Вячеслав Сизов – Путь на запад (страница 23)

Пока шла дозаправка самолета, экипаж и нас прямо у самолета покормили горячим обедом. Минут за двадцать до вылета на автобусе привезли еще пассажиров – несколько летчиков и армейского полковника. Лицо полковника мне показалось очень знакомым. Покопавшись в памяти, вспомнил, кто это был – один из наиболее известных осетин Хаджи-Умар Джиорович Мамсуров, знаменитый «полковник Ксанти». Он стоял у истоков советского партизанского (в Гражданскую) и диверсионного (в Испании) движения. Перед войной руководил 5-м разведывательно-диверсионным отделом Разведупра, командовал разведывательно-диверсионными группами и лыжной диверсионной бригадой (в финскую и Великую Отечественную), 2-й гвардейской кавалерийской дивизией, впоследствии стал генерал-полковником и получил в мае 1945 года «Золотую Звезду» Героя Советского Союза.

Пока было время, познакомились. Оказалось, что он знает обо мне и действиях бригады. Я – о его действиях в Испании. Сближало нас и то, что мы оба любили Кавказ вообще и Осетию в частности. Так что у нас было о чем поговорить и на стоянке, и в полете.

В разговоре выяснилось, что Хаджи-Умар в начале войны тоже был в Белоруссии, в составе группы Ворошилова. Он рассказал, как они ездили на машине в западном, северо-западном, юго-западном направлениях от Могилева в поисках штаба Белорусского округа. Как беспокоились о судьбе находившихся в войсках двух заместителей наркома обороны – маршалов Бориса Шапошникова и Григория Кулика. К счастью, к западу от Могилева полковник отыскал больного Шапошникова. Вместе с ним был и командарм 1 ранга Павлов со своим штабом.

В последующем их группа занималась организацией партизанских отрядов и баз в районе Рогачева, Могилева и Орши. Останавливали отходящие части, потерявшие связь с вышестоящим командованием. Именно «майору Ксанти» по приказу Ворошилова пришлось арестовывать своих знакомых по Испании «генерала Пабло» и командующего артиллерией округа командарма Клыча. Кроме того, арестовали и начштаба округа командарма 2-го ранга Климовских.

Я и не знал, что арест Павлова был произведен армейцами, а не сотрудниками НКВД. Да и еще по приказу Ворошилова. Мне в свое время попадались данные, что Ворошилов предлагал Сталину отстранение Павлова от командования округом и назначение его командующим танковой группой, сформированной из отходящих частей в районе Гомель – Рогачев двух танковых дивизий. А тут такой поворот.

Мне тоже было о чем рассказать – о боях в Бресте, создании отряда и бригады, рейде по Белоруссии и боях на Кавказе. В общем, хорошо и познавательно провели время до Москвы.

Столица встретила нас крепким морозцем. Полковника ждала машина, и мы дружески с ним попрощались, договорившись при случае продолжить знакомство и выпить «рюмку чая».

По уже устоявшейся традиции вечер и ночь провел на базе. Мои вертолетчики разместились в недавно отстроенном общежитии на аэродроме, а я в своей ставшей уже родной землянке. Правда, попал я туда только после полуночи. Сначала занимался служебными делами, нужно же было войти в курс дела базы и батальонов тяжелого оружия, познакомиться с новым комсоставом, а потом меня перехватили Гороховы. Ну как с ними не посидеть?

Петрович выглядел вполне здоровым. Что и доказал сразу же после прибытия из госпиталя, практически взяв на себя все хозяйственные вопросы базы. Лена в своем материнстве была прекрасна. Их дочь Маша не отставала от родителей, была энергична, весела и, главное, здорова. Хорошо посидели, не хотелось от них уходить, но утром мне надо было попасть в наркомат, потому долго не засиживались.

Землянка меня встретила теплом и чистыми простынями. Уснул сразу же, приказав дневальному разбудить меня в шесть утра…

Сообщение НКВД СССР № 2134/Б в ГКО с изложением данных, полученных от резидента НКВД в Лондоне, о подготовке Германии к применению химических и бактериологических средств ведения войны

26 декабря 1942 г.

Резидент НКВД СССР в Лондоне сообщил следующие агентурные сведения:

«В начале ноября с. г. английская разведка направила в министерство иностранных дел сообщение о том, что польский агент, пользующийся доверием польской разведки и имеющий связи в кругах германского военного командования, сообщил как о достоверном факте, что на совещании между Гитлером и Гиммлером было принято решение, что в случае значительного ухудшения положения Германии германское командование применит отравляющие газы и бактерии. Здесь же было подчеркнуто, что Германия ни в коем случае не признает себя побежденной до тех пор, пока не будут использованы все имеющиеся в ее распоряжении средства. В результате этого совещания немецкой промышленности якобы было отдано распоряжение о выпуске большего количества отравляющих веществ и аппаратуры для химической и бактериологической войны.

В данном сообщении польского агента не указывается, на каком именно участке фронта немцы предполагают применить газы и бактерии в первую очередь. Тем не менее английское министерство иностранных дел признало это сообщение заслуживающим серьезного внимания, и Кадоган лично докладывал его Идену. Мнение руководства министерства иностранных дел сводится к тому, что Германия не находится еще в достаточно тяжелом положении, чтобы применять такие отчаянные средства».

Народный комиссар внутренних дел СССР Генеральный комиссар госбезопасности Л. Берия

Глава 15

Новая встреча с Кобуловым

– Здравствуй, Владимир Николаевич, давно с Кавказа? – отвечая на мое воинское приветствие, спросил шедший по коридору в окружении порученцев Кобулов.

– Сегодня ночью прилетел, товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга. Вызвали в штаб и к наркому.

– Наркома в ближайшие дни в Москве не будет. Я в курсе, что он хотел, так что как освободишься от штабных, зайди ко мне. Поговорим.

– Есть.

– Ну что, пообщался со штабным народом? Наслушался их умных речей?

– Как воды напился. Теперь понял, почему и зачем нас с места выдернули.

– Это дело хорошее – понять, что происходит. Справитесь? Люди-то у тебя все новые и, насколько я понял, необученные.

– Должны, Богдан Захарович. Там в принципе ничего сложного нет. Высадиться, захватить плацдарм и аэродром, обеспечить высадку прибывающего пополнения и удержать станцию и город до подхода главных сил. Делали уже такое. Стоит признать, что люди в бригаде тогда были более опытные и обученные. Ну да ничего страшного, все равно справимся. Я ребят за это время натаскал малость, совсем уж лохами не будут. В первой волне наиболее подготовленные пойдут, а затем уж остальные. Главное, чтобы летуны не подвели. Выбросили первую волну десанта в нужном месте.

– Кого вам дают?

– 2 полка на «ПС-84» и «Дугласах» от Паршина, 1-й[77] и 2-й[78] отдельные авиапланерные полки ВДВ. Эти полки состоят из двух эскадрилий самолетов-буксировщиков (по 10 самолетов «Ил-4») и 60 пилотов-планеристов. Обещали, что для выброски предоставят наиболее грузоподъемные планеры «Г-11»[79] и «КЦ-20»[80]. Прикрывать доставку десанта до места будет истребительный авиаполк дивизии Паршина на истребителях «ТИС (А)»[81].

– О летчиках не беспокойся. Доставят на место как надо. Дадим команду, чтобы наши товарищи в полках дополнительно поработали с пилотами по этому вопросу. Место высадки вам подсветят партизаны и авианаводчики. Насколько я знаю, команда на это уже дана, а авианаводчики, спецаппаратура и необходимые материалы доставлены к партизанам.

– Да. В штабе сказали, что группа авианаводчиков уже на месте. Там же действует несколько разведгрупп нашего наркомата.

– Это хорошо. Ты ведь что-то еще у меня спросить хочешь, Володя?

– Есть такое дело. Ничего от вас скрыть нельзя, товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга! Не знаете, почему именно нас выбрали для этой операции? Все-таки тащить бригаду для участия в операции через полстраны как-то не совсем рационально.

– Знаю. Когда впервые узнал о разработке операции по разгрому Воронежской группировки врага, то предложил Берии использовать твою бригаду, а не кого-нибудь другого. Для этого есть три причины.

Во-первых, главную роль в определении того, кто будет участвовать в операции, сыграл опыт проведения подобных операций. А ты и твои бойцы его, несомненно, имеют.

Во-вторых, на Кавказе вам пока делать нечего. Там на некоторое время, пока идет подготовка к новому наступлению, активных действий нами не предвидится. Имеющихся сил у Северо-Кавказского фронта и без вас для отражения возможных контратак Клейста и Руоффа достаточно.

Ну и в-третьих. На вот, почитай это сообщение из Орджоникидзе, – доставая из кожаной папки, лежащей на столе, документ и передавая его мне, сказал замнаркома.

Я вчитался в текст сообщения Управления войск НКВД по охране тыла Северной группы войск нашего фронта:

«17 декабря 1942 года заместителем начальника 11-й заставы по разведке 2-го полка войск НКВД младшим лейтенантом милиции Шишановым был задержан лейтенант Хаустов, не имеющий соответствующих документов.

Заместителем командира 3-го батальона по разведке младшим лейтенантом милиции Корнеевым в ходе проведенного следствия было установлено, что Хаустов Василий Александрович 1917 года рождения, уроженец села Листопадово Воронежской области, беспартийный, русский, перед самой войной окончил Ленинградское военное пехотное училище РККА и был направлен в часть. В ходе участия в боевых действий попал в плен. 10.11.42 г. был завербован немецкой разведкой и переброшен в тыл Красной Армии со шпионским заданием.