Вячеслав Сизов – Штурмовой батальон (страница 63)

С самими партизанскими отрядами тоже проблем хватало. Разрозненные и малочисленные отряды укрывались в труднодоступной местности, не пользовались поддержкой населения, не располагали необходимой силой, средствами связи и огневой мощью. Если удавалось наладить с ними взаимодействие, то для многих отрядов это было спасением от неминуемой смерти. Часто под именем народных мстителей в лесах действовали группы мародеров и дезертиров, грабившие местных жителей и убивавшие прятавшихся евреев. Что, естественно, вызывало у местного населения отчуждение к настоящим партизанам. Приходилось искать «бандитов» и вести с ними беспощадную борьбу, разоружать и уничтожать, что отвлекало от борьбы с фашистами. Численность партизанских отрядов, с которыми имелась связь и которые привлекались к операции, была около 1700 человек. Располагались они на северо-востоке, востоке, юге и юго-востоке от Минска.

По словам Могилевича, выходило, что сил и средств для проведения восстания достаточно. Для штурмовых групп были подготовлены проводники, хорошо знающие объекты атаки и подходы к ним. Намечалось, что одновременно с нашим ударом по зенитным батареям и захватом аэродромов начнется восстание в городе. Ударный отряд подпольщиков должен был захватить склады с оружием и боеприпасами. Группы подпольщиков и партизаны должны были вывести из строя телефонную и телеграфную связь; атаковать и заблокировать комендатуру, гестапо, здания охранной полиции, ж.-д. вокзал, казармы войск гарнизона, латышской роты СД и литовского полицейского батальона, курсов переподготовки белорусских полицейских, окружного комиссариата, штаб танковых войск, все лагеря и лазареты военнопленных, находящиеся в городской черте, завод имени Октябрьской революции и танкоремонтные мастерские. По имеющимся сведениям, среди пленных много танкистов, готовых принять участие в боях. Именно поэтому захват мастерских и складов с боеприпасами и ГСМ были первоочередными целями. На нас возлагалась миссия захвата аэродромов, зенитных батарей, ж.-д. узла, складов и помощь восставшим в ликвидации очагов сопротивления. Но у меня были свои предложения по плану восстания, которые я и обсудил с Александром.

Предварительно штаб планировал восстание на 4 утра 4 января. К этому времени все должно было быть готово. Партизанские отряды успели бы передислоцироваться ближе к городу и поддержать восстание. Однако Москва изменила сроки начала восстания и дала указание подготовить масштабные удары по мостам, автодорогам и ж.-д. линиям, а следом прислала нас. Каюсь, изменение даты было на моей совести.

В ходе подготовки плана операции случайно вспомнилось когда-то давно читанное о предательстве бывшего шифровальщика одного из соединений РККА Бориса Рудзянко. В сентябре 41-го он раненым попал в плен и был вывезен в Минский лазарет для военнопленных. Одна из связанных с подпольем медсестер, Ольга Щербацевич, его спасла, вылечила и со своим сыном отправила к партизанам. Однако немцы их перехватили, и Рудзянко, струсив, сдал своих спасителей. В октябре всех выданных предателем патриотов повесили. Исполняли казнь литовцы из 12-го полицейского батальона майора Антанаса Импулявичюса. Сам Рудзянко был завербован Абвером и направлен в лагерь для военнопленных. Именно он, втеревшись в доверие к лагерным руководителям восстания, смог узнать дату и время. Узнав это, немцы устроили резню причастных к подготовке восстания, с января по март 1942 года в Минске было уничтожено 9 тыс военнопленных и около 1 тыс гражданских лиц. Кроме того, служба радиоперехвата Абвера в течение 23 дней регистрировала все переговоры подполья с Москвой и Ленинградом и знала о планах восстания. Я этого допустить не мог и поэтому настоял на иной дате. Естественно, рассказывать об узнанном в будущем я никому не стал, обосновав дату восстания наступлением наших войск, сбором всех ударных подразделений и праздничным мероприятием немцев. Восстание было назначено на католическое Рождество.

До этого времени мне с командирами штурмовых групп удалось проработать план операции на макете и карте города, а затем несколько раз посетить город и на месте провести разведку маршрутов движения и объектов атаки. С каждым таким посещением моя уверенность в успехе восстания крепла…

8 декабря Гитлер подписал директиву № 39, в которой было сказано: «Преждевременное наступление холодной зимы на Восточном фронте и возникшие в связи с этим затруднения в подвозе снабжения вынуждают немедленно прекратить все крупные наступательные операции и перейти к обороне».

16 декабря Гитлер подписал приказ, в котором было сказано: «Группе армий «Центр». Недопустимо никакое значительное отступление, так как оно приведет к полной потере тяжелого оружия и материальной части. Командующие армиями, командиры соединений и все офицеры своим личным примером должны заставить войска с фанатическим упорством оборонять занимаемые позиции, не обращая внимания на противника, прорывающегося на флангах и в тыл наших войск. Только такой метод ведения боевых действий позволит выиграть время, которое необходимо для того, чтобы перебросить с родины и с Запада подкрепления, о чем мною уже отдан приказ».

Это решение обрекло его войска на передовых позициях на ужасные страдания: у немцев не было ни одежды, ни снаряжения для ведения зимней кампании в России. Но если бы они начали общее отступление, оно могло бы перерасти в полный разгром охваченных паникой войск.

В декабре Гитлер решил заменить на посту главкома ОКХ Браухича другим человеком. Рассматривались кандидатуры Манштейна и Кессельринга. В ночь на 17 декабря Гитлер подписал приказ о том, что он сам становится главкомом Сухопутных войск Германии, 19 декабря об этом было официально объявлено. Глава Генштаба ОКХ Франц Гальдер отныне стал непосредственным заместителем Гитлера.

Гальдер так описал визит Гитлера в штаб-квартиру командования сухопутными силами 19 декабря. Гитлер обратился к своим штабным офицерам со следующим заявлением: «Оперативное командование войсками – это несложное дело, с которым может справиться каждый. Задача главнокомандующего заключается в воспитании армии в духе национал-социализма. Но я не знаю ни одного генерала, который мог бы сделать это так, как я хочу. Поэтому я решил взять командование армией на себя».

Директива Ставки ВГК № 005920 Командующему войсками Приволжского военного округа о передислокации воздушно-десантных соединений

21 декабря 1941 г. 01 ч 37 мин.

Ставка Верховного Главнокомандования приказала:

1. Отправить желдорогой в пункты нового назначения следующие войсковые соединения:

а) 1-й – возд. – дес. корпус – ст. погрузки Покровск, 10.00 21.12.1941;

б) 4-й – возд. – дес. корпус – погрузка на ст. Анисовка, 12.00 21.12.1941;

в) 2-ю возд. – дес. бригаду – погрузка – ст. Красный Кут, 4.00 23.12.1941;

г) 3-ю возд. – дес. бригаду – погрузка – ст. Безымянная, 12.00 23.12.1941;

д) 7-й возд. – дес. корпус – погрузка – ст. Безымянная 12.00 22.12.1941;

е) 8-й возд. – дес. корпус – погрузка – ст. Красный Кут, 12.00 22.12.1941;

ж) 9-й возд. – дес. корпус – погрузка – ст. Безымянная, 6.00 23.12.1941;

з) 10-й возд. – дес. корпус – погрузка – ст. Ададурово, 6.00 23.12.1941.

2. Указанные соединения отправить полностью с имеющимся вооружением, снаряжением, специмуществом.

3. Отправляемых обеспечить: боеприпасами – 1,5 боекомплекта, горючим – 2 заправки. Продовольствием – на путь следования трое суток и, кроме того, трехсуточным выгрузочным запасом.

4. Получение подтвердить. Исполнение донести.

По поручению Ставки Верховного Главнокомандования

Начальник Генерального штаба Б. Шапошников

24 декабря 1841 г. в Подмосковье стали прибывать воздушно-десантные корпуса.

1-й вдк в Люберцы.

4-й вдк в Раменское.

6-й вдк в Ногинск (командир корпуса генерал-майор А. И. Пастревич; (11-я и 12-я вдбр в г. Электросталь, 13-я вдбр в г. Глухов – предместье Ногинска).

7-й вдк в Москву (комкор генерал-майор И. И. Губаревич).

8-й вдк в г. Щелково (комкор генерал-майор В. А. Глазков).

9-й вдк в соседний Киржач Ивановской области (комкор генерал-майор И. С. Безуглый).

10-й вдк в г. Внуково (комкор полковник Н. П. Иванов).

Глава 32

Минск, декабрь 1941

… – Михаил Иванович, я хотел бы услышать от вас, как непосредственного участника событий в Минске, оценку деятельности штурмового батальона Седова.

– Товарищ Берия, моя оценка может быть только одна, и она положительная. Командный состав и бойцы батальона действовали очень грамотно, слаженно и уверенно, мелкие недочеты не в счет. Месяцы усиленных тренировок сделали свое дело. Руководству батальона удалось добиться главного от своих подчиненных – слаженности в действиях, умении действовать в сложной обстановке уличных боев, самостоятельно принимать нужные и своевременные решения. Бойцы, по-моему, даже не замечали, что многое делали автомати чески. Взаимовыручка и взаимопонимание у них выработано, как ни у кого другого. Отсюда и результат – успешный захват столицы Белоруссии и его ж.-д. узла, разгром довольно крупного гарнизона противника, освобождение из плена десятков тысяч наших граждан.

– Что ж. Это, конечно, хорошо, но ведь без помощи местных товарищей, партизан, десантников генерал-майора Левашова и подразделений вашей бригады один батальон Седова этого сделать бы не смог!