Вячеслав Соколов – Мажор 4: Спецназ навсегда (страница 2)
– Не передёргивай, ты меня прекрасно понял! – обличительно ткнув меня пальцем в грудь, вошла в номер.
– А с каких это пор, я начал ребусы на ходу разгадывать? – вот попробуйте хоть раз согласиться с такой предъявой и всё, будете крайним всегда. – Будь любезна, обоснуй!
– Ты меня бросил!
– Неправда, ты осталась с родителями.
Мне кажется или Мила начала повторяться?
– Тебе на меня наплевать! – сверкнув глазищами, бухнулась на кровать и, закинув ногу на ногу, грозно уставилась на меня.
Я же, рассматривая аппетитное бедро, заметил:
– И как у тебя язык-то повернулся такое сказать? Просто у меня был важный разговор!
– Важный? Важнее меня? – глазки резко увлажняются, чтоб пустить слезу.
– Ну что ты, конечно, нет, – присев рядышком, пытаюсь обнять и погладить по такой симпатичной ножке.
Но Мила находится не в духе и просто отталкивает меня:
– Все вы мужики одинаковые! Только одно на уме! Я тебе только для этого нужна!
Вот где-то я уже это слышал и не раз. Такое ощущение, что тексты для женщин пишут в одном месте, а потом широким тиражом распространяют. Вот уже и плакать начала. Как говорится, в ход пошла тяжёлая артиллерия.
Некоторые мужчины не знают, как себя вести с плачущей женщиной. Я тоже не большой специалист в этом вопросе. Но есть одно отличие: мне пофиг, у меня иммунитет на женские слёзы. Могу попытаться успокоить, но вот верёвки вить из меня не выйдет.
Только не надо думать, что я бездушное чудовище! За этот «бонус» кровью заплачено. Помните о моём шраме через весь живот, когда вот такая же плакса, пырнула меня ножом? Вот, вот… Такие уроки даром не проходят!
Вот и сижу теперь, пользуюсь старым, проверенным веками методом: рассказываю какая она красивая и как я виноват… А что? Как говорит Степаныч: «Если женщина неправа – извинись».
Мила уже не плачет, а тихонько всхлипывает, уткнувшись носиком в моё плечо. Я же, продолжаю говорить глупости, поглаживая ножку с такой нежной, шелковистой кожей. Всхлипывания прекратились, сменившись, всё учащающимся дыханием. Меня окутывает аромат молодой возбуждённой девушки. Всё! Выспался, называется!
Как и следовало ожидать, проснулся только к обеду. И то, только потому, что мобильник разрывался от желания разбудить меня. Хотя чего это я? Желание было не у телефона, а у папы, который и звонил мне.
– Алло.
– Егор?
– Да.
– Давай ко мне, есть разговор.
– Прям сейчас?
– Ты что спал?
– Ну, да.
– Ну, ты даёшь.
– Пап, я всю ночь давал… – звучит, конечно, двусмысленно, но уж как сказал.
На той стороне послышались смешки. Конечно, теперь будут угорать надо мной…
– Ладно, приводи себя в порядок и приходи! У тебя десять минут.
– Пап!
– Десять! Время пошло!
Тяжело вздохнув и посмотрев с сожалением на симпатичную попку, торчащую из-под сбившегося одеяла, потопал в ванную. Приведя себя в порядок, рванул в номер к отцу.
– Вот видишь, Петя, а ты говорил: не успеет. Девять с половиной минут, – с усмешкой сказал отец и, махнув рукой в сторону кресла, продолжил: – Садись, надо поговорить.
Примостившись в шикарном, пахнущем кожей, кресле, расслабился:
– Что случилось? Чего как на пожар?
– Да ничего. Просто решили с тобой посоветоваться.
Я аж заёрзал весь. Это же надо! Посоветоваться! Офигеть!
– Я весь внимание! – делаю умное лицо.
– Да ладно. Если бы я знал, что ты так расстроишься, то не стал бы звать, – делает вид что огорчён отец, но при этом губы расползаются в улыбке.
– Папа! Не томи, а! – машу руками.
Нет, вам меня не понять. Ведь отец, первый раз в жизни, решил посоветоваться со мной. Посоветоваться! А не просто спросить: какую машину я хочу или что мне подарить на день рождения. Замираю в ожидании.
Прокашлявшись, батя сказал:
– Егор, мы тут с Петей думаем, как быть с нашими гостями? И прежде чем принять решение, хотелось бы прояснить некоторые моменты, – и, подняв руку, останавливает готовый сорваться вопрос. – Естественно, ты тоже имеешь право голоса и мы тебя внимательно слушаем.
– Спасибо, пап, – срывающимся голосом поблагодарю.
Сегодня самый счастливый день в моей жизни, ведь отец не приказывает, а советуется. Ещё и право голоса… Пофиг, даже если решается вопрос о цвете обоев в кабинете…
– За что? – приподнимает бровь.
– За доверие, – абсолютно серьёзно, глядя прямо в глаза отцу, признаюсь.
Отец смутился, видимо, не ожидал от меня такого. Но быстро справившись с собой, продолжил:
– Несколько вопросов. Первый… Какие у тебя отношения с этой Милой?
Удивлённо смотрю на него:
– Пап, ты странные вопросы задаёшь, – оборачиваюсь на дядю Петю, но тот с умным видом ждёт ответа. – Сплю я с ней.
– Ты не понял, Егор, – подключается к разговору дядя Петя, – ты и с горничными дома спишь и здесь уже успел двух медсестричек оприходовать. А мы тебя спрашиваем о другом. Надеюсь, ты меня понимаешь?
Вот почему я должен всё понимать? Хотя да, понимаю. Но вот как сказать?
– Вас интересует, люблю ли я её? И не собираюсь ли жениться?
Кивают, выражая согласие, и с интересом ждут продолжения. Задумаюсь, но долго молчать, смысла нет:
– Не знаю, – развожу руками, – правда, не знаю.
– Наверное, нет, раз сомневаешься, – заметил отец, – да и не пара она тебе.
– Почему это? – моментально вскидываюсь.
– Ты не кипятись. Я не о социальном положении. Я о-о-о… э-э-э… – батя начинает шевелить пальцами, в попытке подобрать слова.
– Наклонностях, – решил помочь другу дядя Петя.
– Каких наклонностях? – не въезжаю.
– Ну её поведение…
– А что с её поведением? – вскидываю бровь.
– Ну, оно какое-то… несколько лёгкое… – наконец-то выдавил из себя дядя Петя.
– Мила не шлюха! – моему возмущению нет предела.