Вячеслав Сизов – Штурмовой батальон (страница 25)

– Я примерно так же думал. Саперному старшине сказал, чтобы он со своим имуществом на КП полка выбирался. Пусть впереди идет и все готовит. Я ему в помощь бойцов из третьего батальона дам, им все равно в себя надо прийти, да и дело быстрей пойдет. Только ведь надо будет кому-то здесь оставаться, имитировать наше присутствие и дальше по дороге завалы прикрывать.

– А что тут думать, мы и прикроем. Нам не привыкать.

– Весь батальон с собой заберешь или только свою роту?

– Всех оставшихся, в том числе и пушкарей. Здесь завесу создадим, а затем вас по дороге догоним, пока вы пешком идти будете. У нас верховые лошади остались, да и у пушкарей с обозниками лишних лошадок заберем.

– Давай.

Спокойно нам договорить не дали. Немцы начали минометный обстрел всей линией соприкосновения. Особенно доставалось участку леса, где раньше действовали снайперы, и участку болота на фланге 1-го батальона. На нашем участке до роты немецких пехотинцев под прикрытием минометного и пулеметного огня бросились в атаку, но, нарвавшись на ответный огонь, залегли и откатились назад. В качестве ответного приветствия мы из минометов обстреляли позиции немцев на фланге 1-го батальона и перед нами. Вообще атака у немцев получилась какая-то несерьезная. Они не использовали ни артиллерию, ни танки. Даже не попытались освободить дорогу от подбитой техники. Похоже, это была проверка на наше наличие на месте. А раз так, то можно было начинать воплощать в жизнь наши планы. Пользуясь затишьем, батальоны стали сворачиваться и отходить на восток, а мои бойцы занимали их места.

День разгорался, солнце светило все сильнее и ярче. Из тыла принесли завтрак. Бойцы поели, покурили и снова сели ждать развития ситуации.

Прошло около часа, а немцы все молчали, что на них было совсем не похоже. Стрелки часов медленно приближались к 9. Мне не верилось, что у немцев вчера была уничтожена вся артиллерия. Как и не верилось, что личный состав не хочет идти в атаку (подобно американцам в моем времени, отказывавшимся идти в атаку из-за отсутствия кока-колы или мороженого). Вчера мы выбили у них около батальона и часть тяжелого вооружения. То есть что-то около 30 % личного состава, что не критично для боевой части. Похоже, они что-то задумали, знать бы только что? И где? За месяц войны мы уже привыкли к немецкому распорядку ведения боевых действий. А тут такое. Конечно, это хорошо – еще немного пожить и побыть в тишине, но опыт говорит, что ТИШИНА наиболее опасная вещь на войне, не знаешь, что от нее ждать. Необычное поведение противника вызывало обеспокоенность не только у меня, но и у остальных. Немцы никуда не делись, и их можно не напрягаясь разглядеть в бинокль на другой стороне поля и болота. Звонки наблюдателям на краю болота тоже ничего не дали – там тихо. Нигде не отмечалось подготовки к атаке. Молчала минометная батарея, что с утра обстреливала наши позиции. От Потапова прибыл посыльный, сообщивший, что батальоны благополучно отошли на первый промежуточный рубеж, саперы подготовили мост к взрыву и начали делать завал на дороге.

Петрищев сообщил, что егеря и снайперские пары благополучно оторвались от врага и без давления с его стороны вернулись к погранцам. Немцы в лес и болото не лезут, сидят тихо.

Я уже собирался давать команду на отход, когда с немецкой стороны заговорил громкоговоритель, приглашавший представителей советского командования на переговоры. Вот так всегда! Только что задумаешь, все коту под хвост идет! Но может, оно и к лучшему.

Пришлось собираться и одеваться в парадное, мы же не босяки какие. Хорошо, что рюкзак со мной остался, а не уехал с Гороховым. Никитин, пока я переодевался, прошелся щеткой по моим сапогам. То же самое было и с сапогами Ефимова, одетого в мою запасную гимнастерку с кубиками лейтенанта. Так что на встречу мы пришли сияя, как новые пяти алтынные.

С немецкой стороны присутствовали трое. Два офицера и унтер-офицер в качестве переводчика. Старшим из переговорщиков был гауптман с кавалерийской выпушкой на петлицах и погонах.

Ничего заоблачного немцы не предлагали – двухчасовое перемирие для уборки трупов с поля боя. С каждой из сторон уборкой должны были заниматься группы по двадцать человек. Пока шла работа, мы должны были присутствовать на месте переговоров. Я был только «за», нам было это на руку. Было и еще одно предложение – обменяться пленными. Пришлось его отклонить – у нас их не было.

Враг был пунктуален. Работу вел быстро и споро. Мои бойцы от него не отставали. Очень пригодились повозки, оставленные для раненых. Наших павших было немного, и мы достаточно быстро справились со своей задачей. Немцам пришлось повозиться. Их грузовики дважды возвращались за новой партией. Мы им тоже помогли, загрузив и передав тела тех, что лежали у наших траншей. Так что два часа прошли в мирной обстановке. Как только перемирие закончилось, я дал команду на отход. Эти два часа мира мои парни использовали для минирования дороги и позиций, имитации наличия личного состава в окопах. Немцы нас не преследовали, и мы быстро двигались вдогонку за нашими батальонами. Дорога была забита брошенным имуществом и разбитыми повозками. Иногда над нами на восток пролетали немецкие бомбардировщики и штурмовики. Нас они не трогали, вываливая свой груз на более жирные цели. Наших «соколиков» в небе видно не было.

Глава 14

Доманово

Колонну полка догнали уже в Доманово, где он расположился на отдых. По пути мы успели взорвать мост, а второй сожгли из-за отсутствия взрывчатки. По дороге к нам присоединялись наши саперы и красноармейцы, отставшие от своих частей. Полковая колонна поредела. По словам Потапова, постаралась немецкая авиация, дважды наносившая удары по двигавшимся по дороге беженцам и колонне полка. Часть бойцов погибла, кто-то сбежал или потерялся.

Деревня нашими войсками занята не была. Никаких оборонительных позиций подготовлено не было. Задачу прикрытия переправы через реки Вихра и Крупец у села Скреплево нам никто не отменял. Пока личный состав обедал, мы с Потаповым и лейтенантом Кулаковым в сопровождении местного жителя верхами объехали будущие позиции. Карта – это хорошо, но своими глазами посмотреть лучше. Тем более что все три – две мои (польская и немецкая) и Потапова (советская) – показывали эти места по-разному. Доманово место важное – перекресток дорог, и оборонять его надо. Вот только сил для этого у нас недостаточно. Сама деревня большого интереса не вызывала. Два десятка домов, зажатых между дорогой Татарск – Монастырщина и рекой Вихрой. Решение напрашивалось само собой. Переправиться через речку Медведок, делившую деревню на несколько частей, и, закрепившись на ее восточном берегу, сдержать там наступление врага, прикрывая переправу. Речка Медведок в окружении деревьев, медленно несущая свои воды на встречу с Вихрой, небольшая, берега реки достаточно топкие и болотистые, пехота, помучившись, пройдет, а вот технике, кроме как по мосту, через нее и не проехать. Так что немцы нас там миновать никак не могли. Потапов с моими доводами согласился, и мы проехали на другой берег осмотреться.

По мосту лился поток беженцев и отступающих на восток бойцов. Как все запущено! Мост никто не охранял, движение по нему не регулировал. Видя нас, люди расступались, давая дорогу. Мои ожидания полностью оправдались. Восточный берег был немного выше западного и больше зарос деревьями, имелось несколько высот. Тут вполне можно было неплохо обороняться. У высотки, метрах в двухстах от дороги, около двадцати человек в милицейской форме и гражданской одежде окапывались среди деревьев, что уже само по себе было интересно.

Дорога на Скреплево шла через поле с редким кустарником и упиралась в лес километрах в трех от моста и дальше шла уже по нему. Дорога и поле между лесом и мостом были покрыты воронками от бомб, среди которых виднелись десятки трупов, как военных, так и гражданских. Немецкая авиация тут явно свалила не один десяток бомб, накрыв беженцев, колонну бронетехники и грузовых автомобилей, направлявшихся в нашу сторону. Остовы машин еще дымили. Уж не наша ли это смена была? Дедок, что нас сопровождал, сказал, что колонну разбомбили еще утром. А вместе с ней накрыли пехотный батальон, имевший несчастье идти по открытой местности. Немецкие бомбардировщики появились из-за облаков и высыпали свой груз прямо на головы бойцов. А потом прилетели «этажерки» и еще минут двадцать гоняли по полю людей. В живых мало кто остался. Часть разбежалась, и командиры не смогли их собрать. Те, кто уцелел в той мясорубке, остались на месте, погрузили на машины раненых и отправили их в сторону Монастырщины. Сами же ушли по дороге в сторону Новомихайловки, попросив местных жителей похоронить павших. Хоронить только некому было – в деревне одни бабы да старики остались. Тех, кто был поближе, похоронили, да на поле и дороге еще много оставалось, всех убрать не успели. Те, что сейчас окапывались у высотки, пришли недавно и в деревню еще не заходили. Что ж нам стоило поговорить с ними.

Первым, кого мы встретили, был лейтенант милиции. Молоденький, худощавый, конопатый парень с забинтованной головой, в расстегнутой гимнастерке с засученными рукавами и снятой портупеей, малой саперной лопаткой он рыл стрелковую ячейку справа от шоссе. Рядом с ним и слева от шоссе на высотке были видны еще люди, занимавшиеся тем же. Лейтенант и его бойцы были единственными, кто собирался дать немцам бой и защитить переправу, давая возможность остальным выйти из окружения.