Вячеслав Соколов – Мажор: Путёвка в спецназ (СИ) (страница 43)
Сглотнув комок в горле, остановил начавшего пинать ублюдка, Молота:
— Перестань, а то убьёшь!
— Туда ему и дорога! — прошипел Олег, правда, пинать перестал.
— Думаешь? А если мозг подключить?
— Действительно! — Молот нехорошо улыбнулся. — Тороплюсь что-то…
— Вот, вот… — качаю головой и, повернувшись к Пьеро, сажусь на корточки и спрашиваю: — Ну как?
Петька, как-то обречённо бинтующий женщину, поднял на меня глаза, в которых поблескивали слёзы. Слёзы: в глазах человека, который, только что, не сомневаясь, отправил на тот свет почти десяток человек. Пусть и бандитов, но всё же…
— Без вариантов. Минут пять-десять осталось…
Ох… Ты ж… Не успел я Катя, не успел… Надо хоть сестре дать попрощаться, вот только язык будто присох к гортани… Но всё же надо.
Поворачиваю голову, и мне на глаза попадается осколок окровавленного зеркала, взгляд сам переходит на изрезанные пальцы правой руки, которые сжимали этот кусок стекла… Бедная женщина, несмотря на то, что её саму давно сломали, смогла найти в себе силы в попытке защитить сестру. Пусть не удачно, но она пыталась, на себя уже давно махнула рукой… А за сестру билась до конца! И тут мозг пронзила вспышка: билась, защищала!
— Маришка! Маришка! — взвыл я мысленно, как учил Степаныч. Представляя в голове образ сексуальной красотки. — Ты где? Маришка!
— Не ори, а! Чуть не оглохла!
Передо мной был призрачный образ, да я и сам был полупрозрачный. И находился почти под потолком пещеры, а внизу всё замерло. Хан всё так же держит Риту, Молот, примеривается, пока я не вижу, пнуть пленного, Пьеро с бинтом в руке и рядом на корточках я…
— Офигеть!
— А ты что хотел? Столько народу, представляешь, как они бы удивились? Ты не спеши, там время почти не движется…
— Маришка! Спаси её! — показываю пальцем вниз.
— С чего бы это? — складывает руки на груди, точнее под грудью или как-то так… В общем, обозначая присутствие, этой самой, ещё больше… Да уж… Ну да что поделаешь, вспоминая её же слова: по-другому она не может, натура такая!
— Ну, пожалуйста!
— Нет, нет. Не проси! Я обещала жизнь воина, а не бандитской подстилки! — и, встряхнув белокурой гривой, гордо задрала носик.
— Ладно… Но можно задать вопрос?
— Хм… — подозрительно посмотрев на меня, облетела по кругу. И всё так же с сомнением разрешила: — Ну, давай…
— Скажи: карандаш это оружие? — раз время есть, начну издалека.
— Это, смотря как посмотреть, — ехидно улыбается.
— В моих руках, это оружие?
— Ну, в твоих и точилка для карандаша оружие…
— А вилка?
— И вилка, — чему-то улыбаясь, продолжает летать вокруг меня.
— А осколок стекла?
— Таким маньякам как ты, лучше не давать… — счастливо смеётся.
«Ну, погоди, красавица! Ужо я тебя!»
— Ты не ответила!
— Оружие, оружие! В руках воина всё оружие!
— А осколок зеркала, которым нанесли увечья и чуть не перерезали горло?
— Ты умный мальчик! — перестав летать вокруг, сделала пару балетных па. Видимо что б я хорошенько всё рассмотрел… А юбченка всё такая же… — Сейчас ты скажешь, что раз это оружие то, судя по моим словам, оно было в руках воина?
— Ну, типа того… — остаётся только надеяться, что сработает.
— А если я не поддамся на твою уловку?
— А я тогда, подыхать буду, но тебя не позову! Тогда ты не сможешь вернуть долг!
— Ой… Ой… Напугал! Вот будет при смерти кто-то из твоих парней лежать и позовёшь! Ни куда не денешься!
— Да пошла ты! Конечно же, в этом случае призову. Но вот разговаривать с тобой никогда не буду…
— Никогда, никогда? — заглядывая в глаза, вопросила дива.
— Никогда!
— Совсем, совсем!
Я только отвернулся. Облетев меня пару раз, остановилась напротив моего лица:
— Это шантаж?
Снова отворачиваюсь. Сзади раздаётся задорный смех, тонкие девичьи руки обхватывают меня за плечи, между лопаток упирается роскошная грудь, а губы шепчут:
— Так и запишем, поддалась на злобный шантаж, — и легонько куснув за ухо, добавила: — Ну не будь букой, спасу я её… Вот только потом не обессудь, такие подарки бывают раз в жизни, подумай хорошо!
— Я подумал!
— Заговорил, заговорил! — радостно смеясь и хлопая в ладоши, красотка нарезает круги вокруг меня. Вновь изображая балерину… И вот резко остановившись, серьёзным голосом добавила: — Молодец, Он может гордиться тобой, красавчик! Всё, мне пора…
Мир слегка покачнулся, это я чуть не шлёпнулся на задницу… Сидел то на корточках! Пьеро смотрит на меня обиженным взглядом, не понимая, как же так? За что? Почему эта молодая женщина должна умереть? И почему, несмотря на все его знания и дополнительную учёбу у Степаныча — он не может помочь ей. Эх, Петька! То ли ещё будет!?
— Пьеро, ты чего смотришь на меня коровьим взглядом?
— Извини, Мажор. Первый раз вот так… И сделать ничего не могу, как будто сам нож в неё воткнул… Молодая совсем, красивая… На пару минут раньше бы! И жива бы, осталась…
— Ты брось это! — награждаю парня суровым взглядом. — Не могли мы за спиной такую толпу оставить! Тогда все бы полегли и девчонки в том числе!
— Да я понимаю, — Пьеро опускает взгляд и тяжело вздыхает, — но муторно… Может, пусть хоть с сестрой попрощается?
— Зачем? Кажется, умирать ей рано? — несмотря на попытку сдержаться, на губы наползает улыбка. — Может ты ошибся? Посмотри-ка ещё разок!
— Не смешно…
— Я не смеюсь, — впившись в него взглядом, говорю: — Проверь! И ни слова!
Петька посмотрел на меня как на идиота, но приступил к повторному осмотру всё ещё находящейся без сознания женщины… Выпучив на меня огромные глаза, вскрикнул:
— Мажор…
Но получив ощутимый тычок под рёбра, обиженно засопел. Пришлось пояснять:
— Ты тупой? Сказал же тихо!
Всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, но понизив голос до едва слышного шёпота, затараторил:
— Мажор, смертельной раны нет! Понимаешь? Ссадины, синяки и пару порезов! А смертельной нет. Её даже в больничку можно не вести, я сам зашью и обработаю… Но так не бывает!
— Тихо ты… Не было смертельной раны! Понял?
— Но?
— Ты как предпочитаешь: ты ошибся, и ранения не было или ты прав, и оно есть?