Вячеслав Сизов – Путь на запад (страница 18)

С началом боев под Ставрополем из Кавказских Минеральных Вод начинают свое наступление снятые с фронта и опять-таки заранее там сосредоточенные в исходном районе части дивизии «Викинг». Взять с ходу Невинномысск они не смогли. Потеряли довольно много техники и времени. Поэтому частью сил «Викинг» присоединяется к блокированию гарнизона русских в Невинномысске, а остальными подразделениями наносит удар в направлении Ставрополя. Понимаешь, о чем я говорю?

– Ты хочешь сказать, что Клейст и Руофф, видя сосредоточение русских сил, не ставя в известность Берлин, заранее готовили отступление своих войск с Кавказа?

– Да. Этим они фактически спасли войска 1-й танковой армии от полного окружения и истребления. Клейст арьергардными боями сдерживает наступление русских войск с фронта и постепенно отступает, выводя свои войска из возможного «котла» через коридор Черкесск – Невинномысск.

– Но при этом он потерял огромное количество техники! Я где-то встречал данные о потерях 1-й танковой армии – 300 танков, брошенных только под Орджоникидзе. К этому надо добавить огромное количество артиллерии и транспорта на пути к Минеральным Водам.

– Это так, но зато он спасает своих людей из ловушки. Вывести технику и тяжелое вооружение из-за отсутствия топлива Клейст вряд ли бы смог. Объемов поставляемых ГСМ ГА «Юг» не хватало уже летом, во время боев под Харьковом. Как я понимаю, наш удар на Кавказ был направлен именно для получения запасов кавказской нефти.

– Это понятно нам, но как на это посмотрят в Берлине?

– Я думаю, что если Клейсту удастся вырваться из окружения и занять оборону по Кубани, то в скором времени у нас будет на одного генерал-фельдмаршала больше.

– Это, конечно, хорошо, но у меня есть еще один вопрос – почему, по-твоему, на Краснодарском направлении не наступает Черноморская группа войск Северо-Кавказского фронта?

– Они ждут, когда Руофф снимет с фронта еще пару частей, а это, поверь мне, скоро будет сделано.

– Для усиления обороны по Кубани?

– Да. Клейсту может не хватить времени для занятия устойчивых позиций и переформирования обескровленных боями частей. Поэтому и потребуются свежие части для сдерживания наступления русских. Так как взять их неоткуда, то Руофф снимет их из-под Краснодара. Тогда-то генерал Петров и нанесет свой удар, который будет поддержан ударом Южного фронта на Ростов.

– Получается, что русские готовят нам «новые Канны»?

– Да. Тысяч так на триста, а с учетом примкнувших к нашим войскам на Кавказе противников советской власти увеличь эту цифру вдвое. Но этот «котел» сварится только в том случае, если наши умники из ОКВ и ОКХ не найдут резервов для Клейста и Руоффа. А из таких я вижу лишь 4-ю танковую и часть сил 4-й румынской армии. Ну и переброску очередной порции «пушечного мяса» с Запада. Благо там нет войны, а наши части несут лишь гарнизонную службу.

– Если убрать 4-ю танковую из основания Воронежского выступа, то может обвалиться весь наш фронт под Воронежем.

– Так и будет. Русские ударят под его основание. Именно поэтому они и держат там свои танковые и ударные части. Сразу же, как только обнаружится убытие частей 4-й танковой армии и будет нанесен удар, направленный на окружение всей нашей действующей там группировки. Получится у русских или нет, сказать не могу. Мало данных о созданных ими ударных группировках в том районе. «Смерш» и войска НКВД по охране тыла фронтов слишком частым «гребнем» прошлись по нашей агентуре в том районе. Я уж не говорю о работе русской радиоразведки и подразделений радиоборьбы, активно вычисляющих наших радистов. Хорошо еще, что мы пока можем получать сведения из других мест.

– Страшную картину ты нарисовал, Вильгельм. Исходя из тобой изложенного, мы на грани очень большой катастрофы и полного проигрыша кампании. Какой выход ты видишь из этого?

– Выход один – немедленно начать отвод войск с Кавказа и усиление обороны под Ростовом и Воронежем. Иначе мы потеряем не только их, но и те части, что сейчас ведут бои в Воронежском выступе.

– Тебе придется завтра лететь в Берлин. Я хочу, чтобы ты срочно донес до Адмирала свои мысли и выкладки.

– Берлин – это хорошо… Но удастся ли «Старому лису» переломить ситуацию? Вот в чем вопрос.

– Будем на это надеяться. Я пойду, позвоню ему и попрошу срочно встретиться с тобой.

– Хорошо…

Глава 11

Все хорошо, что хорошо кончается

«Кавалерия прибыла вовремя!» – так, по-моему, говорят во всех американских фильмах, когда приходит помощь. Если бы наши задержались еще на пару дней, даже и не знаю, что бы осталось от бригады, и так кучу народа потеряли.

Много ли времени надо, чтобы преодолеть 50 километров? По мирной жизни да по хорошей дороге час – максимум. А на войне? У Южного фронта на это ушло трое суток. Хорошо еще, что вообще дотопали, а то я со своего КП насмотрелся, какие бои шли на дороге к нам.

Немцы как с ума посходили, контратакуя при первой же возможности. «Викинги» – мать их! Высшая раса! Вместе с румынами и иными союзниками пытались удержать лавину наших наступающих войск, тем не менее лезли напролом. Танков нажгли, что наших, что своих, не один десяток. Все поле заставлено горелыми машинами. На пистолетный выстрел сходились. Людей тоже немало пало с обеих сторон. Но все равно наши вышли победителями и отогнали их за Кубань.

Надо отдать должное и врагу. Свою задачу части врага все же выполнили – дали возможность Клейсту вывести свои войска из окружения. Шли они мимо Невинномысска через коридоры между Черкесском и Ставрополем. Поезда из Минвод доходили до разъезда Дворцовый, где разгружались и пустыми вновь уходили в сторону Минвод. Войска плотными и широкими колоннами катили мимо Невинномысска в сторону Армавира по заснеженной равнине. Достать мы их не могли. Не было в нашем распоряжении дальнобойной артиллерии. 120-мм минометы достать врага, увы, не могли. Сколько ушло войск из «котла», не знаю, но много. День и ночь шли. С хорошим «воздушным зонтиком» – их авиация все время прикрывала свои войска и помогала отбивать атаки наших войск.

На это время немцы даже про нас «забыли». Не то чтобы совсем – но, во всяком случае, стали куда меньше над нами висеть, и мы смогли хоть чуть-чуть перевести дух. С наземными войсками мы более или менее справлялись, а вот с авиацией у нас были серьезные проблемы. Отбивать ее атаки стало практически нечем – все зенитные орудия накрылись, только пулеметным огнем и отбивались. Стараясь одновременно с этим удержать и свою наземную оборону, а то было дело – прозевали атаку, когда под прикрытием атаки своих «воздушных хулиганов» немецкие егеря на мой КП прорвались. Спас нас тогда Перстень.

Укрывшись от бомбежки под толстым накатом землянки и доверившись наблюдателям, мы решили попить чая. Шестерка «Штук»[65] в очередной раз атаковала позиции зенитной батареи, ложные позиции минометчиков и окопы рядом с вершиной горы. Именно в той стороне рвались бомбы.

Наверху стучали пулеметы зенитного взвода, отбивавшего атаку с воздуха, ниже по склону рвались мины и снаряды очередного обстрела. Младший сержант Никулин был за наблюдателя и, сидя у входа в землянку, комментировал происходящее и считал количество разрывов на наших позициях. Все было так же, как всегда. Мы впятером сидели и пили чай, когда Перстень стал слегка жечь палец, на котором он был надет.

Вообще Перстень в последнее время вел себя своеобразно – периодически на его камне появлялась и перетекала ярко-красная точка.

Возникала она в любое время суток, светила час или два, а потом исчезала. Я сначала внимания на это не обращал – мало ли что в душе у камня творится. Но потом понял, что чаще всего это связано с очередным налетом немецкой авиации. Заинтересовавшись, даже вроде как выяснил, с чем это может быть связано – одиноким «Ю-88»[66], периодически появлявшимся в нашем районе и не принимавшим участия в бомбометании со всеми остальными, а висевшим несколько в стороне. Может быть, я и ошибаюсь насчет него, но точка на камне всегда была в той же стороне, что и «Юнкерс».

Вот и в тот день он был среди самолетов, что утюжили нас. Капля вновь шла по камню. Была она по размерам несколько больше, чем всегда, и я решил посмотреть, с чем это могло было связано. Только и успел выйти в ход сообщения, как небольшая бомба обрушилась на крышу землянки. Крыша выдержала, а вот нас с Никулиным ударная волна отправила на дно окопа и присыпала землей.

Сколько мы так пролежали – минуту-две, не знаю, но когда я поднялся и стал осматриваться вокруг, то заметил спускающихся с неба немецких «одуванчиков». Выбрасывала их тройка «Ю-52»[67] под прикрытием пары истребителей, а «штуки» уходили на север. И то хлеб! Вовремя я погулять вышел!

Трофейный «МГ-42», прикрытый плащ-палаткой, стоял на бруствере. Никулин, все еще приходя в себя, тряс головой, так, что пришлось мне самому взяться за пулемет и заодно звать из землянки на помощь остальных.

В это же время от подошвы горы нас при поддержке двух танков атаковала рота егерей. Не отвлекаясь на огонь с флангов, она упорно рвалась наверх. Помогали им в этом и минометы, расчищавшие своим огнем дорогу наверх. На всей линии соприкосновения тут же вспыхнул бой. Танки, преодолев с таким огромным трудом восстановленное нами проволочное заграждение, объезжая воронки, подорвались на остатках минного поля и выбыли из игры. Остановить пехотинцев удалось лишь в полста метрах от вершины и моего КП сосредоточенным пулеметным огнем, ударом гранатометов и установок РСов[68]. Оставив на дороге наверх больше половины личного состава и попав в огненную ловушку, пехота врага залегла в воронках, а потом стала откатываться вниз.