Вячеслав Сизов – Штурмовой батальон (страница 44)

– Что ж, очень своевременное и правильное решение. Согласен с вашим выбором, направьте ее в батальон. Нам нужно иметь рядом с Седовым такого товарища. Когда обстановка немного успокоится, вернемся к нашему разговору о Седове, а пока продолжайте по нему работать…

Глава 22

Никитин

Эх, везет же Командиру с бабами! Так на него и вешаются! Вон только сегодня до обеда в батальон приехала новый переводчик лейтенант Попова Татьяна Ивановна, а уже вечером с Командиром в театр собралась. Понятно, что завидовать нельзя, тем более Командиру, но куда от этого деться. Такая красивая и эффектная женщина, с большими серыми глазами и отличной фигурой. Особенно когда вышла из блиндажа в ярком гражданском платье и плаще. Словно яркий цветок расцвел на сером фоне! В лакированных туфельках на каблучке! И с косметикой! А духи у нее! Словами не передать, просто взяли и голову вскружили! Я же рядом с машиной стоял, так она меня ими обволокла, аж челюсти свело!

Наши-то девчонки все время в военной форме. Какая там у них косметика и духи! Пахнут тем же потом, что и мы, как ни отмывайся! Они же в поле наравне с нами занимаются, впахивают дай боже! Им же инструктора никаких поблажек не дают. Правила поведения в бою те же, что и мужикам, преподают. Да и девчонки-то в основном из рабочих, а не из интеллигентов, как Попова. Ходят, как и все, в черной или зеленой военной форме. На ногах мужские галифе, и только для похода в столовую переодеваются в опять-таки форменные юбки. Сапоги-то у них по размеру, с ушитыми голенищами, но все равно это обычные солдатские сапоги, а не манерные туфельки. Да и на ножках у них не тонкие чулки, так подчеркивающие их красоту, а теплые и грубые нитяные колготки или носки. Под формой у них, конечно, выделяются приятные части тела, как ни прячь, но все не то! Военная форма слишком их уравнивает с нами, мужиками. Нет, для них, конечно, все необходимые условия создали – и помыться, и по нужде сходить, и белье для них из мужского солдатского в КБО перешивают, и сладкого побольше дают, но все равно не то. Да и вообще наши девчонки – это парни в юбках, а не женщины! Парни-то к ним как к младшеньким сестричкам относятся, без грубости и лапанья! Были тут несколько любителей «сладенького», да быстро вышли. «Любилку» им быстро прижали! Научили, чтоб остальным неповадно было, как надо к девушкам относиться. Сразу притихли! А тут вышла женщина в штатском, и прямо мирным довоенным временем, весной и домом запахло. Это когда женщина – женщина, а не боец в одном с тобой строю. На лейтенанта, да что тут говорить, и на наших девушек все вокруг сразу по-другому смотреть стали. Сравнивать! И не в лучшую сторону для наших девчонок. Елена-то Горохова у нас после отъезда Филатовой за первую красавицу была, а тут у нее такая соперница проявилась! Командир, кстати, тоже очень ничего смотрелся. Как иностранец! Он тоже вместо военной формы штатский костюм надел. Всему комсоставу в КБО по указанию товарища Седова из трофейного материала на заказ специально сшили по костюму-тройке и плащу. Одеколон у него еще довоенный – отличный. Вот и пригодился. Вдвоем с Поповой они смотрелись очень красиво. Это заметили все присутствующие, хоть и делали вид, что отъезд Командира их совершенно не интересует. Очень уж хорошо смотрелись Седов с Поповой! Но вот зря Командир свои награды на пиджак не перевесил. Очень хорошо он с ними смотрится. Глаз не оторвать! Да и заслуженного человека сразу видно, а он, видишь, стесняется. Звезду Героя и остальные награды только на парадном мундире и носит, когда в Наркомат едет. Говорит, что лишнего шума вокруг себя не хочет. Потому и поехал в штатском.

С Филатовой у Командира после возвращения из рейда как-то не срослось, это я точно знаю. На моих глазах все происходило. Нет, они, конечно, продолжали встречаться. В Москву несколько раз вместе по делам ездили, но не то это. Без огня, спокойно и словно равнодушно. Словно черная кошка между ними пробежала. Раньше-то по-другому было. До Бобруйска у них все нормально было, а потом будто сломалось что. Галина Григорьевна вроде как сторониться Командира стала. Елена Горохова проговорилась, что у Филатовой то ли муж, то ли жених был и на фронте тяжелое ранение получил и сейчас в госпитале находится. Вот военфельдшер и загрустила, а у Командира особо времени с ней пообщаться не было. Всего-то два дня спокойных у него и было – пока он после ранения спину лечил. Потом мы с ним через день то в Наркомат, то в Мытищи мотались. А когда в часть на подготовку народ попер, то вообще Командир только поздно ночью до кровати добирался. Сам таким был. Погранцам, что в охране товарища старшего лейтенанта ГБ состоят, хорошо. Они через день меняются, а мы с ним все время на ногах или на машине то туда, то обратно мотаемся. Поспать и поесть толком не получается. В Москве-то когда бываем, то едим в ресторанах разных. Вот ведь вроде война, а они работают! Причем кормят до отвала, только деньги плати, и ведь недорого выходит, а у нас они есть. Выплатили и денежное довольствие, и за награды доплату, и за захваченные танки и самолеты. За участие в рейде по немецким тылам на каждого из старой гвардии аж по 500 рублей выдали. Прилично так получилось. Мне вот почти 2 тысячи на руки выдали. Наши парни полученными деньгами по-разному распорядились. Кто семьям и родственникам перевел, кто облигации Государственного Военного займа приобрел, оставляя себе совсем чуть-чуть. Да и много тех денег-то в войсках надо?! На всем готовом живем – одеты, обуты, чего еще надо?! Особо тратить не на что, да и некогда. Парни с раннего утра до поздней ночи на полигоне проводят. Только и есть возможность на деньги отовариться, когда лавка «Военторга» из города приезжает. Купить-то в ней особо нечего – так, палочку копченой колбаски, хлеб, лимонад, сироп, шоколадные конфеты, папиросы, нитки, да еще чего по мелочам. Все остальное у старшины бесплатно найдется. Цены в ларьке небольшие, считай, почти довоенные: хлеб – 1 рубль, папиросы «Казбек» – 3 рубля 15 копеек, бутылка водки – 11,40 р. Еду для себя мало кто покупает – кормят в столовой хорошо, хоть и без изысков, если надо, то добавку дают. Поэтому многие, чтобы своих домочадцев в тылу поддержать, берут в ларьке продуктовые посылки и пересылают почтой к себе домой.

У нас-то, у тех, кто в Москву ездит, возможностей отовариться куда больше. Можно на городские базары, в магазины и ресторан сходить. Семейным-то экономить приходится, а одиночкам можно и пофорсить. В тылу-то цены совсем другие, чем у нас в войсках. Цена продуктов, которые распределяются по карточкам, почти не изменилась – молоко стоит 3–4 руб. за литр, килограмм мяса – 18–24 руб., картошка – 2–2,5 руб. за кило. На карточки особо не расжируешь, они лимитированы. Вот народ, у кого деньги есть, и ходит на базар, а там цены заоблачные. На базаре на тысячу рублей можно купить: килограмм сала, 10–15 кг картошки, 2–4 поллитровки. Стакан самосада стоит 10 рублей, цена хлеба из-под полы доходит до 20 рублей за 800-гр буханку. Так что мы туда стараемся не ходить. Нам и в кабаках вполне нормально. Порции в них не просто большие, а здоровенные. Там не только наши советские люди питаются, но и иностранцы из разных дипломатических миссий. Командиру, да и остальным нашим командирам, ресторан «Арагви» очень нравится. Вкусно там еду готовят, а еще оркестр душевно играет. Нам-то с ребятами из охраны и водителям от того, что вокруг культурные люди в красивой, чистой, наглаженной цивильной одежде и форме старшего и высшего комсостава, сначала было как-то не по себе. Мы в своей полевой форме на их фоне деревенскими простаками выглядели. Но Командир сказал, чтобы не стеснялись и вели себя как умеем – просто, только в зубах вилкой просил не ковырять. Тем более что большинство военных в зале – тыловые крысы и на фронте пороха не нюхали, если уж стесняемся пользоваться столовыми приборами, то надо учиться у окружающих, наблюдая за их действиями. Вот мы и наблюдали, а еще пристали к Исааку Лаврентьевичу Шмиту – нашему директору КБО – как к человеку, хорошо знающему, как себя вести за столом. Спасибо ему, научил, что к чему и какими приборами что есть, как себя за столом вести. Наука, оказывается, целая. В свободное от занятий время учились. Хоть с трудом, но одолели.

Официанты-то на нас сначала косились. Обслуживали нехотя. Конечно, привыкли всяких обслуживать, а тут мы в своей солдатской одежде, с мытой рожей и грубыми руками. Сначала пускать не хотели и даже патруль вызывали. Да быстро свое мнение изменили. Старшему патруля Командир все объяснил, документы и ночной пропуск по Москве показал, и тот скрылся со своими архангелами, а метрдотеля (вот ведь слово какое выучил) ресторанного в сторону пригласил и поговорил. После этого нас, как старший лейтенант Акимов сказал, стали «обслуживать по высшему классу», чуть ли не бегом. Мы-то по первости что попроще хотели заказывать – щи там, кашу, компот. Так нет же. Командир приказал не стесняться и попробовать все, что хочется. Сейчас-то привыкли и напробовались диковинностей. В случае чего, с иностранцами или еще с кем за одним столом не оплошаем, да и соседям в деревне будет что рассказать. Иностранцы, видя наши награды, несколько раз к нам подходили, спрашивали разрешения сфотографироваться или выпить, но Командир всегда был против. Говорит, незачем. Да и не любит он иностранцев. Особенно англичан с американцами, поляков и «разных шведов». Как-то по дороге домой рассказал, что собой представляют эти дипломаты и журналисты и чего от них можно ждать. Как страны, которые они представляют, по-настоящему к нам относятся, и кто стоит за нападением Германии на нашу страну. Не зря говорят, век живи и век учись! Много мы тогда нового узнали. Еще больше про «зверский оскал империализма» нам товарищ Григорьев рассказал.