почти, — слегка улыбаюсь, — по крайней мере, горе от уменьшения… э-э-э… главных достоинств!
— Главных? — хватается за голову и с размаху садится на многострадальную кровать.
— Егор, ты дебил, — на всякий случай просветил меня Руслан. И начал успокаивать Маришку, гладя по роскошной гриве волос. — Ты чего? Он просто не правильно выразился, поверь, ты совсем не потеряла своего очарования.
— Ах, Русланчик, не надо. Я всё понимаю, просто обидно. С одной стороны, Он был доволен поступком Егора, а с другой наказал меня за это… А перед этим подставил, под обещание…
— Подставил?
— А ты что думал? Это вы со Степанычем такие умные? Вот и ругался, что у мальчика нет запасного шанса…
— Мариш, не плачь. Ты же знаешь, что это ненадолго. День, два и всё!
— Думаешь? — перестав плакать, упёрла в Руслана взгляд. — А мне показалось, что ему понравилось? Ладно бы дома, а он меня в люди в таком виде отправил. Самого вкусного лиши-и-ил… Вы ведь как дети…
— Мариш, — подключился Степаныч, — а тебе не приелось? Пока у тебя такие большие титьки… — чешет в затылке, — на другое не смотрят. А ведь у тебя и другие части весьма аппетитные. Немного разнообразия?
Девушка задумалась, лицо озарилось улыбкой:
— А ведь ты прав. Пусть и меньше сил, зато вкус другой. Можно для разнообразия… Надо Анютке рассказать…
И вот перед нами вновь весёлая и неунывающая Маришка. Готовая к подвигам и трудовым свершениям.
— И так, мальчики, о чём вы так задушевно беседовали?
Пришлось пересказывать. Так сказать обозначить причину начальственного гнева. Маришка внимательно выслушала меня, задумалась на некоторое время и спросила:
— Скажи, Руслан, а если бы Егор не поправил этот файл, было бы лучше?
— Не думаю, — улыбнулся Рогожин, — в принципе так намного лучше.
— А чего ты его воспитывать собрался? Ради профилактики? — Маришка стала абсолютно серьёзной, и весь налёт показной легкомысленности куда-то исчез.
— Типа того, — капитан всё так же улыбается, — тем более я как раз сомневался, когда ты нарисовалась.
— Понятно, — губы трогает едва заметный намёк на улыбку, — что делать собираетесь?
— Что? — Рогожин задумчиво потёр подбородок. — Да вроде понятно. Но в праве ли мы устраивать самосуд?
Непривычно серьёзная девушка кивнула и уставилась на меня. И не только она. Сидят и втроём смотрят в мой сторону. Чего им надо? Или это опять какой-то экзамен? Сидят, смотрят и ждут… Придётся говорить:
— Кхм… А что вы от меня-то хотите услышать? Моё дело маленькое…
— Однако когда правил файл, ты так не думал? — ткнув в мою сторону пальцем, заметила девушка.
Да уж… нате вам. В прежней ипостаси она мне нравилась больше, а теперь смотрит, так что у меня мороз по коже. И вот, тяжко вздохнув, выталкиваю из себя:
— Из-за него погибли мои друзья и мне тяжело говорить о правах. Для меня это Иуда, продавшийся за баксы. Я понимаю, что месть слепа, и не всегда права. Но ведь этот гад, регулярно сливал информацию не только о нас. О колоннах, о засадах и сколько хороших парней сложило из-за него голову? Так что это не месть, а возмездие — справедливое возмездие. Надо найти, убедиться что нам не соврали и наказать.
— Наказать? — Рогожин вцепился в меня взглядом. — А как?
— А вот это решать вам, товарищ капитан. Как прикажете, так и будет.
— А если решу что его надо посадить?
— У меня другое мнение, — пожимаю плечами, — но если надо, значит надо.
Маришка неожиданно похлопала в ладоши:
— Вот видишь, Руслан, а мальчик то подрос. И научился понимать, что есть не только его хочу… — и слегка расслабившись, начала накручивать на пальчик локон, вновь пытающийся попасть в глаза. — Вот только если я правильно поняла, предатель успел хорошо отметиться, и это хорошо…
— Хорошо!!! — в негодовании вскрикиваю.
— Ах, оставь, Егор, — отмахнулась всё ещё чрезвычайно сосредоточенная девушка. — Я имела в виду совсем другое, — и неожиданно подмигнув, укорила: — Не только ты можешь ошибиться в подборе слов. Я же хотела сказать, ты правильно отметил, что это возмездие, — и слегка изменив интонацию: — Справедливое возмездие.
Рогожин и Степаныч понимающе переглянулись. То есть все всё понимают, кроме меня. Ну да ладно, всё равно рано или поздно расколются, я и так уже столько знаю и кое о чем догадываюсь, что долго это не продлится. Скорее всего, меня просто подготавливают к приёму какой-то информации, которую я могу не правильно воспринять, вот и полощут мозги. Ну да ладно подождём.
— Кстати, как зовут-то нашего визави? — наконец-то сподобился узнать Рогожин.
— Капитан Крымов Станислав Олегович. Служил там же где и мы, до перевода.