Вячеслав Соколов – Фаэтон: Планета аномалий 3 (страница 41)
— Ты заходить будешь или нет? — ухмыльнулась я, а Марика и упрашивать не нужно. Вмиг оказался в коридоре, двери за собой закрыл на замок. — Чай, кофе будешь?
— Всё буду, — радостным голосом ответил он и поспешил снять обувь, пока я не передумала.
Как в день нашего знакомства стояли в ванной комнате и одновременно мыли в раковине руки. Взглядами пересеклись в зеркальном отражении.
— Что? Что ты так на меня смотришь?
— Ты не заболела? Бледная какая-то вся. Щёки впали. Ты точно на море отдыхала?
— Нет, блин. Загорала в интернате для больных деменцией.
— Что? Опять прикалываешься? Я серьёзно, Тонь. Ты не заболела?
На языке крутился колкий ответ, мол, какой Марк твердолобый тупица. Мама ему про мидий намекала, меня едва от цветочков не вырвало, вон бледная вся. Неужели не догадывается?
Впрочем, так даже лучше. Я ведь ещё даже у гинеколога не была. Вдруг все те десять тестов на беременность, что я успела сделать, оказались бракованными. В это слабо верится, но я всё-таки ещё не готова осознать и принять своё грядущее материнство.
— Да не заболела я. Просто… немножечко похудела, — схватив с вешалки полотенце, Тоня проигнорировала мой взгляд.
Вздохнув, решил, что не стоит напирать. Я уже понял, царица жутко не любит, когда её загоняют в угол. Он тогда из царицы превращается в тигрицу, а это уже опасно — особенно сейчас, когда наши отношения едва не разрушены.
Выйдя из ванной, Тоня оставила меня один на один со своими мыслями. А мыслей слишком много, от них голова вот-вот треснет.
Странной какой-то стала. Вроде уже не так сильно злится, но всё ещё держит дистанцию. Может, с мужем решила помириться, или вообще он к ней приезжал, пока она там купалась в Чёрном море?
Нет. С мужем — точно нет, хреновая версия, случайно забредшая в голову.
Решив обо всём поговорить прямо и расставить все точки над “и”, быстрым шагом двинулся в кухню. Не застав там царицу, последовал в спальню. Дверь была приоткрытой, и я залип, увидев Тоню в одном нижнем белье. Такая красивая.
Плавные изгибы её тела, загорелая кожа. Р-р-р. Что ж ты делаешь со мной, Тоня? Я тут с серьёзными намерениями… был.
Почувствовав моё присутствие, Тоня резко обернулась и даже не стала прикрываться. Наоборот. Расправив плечи, двинулась к шкафу, достала оттуда летний халатик и стала его надевать. Всё делала не спеша: медленно продевала каждую пуговицу в петельку, смотря мне прямо в глаза, будто издеваясь.
— Подглядывать нехорошо, — ухмыльнулась Тоня, волосы собрала рукой и перекинула их на одно плечо, оголив красивую шею.
— Я не подглядываю. Ты тут сама мне всё показываешь.
Выгнув бровь дугой, Тоня застегнула последнюю пуговку на своём халате. К зеркалу подошла, схватила расчёску. Я вмиг оказался за её спиной.
— Давай помогу.
В ответ Тоня посмотрела на меня исподлобья:
— Хочешь повыдирать мне все патлы?
Закатил глаза. Промолчал. Просто взял из её рук расчёску и медленно повёл по волосам вниз: от макушки до кончиков. Там, где волосы были спутаны, аккуратно придерживал их рукой, чтоб не причинять боли.
Тоня наблюдала за мной в зеркальном отражении. Губы поджимала, словно что-то хотела сказать, но сдерживалась. А я не мог молчать. Уже прошёл целый месяц, как царица от меня съехала. Я же, звездец, как соскучился по ней — женщине, ворвавшейся в мою жизнь как ураган. Она смела на своём пути абсолютно всё. В душу мне забралась, на самую глубину. И пустила там корни, такие длинные, что их хрен чем вытянешь, да и не хочется.
— Я хочу откровенно поговорить и извиниться.
— Говори.
— Перебивать не будешь? — дождавшись, когда Тоня кивнёт, решил начать с отрепетированной заранее фразы, но всё пошло не по плану, слова сами стали складываться в предложения: — Когда я впервые увидел тебя, твои красивые глаза и улыбку, то захотел с тобой познакомиться. Думал, просто подойду и скажу: “Привет, я Марк. Ты мне очень понравилась”. Не успел сказать. Пришлось махать кулаками, отгоняя назойливого поклонника.
Тоня улыбнулась, вспоминая нашу первую встречу.
— В тот вечер, когда провёл тебя домой и оказался в твоей квартире, я не хотел уходить. Ещё не расставшись, уже хотел увидеть тебя снова. Утром, только проснувшись, рванул к тебе. Ждал под подъездом три часа, пока ты не вышла.
— Ненормальный, ты мог просто подняться в мою квартиру.
Я нахмурился:
— Ты обещала не перебивать.
— Каюсь. Больше не буду.
— Молчи женщина, когда говорит мужчина. И не порть романтический момент. Я же стараюсь.
Проглотив смешок, Тоня сделала серьёзное выражение лица.
— Первый поцелуй снёс мне крышу. Мурашки по коже, а до встречи с тобой я даже не знал, что это такое. Я влюбился в тебя, царица. В твою улыбку и смех, в твои постоянные приколы и позитив. Ты необыкновенна в своей простате. Уникальная в своём остроумии. Неповторима в душевной доброте. Меня всегда поражало в тебе самопожертвовании ради дочери. Не скрою, я тебя к ней ревновал. Мне казалось, что она ворует тебя у меня. Потому что мне эгоистично хотелось, чтоб моя женщина была только моей, растворялась во мне вся без остатка, как и я в ней. Я эгоист, Тонь, да. Любил тебя так сильно, что мог задушить своей ревностью. И там в ресторане, когда я увидел тебя с клиентом, у меня отказали тормоза, ведь я и представить не мог тебя рядом с каким-либо другим мужиком. А после того, как моя мать узнала про нас, я не хотел понимать: какого тогда тебе было. Мне казалось, что проблема высосана из пальца. Я же не понимал, что для тебя значит твоя семья. Я считал себя твоей семьёй, но ты снова выбрала дочь и предложила пожить отдельно. Я разозлился на тебя. Обиделся, как пацан. Думал, ты сама ко мне придёшь, станешь извиняться, скажешь, что всё осознала. Но ты не пришла, и я снова остался за кадром, как мне тогда казалось. Я не оправдываюсь, но хочу, чтоб ты знала: ты — моя первая и единственная любовь. Я любил искренне, как умел. Возможно, где-то по-детски, где-то слишком настойчиво, моментами неправильно, но… Ты — единственная женщина, с которой у меня получились серьёзные отношения. Я так боялся тебя потерять, так старался не накосячить, что моментами только и делал, что косячил, ограничивая твою свободу и ставя ультиматумы.
Закончив расчёсывать волосы, отложил расчёску в сторону. Взял Тоню за руку и развернул к себе лицом. Улыбнулся, касаясь тыльной стороной ладони её острой скулы.
Встал перед Тоней на колени:
— За всю боль, что тебе причинил, я прошу у тебя прощения. Я не обещаю, что изменюсь уже завтра. Но если ты немного потерпишь и дашь мне второй шанс, я обязательно исправлюсь. Я не должен был приходить на свадьбу с бывшей девушкой. Я дурак, Тонь. Хотел вывести тебя на эмоции, сделать больно в отместку — вот так по-детски, по-дурацки, да. А что было потом — это уже по пьяни. И тоже по-дурацки. Вот такой я у тебя влюблённый по уши дурак. Спасибо, что дослушала до конца и почти не перебила. Надеюсь, ты когда-нибудь меня простишь.
Смахнув со щеки появившиеся дорожки от слёз, Тоня сама встала передо мной на колени.
— Господи, Марк. Да я уже простила тебя, ещё на той фразе, когда ты сказал, что любил меня искренне, как умел.
— Правда?
— Ну, конечно же, — обвив мою шею руками, Тоня коснулась губами моих губ. — Я готова тебя терпеть и даже больше.
— Замуж пойдёшь?
— Хм… Как ты быстро перескочил на другую тему.
— Тонь…
— Да?
— Тогда в ванной на даче у моих родителей, — начал говорить, и Тоня напряглась. — Это я прислал маме сообщение на телефон, чтоб она зашла в дом и поднялась на второй этаж.
Опешив, Тоня стала бледнеть.
— Прости, я хотел ускорить процесс. Думал, что ты до конца жизни будешь скрывать наши отношения. А мне не терпелось, чтоб все вокруг узнали про нас. Мне казалось, ты меня стесняешься, скрывая наши отношения как маленький грязный секрет.
— Ой дурак… Поэтому, когда Валя ломилась в ванную, ты мне сказал “Прости”? — спросила Тоня и я кивнул.
Царица вздохнула, ладонь поднесла ко лбу:
— Ладно, мой влюблённый по уши Марк Тимофеевич. Раз пошла такая пляска, раскрывай уже все свои тайны.
28
— Какие люди?! Здравствуй, Антонина. Давно не виделись, да?
Улыбнувшись своему любимому врачу, медленно приблизилась к её рабочему месту и положила на стол коробочку шоколадных конфет. Небольшой презент всегда кстати.
— Давно, да. Добрый день.
Вздохнув, гинеколог просканировала меня заинтересованным взглядом вверх-вниз. Сощурилась.
— Загадочная ты какая-то. Цветёшь вся.
Дождавшись, когда Анна Николаевна спрячет в ящик стола коробку конфет, я уселась на стул и сложила руки перед собой. Разволновалась как девчонка, но оно и понятно: не каждый же день приходишь к гинекологу, чтоб узнать о своей беременности. Вдруг внематочная, упаси боже. Хоть этот вариант исключать нельзя, но я всё же предпочла бы надеяться на лучшее.
— Рассказывай, как дела?
— Нормально. На кресло залазить? — спросила я и, наткнувшись на усмехающийся взгляд врача, молча поплелась к спрятанному за ширмой гинекологическому креслу.
Избавившись от обуви, сняла трусики и по привычке спрятала их в свою сумку. Юбку подтянула повыше. Пока взбиралась на кресло, испытала настоящую гамму чувств. В одно мгновение меня сковал страх, а через пару секунд затряслись ноги и руки. Ещё сердце предательски замерло в груди, чтоб совсем скоро совершить двойное сальто и поскакать галопом как ненормальное.