Вячеслав Сизов – Путь на запад (страница 39)
Глава 28
Есть «котел»!
Неужели все кончилось и мы наконец-то соединились со своими? Даже не верится!
Все эти дни мы жили надеждой на соединение с наступающими войсками. Хотя знали, что оно будет не скорым. По планам командования коридор к нам должны были пробить на третьи сутки операции, а реально произошло только к концу пятых суток нашего «сидения» в Алексеевке. Оно и понятно. Германское командование с целью ликвидации прорывов линии фронта ввело в сражение все свои резервы, но остановить продвижение наших войск так и не смогло. Парни рвались к нам как могли. Так что мы без претензий. Пришли – уже хорошо. Жаль только, что много хороших ребят за эти дни полегло. Из руководства прикомандированных к нам бригад и батальонов практически никого не осталось. Да и сами эти части по численности теперь представляют собой не больше роты и имеют в своем строю от 50 до 130 человек. Практически весь их комсостав погиб в боях или при доставке в район высадки. Поэтому во главе подразделений стоят мои командиры, а сами подразделения введены в состав моей бригады.
Сообщения о продвижении наших войск мы получали ежедневно. С северо-востока к нам с тяжелыми боями двигались войска 40-й армии Воронежского фронта. С юга, от Кантемировки, 3-я танковая армия. Некоторые из моих командиров даже поспорили, какой из фронтов к нам первым коридор пробьет.
Так вот первыми к нам пробились танкисты.
Вечером 19 января[142], не ввязываясь в затяжные бои за отдельные опорные пункты и узлы сопротивления противника, около 20 боевых машин 88-й танковой бригады 15-го танкового корпуса 3-й танковой армии Донского фронта[143] прорвались к нашим позициям, разогнав по дороге большую группу отступающих венгров. Следом за танкистами подошла 52-я мотострелковая бригада того же фронта. Вовремя, надо сказать, пришли.
Немцы в очередной раз решили выбить нас из Иловского. Собрав ударный кулак из нескольких танков и десятка бронемашин, при поддержке гаубичных батарей и пехотного батальона они атаковали позиции стрелковой бригады, державшей оборону в селе. Немцы уже знали, что к этому времени мы на этом участке обороны практически лишись всей своей артиллерии и танков. А тут такой облом в виде контрудара десятка тридцать четверок в сопровождении пехоты. Хорошо немцам бока намяли, до позиций их батарей добрались, но дальше не пошли. Отбросили врага на два километра назад к Острогожску, и хватит. Итак, из участвовавших в бою десяти танков – 6 требовали среднего ремонта, 2 – капитального. Хорошо еще, что поле боя за нами осталось, и подбитые машины смогли для ремонта оттащить в Алексеевку.
Противник отступал в беспорядке, бросая вооружение и технику. Только в плен к нам попало около 500 солдат и офицеров врага. Кроме того, захватили 5 орудий разного калибра, 29 пулеметов, под тысячу винтовок и 7 минометов, 12 тракторов и 17 автомашин.
После боя за ужином и рюмкой трофейного французского «чая» у меня в штабе командиры танковой[144] и мотострелковой бригад рассказали о боях, что шли южнее нас.
Тяжко парням пришлось. Половину техники и личного состава бригад они потеряли в боях в районе Бондарево – Жилин. Где против наших частей сражались 385-я и 387-я немецкие пехотные дивизии, итальянская горнострелковая дивизия «Юлия», 27-я немецкая танковая дивизия и сформированная из полицейских и охранных частей дивизионная группа «Фогеляйн». Они на три дня задержали наше наступление. Лишь ввод в бой дополнительных сил Донского фронта переломил ситуацию в нашу пользу, и бригадам удалось вырваться на оперативный простор и, громя вражеские тылы, рваться к нам.
Ну, а я рассказал о том, как мы тут геройствовали. Да они сами все видели. Ожесточенные бои, прошедшие на территории Алексеевки и Иловского, лесов между ними, аэродроме и жд станции, оставили горы трупов. На подступах к нашим позициям стояли десятки единиц сожженной боевой техники врага, а сами позиции украшали свернутые стволы орудий, разбитые артогнем траншеи и блиндажи. Куда ж деваться? Такова наша доля – за Родину воевать и умирать там, где она прикажет.
За разговорами, трофейным «чаем» и танковым «шилом» беседа затянулась далеко за полночь. Прекратила ее Татьяна, твердо сказавшая, что «война еще не кончилась, а завтра бой, так что, товарищи командиры, ложитесь-ка спать». Пришлось подчиниться.
За ночь танкисты смогли восстановить три из восьми своих подбитых машин.
Утро началось, как обычно. Со стороны Острогожска рано утром появился большой отряд гитлеровцев и вновь попытался нас атаковать. Отбились. Заставили уходить врага по бездорожью на северо-запад.
Вскоре, обойдя Острогожск с севера, на соединение с нами вышли подразделения 309-й стрелковой дивизии нашего Воронежского фронта. С выходом дивизии в этот район и встречей с танкистами армии Рыбалко было завершено рассечение всей воронежской группировки врага и окружение его «южной группы», как это и предусматривалось планом операции.
К моменту образования внутреннего фронта кольца советскому командованию удалось создать и внешний фронт окружения силами стрелковых соединений и четырех кавалерийских корпусов[145]. Мне было понятно, почему для этого использовали именно кавалерию. В любой операции на окружение требуется не только отрезать путь к отступлению и линии снабжения окружаемым, но и обеспечить внешний фронт кольца. Если не создать прочный внешний фронт окружения, то ударами извне противник может деблокировать окруженных и все наши труды пойдут насмарку. Для этого обычно используют механизированные соединения. Они прорываются за спиной окружаемых максимально глубоко в тыл противника, захватывают ключевые позиции и занимают оборону. Поскольку у Красной Армии сейчас мало хорошо подготовленных механизированных соединений, эта роль и была поручена кавалерийским корпусам.
Я думал, что с приходом войск фронта нас сменят и отведут на отдых. Этого не произошло. По приказу командования Воронежским фронтом нас оставляли на месте держать оборону города до полной ликвидации «котла».
Внутренний фронт окружения не был сплошным. Наши войска занимали лишь узлы дорог и населенные пункты на наиболее вероятных путях прорыва. Это создавало предпосылки для разгрома войск противника в короткие сроки. Но надо было спешить, так как нарастала угроза, что окруженные немецкие войска попытаются прорвать кольцо.
Во избежание напрасного кровопролития Военный совет Воронежского фронта выпустил листовку с обращением к окруженным войскам противника от имени офицера, попавшего в плен: