Вячеслав Соколов – Мажор: Путёвка в спецназ (СИ) (страница 31)
А тут? Собрание генерального штаба, в капитанском кабинете: командир, прапорщик и один жутко симпатичный сержант, ах да: есть же ещё младший сержант Хаматшин, но он на стрёме, чтоб ухи не грели… Вы когда-нибудь видели здоровенного татарина на стрёме? И не надо. У него такое серьёзное лицо, что пытаться подслушивать будет только самоубийца. То есть Балагур, но тут всё нормально, от Хана ещё никто не уходил… без звездюлей…
— Ну что, пернатые, у меня для вас есть три новости. Как водится две плохих и одна хорошая.
Я аж вздрогнул, что-то мне это начало не нравится:
— Командир, можно уточнить, для кого она хорошая?
— А для всех! И давай без чинов.
Прям полегчало. Если без чинов, значит, строить не будет, а остальное фигня. Как выяснилось, я поторопился с выводами, фигня она разная бывает…
— Для начала, о приятном. Наши подвиги с Хасаном больше не наши и, слава богу, проблем меньше… Вот только, у генерала этого аппетит разыгрался, где-то рядом звезда на погон летает, а приземлиться не может. Что-то тянут там наверху… Сомневаются! — довольно хохотнул капитан. — Вот он и вышел на Васильева… Короче, дело такое, нашли у Хасана в доме флешечку, случайно нашли… И очень там интересные сведенья. В горах есть то ли база, то ли перевалочный пункт, но факт в том, что что-то есть… Вот только генерал наш мужик ушлый и прекрасно понимает, что если делу дать официальный ход, то найти там можно только бамбук — чтоб покурить и то не в затяг… — задумчиво почесав затылок, попросил: — Егорка, поставь чайник.
Пока я наливал воду и включал, Руслан задумчиво смотрел в окно. И вот видимо что-то решив про себя, продолжил:
— Я, конечно, поломался для приличия, но согласился сходить посмотреть — что там? Вот это и есть плохая новость, напороться можем.
— И что, генерал тебя уговаривал? — не поверил я. Остальное не так уж и важно, риск дело благородное.
— Хм… Сперва он приказывать пытался, но мы с Васильевым ему быстро объяснили, зачем в хлебе дырочки.
— И он сразу проникся? — сомнение широким потоком пёрло наружу.
— Ты чего такой любопытный, а?
— Да интересно же…
— Да ничего интересного. Мы тут прикомандированные, типа со своими задачами… Ну и ещё пару убойных аргументов. Тебе знать не нужно. Мал ты есчо! Короче, решено с нами дружить! А я что, против, что ли? Дело то хорошее замышляется, да и обязан будет этот фрукт нам. А это плюс… Я если честно и понтаваться бы не стал, но уж больно момент подходящий ништяков отхватить…
— Каких? — хозяйственная натура Степаныча никак не могла пройти мимо такого сладкого слова — ништяки!
— Ну, тактическую связь нам не дадут. Нету! Хорошие рации дорогие, заразы. А хрень всякую, даром не надо, лучше без них… А вот новенькие броники будут. Операция то штурмовая — наверное. По крайней мере, генерал пусть так думает… И оружие всё новое будет, достали уже расстрелянные «калаши». Новенькая СВД для Хана и ВСС Сашке…
— А может…
— Не может, — перебил меня Руслан, — ни «Валов», ни «Гроз» — нифига: рылом не вышли. Право слово, как за своё торговался. Правда, пяток ПБ отжать удалось, самые расстрелянные заменим. И всё! Но и то хлеб…
Как раз закипел чайник, и я как самый молодой пошёл изображать официанта. Странная у нас подобралась компания, чай пьём без сахара… Все трое! Ну, уж вкусы начальства я изучить успел. Сказал бы мне кто, ещё год назад, что буду пить «Канди» и нахваливать, только пальцем бы покрутил у виска. Далеко не элитный сорт чая, но уж получше чем «Гита»… О, Господи, о чём рассуждаю? Я ведь даже названий таких не знал, всё элитными чайками баловался… Виски, Махито, Абсент…
Чертовщина какая-то, тут разговор о боевой операции! Меня, может, шлёпнут через пару дней, а я о чае! Хотя, наверное, прав был философ, сказавший, что человек ко всему привыкает? Вот и меня уже не просто не напрягает, а радует возможность боя. Хотя мне кажется, что всё дело в том: что не нужно тренироваться? Как говорят? Тяжело в учении легко в бою? Нет, нелегко. Нелегко потому что, вместе с тобой рискуют жизнью парни давно уже ставшие чем-то родным и близким — друзьями, братьями. Мне до сих пор, несмотря на прошедшее время, снится Тунгус. И я всё так же не могу его донести, а он всё шепчет: «Брось меня, брось». А я всё тащу и тащу, и каждый раз: снова и снова, с моих плеч снимают холодный труп, я кричу и просыпаюсь…
— Егор, Егор! Мать твою! Ты чего? Мимо же льёшь!
— Извини, Руслан, задумался…
— О чём?
— Да о задании.
— Врёшь, ты о заданиях не с таким лицом думаешь. С огоньком, я б сказал! — хохотнул капитан, вздёрнув кулак вверх. — Что-то я последнее время мало тебя гоняю, раз опять сны снятся… — с грустью прошептал он.
— Какие сны? — пытаюсь улыбнуться.
— Не знаю. Но ты так стонешь, а то и орёшь…
— Я?
— Эх, Егорка, а ты что думал, все с криком просыпаются, один ты молчишь как партизан? Так же как и остальные блажишь. Надо вас ещё сильнее нагружать…
— Зачем? Не надо! Всё нормально! — перепугался я. — Куда ещё сильнее? Итак, ноги еле ворочаем.
— Когда вы реально устаёте, то в казарме тишина как в склепе! А как не дожму вас, так: то один, то второй, мечетесь в бреду и стонете, стонете…
— Так всё плохо? Мне же не всегда сны снятся…
— Вот именно: не снятся… Когда устаёте.
Я только обречённо вздохнул. А что тут сделаешь? Я тоже замечал, когда, бывало, просыпался ночью, что многие парни мечутся во сне… Правда, такое бывает, только если спим в казарме. В поле: даже не всхрапнёт никто. Это наверное от обстановки зависит, но я не психолог…
— Но ничего, Степаныч обещал вам «чаёк» сварить, спать будете как младенцы. Ведь сваришь, Степаныч?
— Сварю, — кивнул тот.
— А что ж раньше-то не приготовил? — удивляюсь такой нерасторопности.
— Дык, вас лечить надо, а не снотворным пичкать. А травки очень редкие нужны. И когда я говорю редкие, это значит, капец, какие редкие. Но, вроде, удалось достать: через пару недель привезут. Вот тогда и подлечим нервишки…
— И что, кошмары сниться перестанут?
— Нет, они видоизменятся.
— Э-э-э…
— Не заморачивайся, потом поймёшь.
Помолчали, прихлёбывая чай и думая каждый о своём.
— Руслан, а Витя то где? — ни с того, ни с сего спросил Степаныч.
— Остался вопросы утрясти. Кстати, ты завтра возьми машину и дуй в город — к нему. Получишь амуницию и смотри, чтоб местные, хрень какую, не подсунули!
— Обижаешь! — усмехнулся прапорщик. — Там где эти подсовывальщики учились, там я преподавал! Не родился ещё человек, который…
— Всё, всё верю. Можешь не продолжать! — со смехом поднял руки Руслан. — Я в тебе не сомневаюсь.
И пока начальство развлекалось, мне вспомнилось начало нашего разговора…
— Руслан, ты вроде говорил, что плохих новостей две? А озвучил только одну.
— Да? Как это я так? Даже странно, вроде говорил же? Ты точно уверен, что нет?
— Русла-а-ан!
— Да ладно, шучу я. Новость в том, что увольнительные отменяются.
— Млять. Я так и знал.
Ну что ж. Придётся девчонкам подождать. Нас ждут великие дела!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
День, в общем-то, начинался неплохо: сгоняли в столовку без «лавочки». Видимо капитан решил перед делом не нагружать нас. Вернулись в казарму, на крыльце сидит Степаныч и подымливая сигаретой, изображает из себя занятого человека. Рядышком стоит УАЗик, на котором он, собственно, и собрался ехать.
— Товарищ капитан, что ж вы так-то? В город отправили, а пропуск зажилили. Хорошо хоть у меня голова работает.
— Ой, какая цаца! Голова у него… А вчера почему не сообразил? Ладно, пойдём, он у меня в столе.
Капитан, вместе с прапорщиком, скрылся за дверью. Мы тоже проследовали внутрь: холодновато, просто так, без дела, стоять на ветру. Не успели даже сесть, как начался цирк!
— Что? Опять? Степаныч, я тебя предупреждал!
Всё-таки забавная это картина, когда два мужика носятся по казарме, сворачивая по пути, мешающие их развлечению предметы: Степаныч сбил Сашку, а Рогожин врезался в Молота… И как ни в чём не бывало, продолжили свой забег:
— Стой, скотина, всё равно догоню!
— Ага, счас. Вот всё брошу и начну хернёй заниматься!