Вячеслав Сизов – Рейд выживших (страница 68)

Уже поздно ночью лейтенант убыл к подразделениям своего отряда, готовившимся к штурму Бобруйска и Осиповичей. Все время, пока шла беседа и передача дел, генерала не покидала мысль, что сидящий рядом с ним лейтенант не тот, за кого себя выдает. За период службы в войсках генерал никогда не встречал настолько грамотных и знающих молодых лейтенантов. Тот уровень, что показывал Седов, говорил о высшем военном образовании и опыте руководства крупной воинской частью, чего у вчерашнего выпускника военного училища никак не могло быть. Хотя на войне быстро учатся и рано взрослеют. Часть сомнений была развеяна последующими событиями и прибывшим 26 июля с Большой земли начальником Особого отдела 132-го отдельного оперативного батальона НКВД старшим лейтенантом НКВД Акимовым. Представившийся при первой встрече лейтенантом, Седов, оказывается, забыл добавить, что он лейтенант ГБ и, что большинство командиров его батальона тоже сотрудники государственной безопасности…

Осиповичи были взяты 23 июля. К вечеру следующего дня пал Бобруйск. Совместными усилиями гарнизон врага был уничтожен, а спешившие ему на помощь подкрепления отброшены от города. Из четырех лагерей и гетто, находившихся в городе, освободили тридцать тысяч наших бойцов и командиров, несколько тысяч гражданских лиц. Для восстановления положения немцы со стороны Рогачева, Кировска, Елизово, Жлобина атаковали наши позиции у Бобруйска. Благодаря разведке сосредоточение войск противника для атаки было вовремя вскрыто. По ним был нанесен удар корпусной артиллерией и авиацией. Враг потерял большое количество живой силы и техники. Тем не менее свои попытки выбить наши войска из Бобруйска он не оставлял. Ожесточенные бои на подступах к Бобруйску идут до сих пор.

26 июля немцы нанесли мощный удар танками, мотопехотой и авиацией по обороняющимся у населенных пунктов Долгорожская Слобода – Химы подразделениям. Из засады в районе Бабино удалось остановить ударные подразделения врага. Последовавшая затем контратака отряда Седова отбросила части противника на исходные рубежи. Однако на этом немцы не успокоились и ввели в бой резервы. Под ударами артиллерии и танков нашим частям пришлось вновь оставить поселок Долгорожская Слобода, отступить к Бабино. В ходе боя связь с частью сил отряда Седова была утрачена. Она была отсечена противником от основных сил и окружена. Среди попавших в окружение была и штабная группа Седова.

Вчера бронегруппе Козлова, выведенной из боев под Осиповичами, при поддержке десантников 214-й бригады и гаубичного дивизиона удалось выбить врага из занятых поселков, но связаться с Седовым так и не удалось. На позициях занимавшихся отрядом были найдены павшие, разбитое вооружение и техника. Среди погибших тело Седова найдено не было. К обеду в район Бабино вышла группа раненых из состава батальона. По их словам, во второй половине дня Седов собрал всех раненых и отправил через лес в наш тыл, а сам с несколькими ротами остался прикрывать их отход. Что с остатками батальона, они не знали. Оставалась надежда, что лейтенант жив и скоро выйдет на связь. Допрос захваченных в Химах пленных ничего не дал. По их словам, в поселке был ожесточенный бой, длившийся в течение всего светового дня. Захватить поселок удалось только с наступлением темноты. Защитники скрылись в лесу. Преследовать их занявший село пехотный батальон не стал. Он понес слишком большие потери и утром должен был быть отведен в тыл…

Потерять такого перспективного командира было бы очень жаль…

Остатки батальона возглавили старший лейтенант Акимов и майор Паршин…

Глава 37

«Мы еще встретимся»

Тридцатого июля Гитлер издал директиву ОКВ № 34, которой отменил на время свое решение, изложенное в дополнение к директиве ОКВ № 33. 3-ю танковую группу не разрешалось вводить в бой, Группе армий «Центр» было приказано приостановить наступление, 2-я и 3-я танковые группы должны были получить пополнение. Гитлер издал приказ, согласно которому для ведения всей Восточной кампании должны были использоваться только участвующие в боевых действиях танковые соединения и пополнение танками должно было осуществляться только в небольших размерах при крайней необходимости и непосредственно с его санкции.

Из беседы штабных офицеров вермахта вечером 30 июля 1941 года. Госпиталь Барановичей

– Итак, господин майор, ты в очередной раз нарушил мой приказ и ввязался в драку с русскими.

– Простите, господин полковник, но обстановка того требовала. Я не мог поступить по-другому, Карл. Ты был слишком далеко, в Берлине, чтобы я мог с тобой согласовать этот вопрос.

– Я понимаю, Вилли. И тем не менее. Ты как минимум на месяц выбыл из строя. Врач говорит, что раньше тебе никак не освободиться отсюда. Объясни мне, что подвигло тебя не исполнить мое распоряжение и личную просьбу. Ты в очередной раз попал в задницу, мне пришлось срочно решать вопрос о твоей эвакуации и договариваться о посылке самолета.

– Прости меня, мой старый друг. Дела потребовали моего срочного посещения Бобруйска. «Мясники», взяв Слуцк, обнаглели до такой степени, что стали вычищать наши гарнизоны в сторону Пинских болот. Кроме того, в Бобруйск было доставлено некоторое количество сотрудников НКВД и русских десантников, взятых в нашем тылу.

– Понятно, получив сведения о возможной причастности пленных к «мясникам», ты решил все бросить и съездить на фронт?

– Примерно так. Показания Буданцева подтвердили еще несколько русских, захваченных разведчиками на разных участках вокруг «Слуцкой зоны». Мне нужно было на месте определиться, куда дальше «мясники» направят свои действия, и принять меры к их уничтожению. Сил для этого в Бобруйске было достаточно – части охранной дивизии, полицейский батальон, маршевое пополнение 53-го корпуса и «птенцы Геринга».

– Как считаешь, все ли сделало командование того района для блокировки русских? Мне бы это очень хотелось знать.

– Я думаю, все. Во всех городах, захваченных у нас в тылу русскими, были расположены достаточно сильные гарнизоны. Никто не мог знать, что в лесах у русских сосредоточены силы, которые готовы не только скрываться, но и атаковать наши гарнизоны численностью в полк со средствами усиления. Выделить дополнительно силы для защиты коммуникаций в условиях наступления вряд ли было возможно. Тем более что в районе Рогачева и Жлобина русские неоднократно переходили в контратаку, сбрасывая наши подразделения со своего берега. Силы местной вспомогательной полиции малоэффективны. Они малочисленны и слабо подготовлены. Отряды вспомогательной полиции, сформированные из поляков, украинцев и белорусов, годны только на сведение счетов, грабеж населения, ловлю одиночных русских «окруженцев» и создание видимости оккупационного порядка в тех населенных пунктах, где мы не можем содержать своих солдат.

– Тогда еще вопрос. Он будет касаться люфтваффе. Они делали все необходимое? Не было ли фактов саботажа или неисполнения приказов?

– Я думаю, все. С Бобруйского и Барановичевского аэродромов они бомбили и штурмовали русских на фронте и в нашем тылу. Несколько раз бомбили штаб русских в Слуцке. Без проблем выделяли самолеты для ведения разведки. После взятия русскими Глуска был нанесен массированный бомбовый и штурмовой удар по сконцентрировавшимся там кавалерийским дивизиям. По сообщениям разведки, от этого удара кавалерия русских была рассеяна и понесла большие потери.

– Так все-таки что случилось в Бобруйске? Ты там был и принимал участие в бою за здание, где располагалась абверкоманда.

– Что это было? Могу ошибаться, но, по-моему, это было восстание пленных в армейских пересыльных лагерях и дулагах на территории крепости. Во всяком случае первый сигнал поступил именно оттуда. Слишком много пленных туда собрали, а своевременно вывезти не успели.

– Сколько в городе было лагерей?

– Кроме 220-го и 314-го дулагов, в городе располагались ХХ 1-А офлаг, отделение 131-го дулага, 373-й шталаг, 19-й армейский сборно-пересыльный пункт. Все они подчинялись 203-й, 221-й охранным и 252-й, 339-й пехотным дивизиям. Общая численность пленных достигала порядка тридцати тысяч человек, доставленных из-под Могилева, Быхова, Рогачева, Жлобина..

– То есть на каждого нашего солдата и офицера, находившихся в городе, приходилось до двадцати пленных. И вся эта масса людей взялась за оружие?

– Да. Оружие, видимо, захватили на складах, куда собирали трофеи. Насколько я знаю, там его хранилось много. Около трех тысяч винтовок, ста пулеметов, семидесяти орудий разного калибра, до пятидесяти танков и т. д. Кроме того, в городе велся ремонт нашей и трофейной бронетехники. На железнодорожной станции восстанавливался захваченный русский бронепоезд. А ты говоришь – откуда оружие! Захватив склады, русские укрепились на крепостных валах. Часть из них двинулась в город, где завязались бои с патрулями и постами. Пленные блокировали казармы и учреждения гарнизона. Для подавления восстания были брошены силы расквартированных поблизости от города частей. Но мосты через Березину уже были захвачены русскими. На помощь восставшим из Осиповичей прорвалась и «панцерная» пехота с танками. Наше здание как раз ими и было атаковано. Это было страшно. Они действовали грамотно и умело. Удар был очень мощным. Караул не смог оказать сопротивление. Несмотря на огонь, русские ворвались в здание. Несколько офицеров установили пулеметы в окна второго этажа и открыли огонь. По ним отработали танковые орудия и зенитные автоматы. Все парни погибли, шальная пуля достала и меня. Часть наших солдат вырвалась во внутренний двор, попыталась скрыться среди построек и закрепиться в казарме. Но увы. Здание было окружено, любая попытка прорыва пресекалась мощным пулеметным огнем. Один из русских танков оказался огнеметным. Под прикрытием огня нескольких танков и пехоты он приблизился к зданию и сжег всех, кто был в казарме.