Вячеслав Соколов – Фаэтон: Планета аномалий 3 (страница 25)

Господи, хоть бы он не додумался подойти к столику! Я же его совсем не знаю. Вот Астапов был привыкшим к моим деловым встречам в ресторанах с другими мужиками. Да что там ресторанам? Астапов терпел мои бесчисленные командировки и никогда не делал нервы. Правда, потом он мне всё-таки высказался, когда я узнала об его измене. Но сколько же лет терпел бедолага!

А Марик? Кажется, такой терпеть не будет.

Я только успела визуализировать сцену ревнивого Отелло с несчастной Дездемоной, как всеми фибрами души ощутила надвигающуюся опасность. И не зря!

Взяв низкий старт, за считаные секунды Марк миновал разделяющее наши столики расстояние. А я до последнего думала, мимо пройдёт. Но не прошёл!

Поравнявшись со столиком, где сидели мы с Корнеевым, Марк заявил о себе весьма недвусмысленно.

— Ну и как это понимать? — ухмыльнулся Марк, заставляя меня едва не посидеть от претензионного тона своего голоса. — Тоня, кто этот хмырь?

— Что-о-о? Я бы вас попросил…

Побагровев от злости, Корнеев решил подняться с кресла. Но был тут же возвращён в прежнее положение.

— Сидеть! — рявкнул Марк, грубо опустив ладонь на плечо Корнеева. — Я не с тобой разговариваю.

Боже, какой позор…

А я ответить ничего не успела. Всё как-то быстро завертелось и без меня. Да что я оправдываюсь? Просто я реально тормозом оказалась, иначе как понять: почему мой язык намертво припечатался к нёбу?

— Хм, Амароне две тысячи двенадцатого года, — задумчиво протянул Марк, схватив со стола бутылку початого вина, которую в одиночку распивал Корнеев. Я-то не пью в рабочее время, да и голова после вчерашнего не позволила б. — Сколько оно стоит? Баксов триста? Не последний хлеб с маслом доедаешь, значит.

— Молодой человек, что вы себе позволяете?! Подите вон, иначе я сейчас позову охрану! — предупреждающе заявил Корнеев, а Марку пофиг. Он, будто раненный на всю голову, включил на полную мощь свою мальчишескую наглость.

— Вон сейчас пойдёшь ты, неуважаемый, — грубо отрезал Марк, но тут уже не выдержала я.

Хотела наговорить много гадостей. Хорошо, что вовремя прикусила язык, сообразив, как нужно себя вести.

Улыбнувшись, я обратилась к Корнееву:

— Михаил, прошу вас простить молодому человеку эту дерзость. Семейные разборки. И извините нас, мы ненадолго отойдём, — встав из-за стола, я вцепилась пальцами в бицепс Марка. На ухо ему шепнула: — Если ты сейчас не пойдёшь со мной, то это будет последний день, когда мы с тобой виделись.

Я отвела Марка в женскую уборную. Еле сдержалась, чтоб не нагородить с три короба, хотя очень хотелось отчитать как мальчика. Так опозорил перед Корнеевым, что я не знаю, какие потом найти оправдания, чтоб спасти свою некогда ранее безупречную репутацию.

Дождавшись, когда в уборной захлопнется дверь, я заняла предупреждающую позу, скрестив руки на груди. На Марка смотрела исподлобья. Пилила его взглядом, чувствую, как на скулах ходят желваки.

Марк тоже стрелял в меня глазами. Недовольный. Весь такой нахмуренный раздосадованно поджимал губы.

— Что за выходки? — я первой атаковала, не выдержав сгустившегося от напряжения воздуха.

— Кажется, это я должен у тебя спрашивать, нет?

— Нет, тебе кажется. Я больше десяти лет работаю адвокатом. Ты даже не представляешь, как трудно было создавать имидж успешной, знающей свою работу, женщины. До этого дня у меня была безупречная репутация, а что теперь? — Марк нагло ухмыльнулся, чем взбесил меня не на шутку. Я даже зуд в ладонях ощутила от жуткого желания хорошенько стукнуть стоящего напротив молодого мужчину. Я тут перед ним распинаюсь, а он ухмыляется на все мои реплики, словно они для него ничего не значат — так… пустой звук и не более.

— Хочешь сказать, ты сейчас на работе, да?

— Да, Марк! Чёрт побери… Я работала, но появился ты: наговорил гадостей моему постоянному клиенту, между прочим, очень солидному дядьке.

— Ясно. Теперь это так называется. Постоянный клиент. А можно мне список всех твоих постоянных клиентов, чтоб в будущем избежать подобных эксцессов? — с нескрываемым сарказмом в голосе потребовал Марк, продолжая смотреть на меня ухмыляющимся взглядом.

— Тебе весело, да?

— Не очень.

— Хватит ухмыляться, как придурок! Я тебе серьёзные вещи сейчас говорю.

— Я понял. Постоянный клиент, — Марк обрисовал в воздухе кавычки, и это стало для меня последней каплей.

То ли моё паршивое настроение всему виной, то ли просто взбесила глупая реакция Марка. Но я погрозила пальцем перед его лицом точно строгая учительница.

— Не смей со мной разговаривать подобным тоном. Для меня это неприемлемо! Или ты относишься ко мне, и всё, что связано со мной, с уважением, или ты идёшь лесом, Марк.

— Я не люблю ультиматумы.

— А я не люблю, когда из меня делают дурочку. Твоя нелепая ревность к моему клиенту — это не мило, Марк. Это глупо. Ты меня опозорил. Ты хоть это не понимаешь или нет?

Шумно втянув воздух ноздрями, Марк сунул руки в карманы брюк. Перекатываясь с пятки на носок, сдержанно молчал. Надеюсь, молчал оттого, что я была достаточно убедительной. А не потому, что решил остаться при своём мнении.

— Высказалась? — наконец-то сказал он, дав мне понять, что всё-таки остался при своём мнении.

— Ты хочешь возразить?

— Хочу, чтоб ты перестала меня отчитывать как ребёнка. Я понимаю, что младше тебя, но это не значит, что ты можешь вот так вести себя со мной, Тоня. Не нужно меня отводить в туалет и читать морали. И обзывать придурком. Мне это не нравится.

— Я не обзывала тебя придурком, — фыркнув, закатила глаза, потому что Марик так ничего и не понял.

— Если мы всё выяснили, то предлагаю вернуться в зал и разойтись по своим столикам. Мы слишком задержались в туалете. Вечером поговорим. Дома.

Я кивнула и первой потянулась к дверной ручке, но была поймана Марком за запястье. Резко крутанув меня на сто восемьдесят градусов, заставил предстать перед ним лицом. Пятернёй зарылся на затылке, губами приблизился к моим губам. И зацеловал до сбившегося дыхания и подгибающихся коленей.

Оказавшись обезоруженный, мне ничего не осталось другого, как обнять Марика за шею и со всей страстью ответить на его поцелуй.

И пока мы целовались в женской уборной одного из самых фешенебельных ресторанов нашего города, весь мир в ожидании замер. Плевать, что там за дверью. Сейчас ничего не имело значения, кроме нас двоих.

Марк первым прервал поцелуй. Лбом прижался к моему. Я слышала как быстро и громко стучало его сердце в унисон моему. И, кажется, уже забыла, что минуту назад готова была едва не глаза выцарапать от неконтролируемой ярости.

— Зачем ты это сделал? — охрипшим голосом спросила я.

— Напомнил, что ты моя.

— Марк…

— Да?

— Твоя ревность нас погубит.

— Ничего не могу поделать с собой, царица. Увидел тебя с другим мужиком и крышу снесло.

— Тебе всё же придётся учиться быть сдержанным. Это никуда не годится.

— Посмотрим.

— То есть "посмотрим"? Марк, я часто встречаюсь по работе с другими мужиками. Да боже мой, они окружают меня везде и всегда. Что ты с этим будешь делать? Оденешь меня в паранджу?

— У меня есть кое-что получше.

Отпрянув от Марка, подняла на его лицо вопросительный взгляд:

— Поселишь на необитаемом острове?

— Лучше, царица.

— Даже боюсь представить.

— Не бойся. Думаю, три года в декрете поубавят мою ревность. А там дальше поглядим...

18

С немалой опаской я согласилась переехать жить к Марку. Вещей с собой взяла немного — даже обещанный Мариком грузовик не пришлось вызывать.

И хоть меня затянуло в Марка по самые уши, умом я всё ещё соображала, что наши отношения до самой старости (хотя бы моей) не продляться. Марк слишком импульсивный, а я привыкла к комфорту. Его попытки сделать из меня курицу-наседку не увенчаются успехом. Переделать взрослую женщину? Настолько очевидно глупая затея, что тут даже говорить не о чем.

— Тонь, мы уже едем? — из коридора донёсся голос Марка и я неудачно ткнула себе в глаз кисточкой для туши.

Чертыхнувшись под нос, принялась стирать чёрную отметину на верхнем веке. Терпеть не могу, когда меня торопят. Жить нужно в кайф: размеренно, наслаждаясь каждым мгновением.

Подойдя ко мне неслышно со спины, Марк опустил руки на мою талию. Волосы откинул на одно плечо, чтоб удобнее было целовать изгиб моей шеи.