Вячеслав Соколов – Мажор: Путёвка в спецназ (СИ) (страница 35)

***

«Пытал» нас майор долго, точнее долго только меня. Потом чесал репу, плевался и грозил карами неведомому террористу. Потом слегка успокоившись, поведал:

— Я так понимаю, что кто-то очень хочет сорвать нам операцию, но ничего у них не выйдет. А гада мы этого найдём, старший следак мужик с головой, припрягу его… Ты давай Милославский впрягайся, у меня дел полон рот. Помогай Степанычу, а я вас прикрою, чтоб рыло никто не топил.

Я только кивнул. А что тут говорить? Какая операция? Руслан в больнице, Степаныча от него хрен отгонишь, пока на ноги не поставит… Кто операцию проводить будет? Со стороны кто-то? Ага, щаз! Васильев же почти прямо сказал, что посторонних не пустит. Да и хрен мы с чужим дядей куда пойдём! Я подписку хорошо помню. Командир у меня только один, мне даже Васильев, по сути, не указ… Только если капитан прикажет, тогда да. Так что плакала операция, горючими слезами. А жаль, конечно, я бы сейчас пару бандитов зарезал, чтоб напряжение снять…

Тем временем майор продолжил:

— Так, я Степаныча к капитану в больницу увезу. Пусть пока там посидит, а то, как бы разбираться не начал, кто это его грохнуть пытался. Кандидат то только один! — и уперев в меня тяжёлый взгляд, продолжил: — Прикинь, если он за замполита возьмётся?

— А при чём?.. — и тут до меня дошло! Ехать то в машине должен был Степаныч! И рвануть должно было где-то в пути, типа нападение! От ведь сука!!!

— А ну осади! — погрозил мне пальцем майор. — Проверим, конечно! Но трусоват наш замполит, да и не знает, кто его бабу окучивает. Догадываться, что зам у него есть, может, но конкретно вряд ли. Если только жена не проболталась, во что я не верю. Такие даже если с любовником в постели застанут, не сознаются… Так что здесь что-то другое, нет, точно другое! Вижу, не веришь? Ладно, слушай, Степанычу я сам скажу, а ты парням. А то вы ребята горячие, ещё натворите чего… Знаешь, почему майор в нашу часть перевёлся?

— Нет, конечно, — пожимаю плечами, — откуда? Мне такое не докладывают.

— А мне докладывают, — хохотнул Васильев, — баба его полюбовника себе завела, лейтенантика молоденького. Что поделать: слаба на передок. Вот он и узнал об этом, люди добрые донесли. Нормальный мужик, что бы сделал?

— Да выгнал бы в шею!!!

— Вот. А если он карьерист и всего лишь капитан?

— Не знаю…

— А я знаю. Тесть-генерал, в качестве компенсации: дал майора, ну и помог с переводом от скандала подальше. Лейтенантика же на Северный полюс медведей охранять…

— Охренеть! — выпадаю в осадок, бывает же такое!

— Да ничего здесь запредельного нет. Двое детей у них, а дед внуков любит, а майор хоть и карьерист, а отец хороший. Детишки пока с дедом и бабкой живут. Хм… Вот и простил, а тут ещё и бонус поимел… Так что не стал бы он взрывать любовника жены, тем более Степаныча никто кроме капитана и не палил ни разу. Глаза отводит не хуже тебя — точно. Да и матёрый он, собаку съел на таких заходах! Так что не замполит это… Ну, дошло?

— Дошло.

— Вот и молодец! Я тебе сейчас какую-нибудь бумагу грозную нарисую — будешь любопытных посылать. Сперва, записывать кто?! Если местный. Ну, а чужих крути и в подсобку, завтра приеду — разберусь. Кто у нас такой любопытный!

Эх… Вовремя мы с майором вернулись, ох вовремя! Жизнь замполиту спасли точно… Не только мы с Васильевым такие умные, местные горячие парни уже разобрались, кто виноват!

— И куда это мы собираемся? — поинтересовался майор у подгоняющих снарягу, сосредоточенных парней, во главе с прапором. — Далеко ли путь ваш лежит?

— Да мы это… Пару кругов пробежаться, — забегал глазками Степаныч.

— Ты охренел, старый хрыч! Ладно, сам в петлю лезешь, а молодых то зачем с собой потянул?

— А ты попробуй от них отвяжись! — зло бросил Степаныч.

— Разоблачайтесь народный мстители! Пустышки ваш удел, а не гранаты! Раз башкой думать не умеете!

— Мы всё равно эту суку достанем, — прошипел Балагур, парни синхронно кивнули.

— А ну отставить, горячие финские опера! — всё происходящее меня просто взбесило. — Ах вы, суки позорные! Значит, Мажора можно в расчёт не брать, да?! Мажор, значит, за командира отомстить не хочет! — пытаюсь отломать дужку от кровати. — А может: Мажор — сука?! И всех сдаст?! — наконец-то отломал. Васильев отодвинулся от греха подальше. — Товарищ майор, мне прапоров пи…ть не по статусу, вон табуретка — приступайте.

И пошла потеха… Они ещё сомневаются, справлюсь ли я с командованием этими оборматами!!! Ещё как справлюсь! Вот только догоню всех, хотя б по разу и справлюсь!!! А майор молодец, не подвёл — хотя и слабоват оказался! Никак этого доминирующего самца догнать не может. Пришлось Степанычу подножку поставить, рука то не поднимается. Эх, хорошо табуреточка пошла…

И вышел могучий, великий Егор,

В руках булаву он сжимает.

Трусливых шакалов, предателей подлых.

Суровой рукой наказуя.

Вот в праведном гневе пылает лицо,

Ведь предали други батыра.

Накажет предателей, подлых, никчёмных,

Суровою дланью своей.

Пусть будет уроком, для низких уродов,

Гнев лучшего в мире сержанта.

Так славься же славься Великий Мажор,

Предателей подлых лупцуя.

Мелкий и хитрый Санек, первым делом смылся под кровать и умудрился не попасть под раздачу. Что я их считал что ли?! Хотя вроде всех отоварил? А когда все запыхались и сидя по разным углам, пытались отдышаться, грустно посматривая на учинённый погром — вылез и зачитал. Мне понравилось, Васильеву тоже — он даже не возражал, что его в поэме не упомянули. Но простил я гадов, только через полчаса, после того, как они кряхтя и постанывая, зачитали поэму хором…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Ну что ж, Васильев и Степаныч укатили в город, а я занялся ликбезом… Это вот таким мудрёным словом называется вправление мозгов излишне активным личностям в количестве девяти человек. Вначале народ офигел от такой постановки вопроса, потом застыдился, излишней горячности, ну и как результат — поржали… Сперва над замполитом, потом над собой: вспоминая особо пикантные моменты бега с препятствиями по казарме. Героем дня, по понятным причинам, оказался Санек: единственный избежавший расправы, ну и в довершение всего умудрившийся на скорую руку состряпать поэму — смягчившую мой гнев… Парни чувствовали себя виноватыми.

Но как говорится, всё что ни делается — всё к лучшему. По крайней мере, напомнил всем кто в доме хозяин, ну в отсутствие основных фигурантов. Ну да пора приниматься за уборку, бардак знатный навели, я б даже сказал эпический!

Не думаю, что кому-то будет интересно то, как протекал этот процесс… Не шатко, не валко, учитывая, что приходилось по одному ходить и лечиться у Пьеро. Без синяков процесс воспитания не прошёл… Прав, прав Рогожин — утверждая, что с «звездюлями» можно добиться большего, чем без них…

А вот с утра приключились заморочки, не глобальные — производственные так сказать…

— Подъём!!!

— Мажор, может ну его? Посачкуем? Пока начальства нет… — подал вполне здравую идею Балагур.

И в любой другой день я с готовностью поддержал бы его! Но только не сейчас: не тогда, когда Руслан лежит покалеченный на больничной койке и надеется на меня! Нет уж! Будем пахать, а то некоторые личности, как то с сомнение оставили меня за старшего, я бы даже сказал не уверенно. И вообще!!!

— Бунт?! — добрым таким голосом и самой светлой из своих улыбок, по-отечески так… вопрошаю у этого разгильдяя.

— Ну тебя нафиг… — бодренько соскочив с кровати, Балагур рванул в умывалку. — Народ у нас новый тиран! — и тормознув в дверном проёме, довольно хохотнул: — Я вообще-то за тиранию! Прошу воспринимать, как лесть!

— Балаболка ты! — беззлобно подталкивая смутьяна, заметил Марат. — Егор прав, чего мы стОим: если командир вернётся, а мы кондиции потеряли? Получается, что прав Васильев — нам пустышки надо сосать?

Парни замерли — кто, где стоял: пытаясь осмыслить слова Хана. В общем-то, я ни сколько не сомневался в том решении, которое они примут… Молодец Марат, как всё повернул! Нет, без сомнения, что мой авторитет достаточно силён, для того чтоб меня слушались, но одно: если из под палки, совсем другое: по собственному желанию. Понимать надо! Да и нет у меня желания портить отношения…

— Значит, нужно показатели улучшить, — глубокомысленно изрёк Сашка.

— Нет, Санек, — качаю головой, — у командира система была, а мы можем и напортачить. А вот делать всё как при нём, это да… Кстати, идея! Можно физуху подтянуть! На турнике поподтягиваться, поотжиматься и пресуху пожмём. Если прибавим, всё плюс! От такого дурного мяса не будет, если и нарастёт то мышца. Решено каждый час по сто пятьдесят отжиманий…

— Егор! — взвыл Балагур. — Командир то только по сотке заставлял, и то пару раз в день!

— Вот именно заставлял, — не дав мне ответить, влез Сашка, — а ты сам будешь! — и, подняв палец вверх, глубокомысленно изрёк: — По собственной инициативе!

— Да это форменное издевательство!

— Что ты ноешь? — усмехнулся Пепел. — Ты сколько за раз можешь отжаться?

— Меньше тебя…

— Ну, всё же?

— Ты типа не знаешь?

— А ты вслух скажи.

— Ну, четыреста…

— Вот! И чего стонать? Вернётся командир, а ты пятьсот… хлоп!