Вячеслав Сизов – Штурмовой батальон (страница 22)
Связи с полком так и не было. Отправив телефонистов ее восстанавливать, присел на пустой патронный ящик у входа в блиндаж и решил расслабиться. Не дали! Прибежавший Никитин доложил о выполнении задания и стал диктовать ефрейтору Николаеву, единственному уцелевшему на КП, сведения для суточного донесения.
«
Отдельно от батальонного они приготовили и донесение о действиях моей роты. Прочитав и подписав донесения, отправил Никитина с ними на КП полка.
Немного за полночь вернулись наши группы, собиравшие оружие. Володин, закончив похороны погибших и отпустив людей отдыхать, вместе с командирами рот и уцелевшими сержантами пришли на КП. Присев на чем придется, получили от Горохова по банке с тушенкой и кружке с горячим чаем, все, достав ложки, стали есть. Насытившись поздним ужином, закурили. Доклады о положении дел в подразделениях начал сержант Михайлов, старший из оставшихся артиллеристов. Он сообщил, что из артиллерии уцелело одно 45-мм орудие и два моих 82-мм миномета; совместными усилиями из разбитых и поврежденных пушек к утру можно собрать еще одно орудие Зи С-2; боеприпасы есть – насобирали по позициям; расчеты собраны, но не хватает подносчиков. За ним продолжили доклады ротные. Они сообщили о результатах дня и сборе трофеев, количестве личного состава, наличии вооружения. В ротах осталось всего по 20–40 человек. Траншеи в основном восстановлены. Телефонная связь между ротами и КП восстановлена. Погибшие похоронены, списки и документы на них переданы Никитину. Личный состав, кроме наблюдателей и дежурных пулеметчиков, отведен во вторую линию траншей для отдыха. По окопам собрано около 200 «мосинок», немного гранат и патронов, имущества, продукты, каски. Патроны отданы пулеметчикам, а гранаты розданы на руки личному составу. Ермаков с Петрищевым доложили, что их группы трофейными гранатами заминировали все подбитые танки и БТРы. Взяты трофеи: 16 пулеметов MG-34 и ДТ с запасными лентами, коробками, дисками и запчастями; 12 автоматов; 211 винтовок Маузер-98К; 2 снайперские винтовки СВТ, 16 пистолетов, бинокли, гранаты и патроны. С подбитой техники удалось снять 5 радио станций и несколько аккумуляторов. В ходе поиска добили немецких раненых, т. к. пленных брать толку никакого. Удалось собрать разной амуниции, продуктов по сухарным сумкам. После этого достали портфель и два ранца, набитых солдатскими книжками и жетонами убитых. В портфеле нашлись несколько бутылок с коньяком, палка копченой колбасы и какие-то документы. Бутылками и колбасой тут же завладел Петрович.
– Что добру пропадать? – смотря на меня, спросил Горохов. Получив согласие, он открыл бутылки и стал разливать коньяк по кружкам. Не чокаясь, выпили, закусывая кусками колбасы, затем еще. По телу разлилось тепло, согревая и расслабляя душу.
Разделив трофеи по ротам, излишки приказал сдать Горохову на хранение. Туда же отправили собранное продовольствие, трофейные документы, амуницию и все советские винтовки, передав оставшиеся к ним патроны пулеметчикам. В завтрашнем бою будем использовать трофейное оружие. Поговорив еще о прошедшем дне, уточнив действия на завтра, допив и доев оставшееся, отправил всех по своим местам отдыхать и готовиться к завтрашнему бою. Он обещал быть таким же горячим, как и предыдущий. О том, что завтра может стать последним днем нашей жизни, никто не стал ничего говорить. Все и так прекрасно это понимали. Приказ на отход так и не поступил.
Горохов предложил спать в окопе, куда бойцы принесли лапника. Я согласился. Предупредил дежурных, что нас надо поднять в 5 утра. Взяв плащ-палатки и положив под голову вещмешки, мы стали устраиваться спать, оставив в блиндаже Володина, дежурных наблюдателей и связистов. Не успели мы устроиться, как в сопровождении Никитина, связистов и нескольких бойцов пришел капитан Потапов. Уставший, в запыленной форме, с перевязанной рукой, он спустился в блиндаж и, увидев термос с водой, попросил кружку. Получив требуемое, большими глотками молча выпил сразу несколько кружек воды.
– За весь день почти ничего не пил. Докладывай, что тут у вас, – обратился он ко мне.
– Товарищ капитан! – опередив меня, обратился к нему Горохов. – Может, перекусите? У нас тут тушенка и галеты есть, чайку подогреем!
Не дожидаясь ответа, достал из вещмешка пару немецких банок с тушенкой, пачку галет и послал одного из связистов подогреть котелок с чаем на трофейной спиртовке. Видя все это, Потапов только и смог сказать:
– Хорошо вы тут устроились.
Выслушав мой доклад о положении дел в батальоне, он стал рассказывать о дневном бое и положении в полку.
Днем немцы, смяв охранение, по гати через болото обошли позиции 1-го батальона и ударили через позиции противотанкистов ему в тыл. Только контр атака находившихся на второй линии обороны бойцов 3-го батальона спасла положение. Прорвавшиеся немцы были частично уничтожены, частично загнаны в болото, где до сих пор и находятся, нависая над нашим правым флангом и угрожая очередным прорывом. В 1-м и 3-м батальонах огромные потери. Часть бойцов, так же как и у нас, струсила и дезертировала, задержать и собрать их не удалось. Командование остатками 1-го батальона принял на себя командир 2-й роты лейтенант Кулаков – из севостьяновских окруженцев. Батальон смог удержать свои позиции только благодаря действиям окруженцев. Ротами, как и у нас, командуют сержанты. В строю полка без учета моих чекистов осталось чуть больше 420 человек, многие из которых ранены. Средств усиления и тяжелого вооружения – кроме нескольких противотанковых орудий и моих минометов – практически не осталось. Боеприпасы к ним есть, но вот артиллеристов в расчетах мало. Связи с дивизией нет. Послано несколько конных посыльных с донесением о положении дел. Сведений от них пока нет, возможно, к утру что-то прояснится. Поставленную задачу – остановить противника на этих позициях – полк выполнил. Удерживать позиции имеющимися средствами практически невозможно, но приказа на отступление нет. Поэтому утром придется держать оборону тем, что осталось. Немцы знают о расположении наших минных полей и сегодняшних ошибок уже не совершат. Наступать, видимо, будут во фланг 1-го батальона через болото, где они закрепились. Но там саперы фугасами из артиллерийских снарядов постарались закрыть им проходы. Кроме того, Кулаков переместил туда часть своих бойцов. 3-й батальон занимает прочные позиции. Резервов нет, вероятность получения подкреплений мала. С наступлением темноты часть тяжелораненых на уцелевших повозках отправили в тыл, а в медпункте еще остается около 200 человек, в том числе и из нашего батальона, и их тоже нужно срочно эвакуировать. Так что держаться придется до конца…
С благодарностью кивнув Горохову, подавшему кружку с горячим чаем, Потапов с усмешкой спросил:
– Трофеев много собрали? Делись!
Доложив об итогах сбора трофеев, уменьшив данные пополам, я пожаловался на отсутствие боеприпасов. Потапов приказал передать часть трофеев в другие батальоны. Там положение хуже, чем у нас. Пока мы разговаривали, Горохов принес вещмешок и немецкую фляжку и со словами: «Потом поедите» – передал все ординарцу Потапова. Проверив связь и тепло попрощавшись, Потапов с бойцами ушел на свой КП.
Проводив командира полка, мы стали вновь устраиваться спать. Война войной, а отдыхать надо, тем более что утром предстоит вновь бой. Укладываясь на дне окопа, спросил Петровича:
– Ты что там Потапову положил?
– Да так, немного продуктов да фляжку шнапса. Пусть подкрепятся, у них с едой плохо. Что-то не видел я кухонь в их тылу. Командир он неплохой, я тут с бойцами, что его сопровождали, поговорил. Остатки 3-го батальона он сам в контратаку водил, 6 немцев из пистолета уложил. А рану ему немец в рукопашной штыком пропорол. Кроме того, кто-то ему в спину стрелял, да только бок поцарапал.
– Установили, кто стрелял?
– Нет.
– Ты с утра пораньше отправь пяток пулеметов с боеприпасами, десяток автоматов, гранат и еще что сам решишь в 1-ый батальон и для 3-го что-то выдели. Насчет кухни тоже надо решить, отдай одну, может, парни восстановят, чего им голодать.
– Сделаю, – ответил Горохов.
– Петрович, ты мне вот что скажи. Ты чего к Елене спать не пошел?
– Да так, поцапались слегка. Я ей предлагал домой ехать, а она не хочет. Говорит, что здесь со мной останется. Баба она хорошая, да никак не поймет, что ее тут убить или покалечить могут. Ну и поругались.
– Ясно все с вами. Прав ты, Петрович, не бабское это дело – на войне быть. Им солдат рожать надо и своих мужиков дожидаться, а не тут наше дерьмо собирать.
– Вот и я о том же, – пробормотал Петрович и тут же уснул, размеренно засопев.
Лежа на дне окопа, я смотрел на звездное небо. Сотни миллионов звезд на небосводе сверкали и манили к себе. В тон небу на пальце мягко светил перстень. Своим светом и теплом он словно убаюкивал и говорил, что все будет хорошо. Я лежал и думал, что где-то там, среди вечного вакуума, на какой-нибудь планете вот так же, лежа на земле, какой-нибудь «другой» лежит и отрешенно смотрит в небо на далекие звезды и между нами так много общего. Может быть, он тоже думает о новом мире, существах с других планет или о том, что все будет хорошо. Наверняка эти или подобные мысли есть, были и будут у всех разумных существ, всегда и везде… Незаметно для себя уснул…