Вячеслав Сизов – Искупление (страница 63)
— Ну, ты брат и нарезаешь задачки! Двух рот для их выполнения точно не хватит.
— А ты как хотел? Сил хватит. Истребительные батальоны для чего тогда существуют? Для массовости что ли?
— Не ругайся, начальник. Я все понял. Сам народ в Грузию поведешь или кому поручишь?
— Поручу. Тебе. Только ты там со всеми проблемами справишься и организуешь поиск как надо. Информацию за кем смотреть и где примерно искать мне позже сообщат.
— Я не против. Сроки высадки точные? Кто будет?
— Надеюсь. Сказано что парашютный десант надо ждать со 2-го по 17 сентября. Высаживаться будет несколькими группами. Группы смешанные — немцы и грузины. Численность неизвестна.
— Сделаем. Сам-то чем будешь заниматься?
— Тем же что и ты только здесь в Чечне...
********
(АИ) Председателю ГКО тов. Сталину
СНК, тов. Молотову
В результате подавления восстания на Кавказе на 20 августа сего года оперативными группами проделано следующее:
1. По Чечено-Ингушской АССР.
Убито бандитов и повстанцев 1273 человека, в том числе и руководители восстания Майрбек Шерипов, Бадаев, Магомадов.
Арестовано 406, изъято укрывателей и пособников 119. Следственное расследование продолжается.
Убито около 20 немецких десантников, преследуются остальные.
2. По Дагестанской АССР.
Убито бандитов и повстанцев 44 человека, арестовано 266, изъято бандпособников 85 человек. Для разложения банд, оставшихся в горах, и отрыва рядовых участников от кадровых бандитов используются местные авторитеты — старейшины.
В результате многие рядовые участники банд являются с повинной, возвращают колхозный скот и оказывают НКВД содействие в преследовании банд. Их ликвидация продолжается.
Берия
Обновление на 8.2.17. рабочий текст...
Глава
Встречи и расставания
Захваченных бандитов перевезли в Грозный. Сюда же доставлялись те, кого брали по спискам Исраилова, записям Дорохова, показаниям боевиков.
Задержанные совпартработники, члены партии и сотрудник правоохранительных органов содержались во внутренней тюрьме УНКВД, расположенной на улице Дзержинского 2 и 4.
Остальных везли во внешнюю тюрьму УНКВД, ДПЗ республиканской милиции. Арестованных было так много, что их пришлось размещать в приспособленных для этого Центральном гараже "Грознефти", пожарном депо и даже в доме умалишенных. Для разбирательства с ними привлекли почти весь оперсостав УНКВД, следователей и армейских особистов. Хотели и моих парней привлечь, да я воспротивился. Достаточно и того что они задержания проводили.
Приговоры в отношении бандитов взятых с оружием в руках приводились в исполнение в подвалах УНКВД, а также в подвалах Андреевских бань, на ул. Чехова и на особом "стрельбище" в двадцати километрах от Грозного (по дороге к Старому Юрту) у подножия Терского хребта.
Насколько я знаю, оправдательных приговоров практически не было. Всех дезертиров направили в штрафную роту при 9 армии. Это же решение выносилось в отношении совпартработников, членов партии и сотрудников правоохранительных органов, уличенных в пособничестве дезертирам. Тех, кто помогал и укрывал бандитов, ждала прогулка "к стенке".
После обеда 22 августа меня срочно вызвали к Кобулову в Орджо.
___________________
— Ты чего майор творишь? Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Ты зачем их при всех жителях аула спалил? Не мог убийц вывести в сторону и грохнуть? Ты понимаешь, что на тебя все кому не лень уже зубы точит. Обком партии в ЦК бумагу направил, комиссию по расследованию данного происшествия создал. Твои же политруки в Политуправ бумагу накатали. Но эти то, хоть с пониманием ко всему отнеслись, дальнейшего движения бумагам не дали. Хотя тоже просили не перебарщивать.
— Все я понимаю, товарищ комиссар Госбезопасности 2 ранга. Но по-другому поступить не мог. Меня бы мои же бойцы не поняли. Как бы я им потом в глаза смотреть стал? Я бы вообще аул, вместе со всеми его жителями, спалил, к чертям собачим. Они же моих парней всем аулом убивали.
— Ладно, давай рассказывай нам с товарищем военюристом 2 ранга как все было. О том, как и почему твои парни около аула оказались, можешь не говорить, из рапорта знаем. Они в какой форме были?
— В нашей — "горке" поверх хэб. Гимнастерки со всеми причитающимися знаками отличия.
— А вы что и какую-то другую носите? — спросил военюрист.
— Да. При оперативной необходимости используем несколько специальных видов обмундирования.
Малышня стоянку группы случайно нашла. Мои парни зачищать их не стали, снялись и перешли в другое место. Не заметили, что за ними следом один из мальчишек увязался. "Мелькие" вернувшись в аул, сообщили родне о незнакомцах в форме. Ну а те, собравшись толпой, рванули следом за мои ребятами. Обошли верхами, окружили и зажали их в расщелине, сверху стали камнями забивать, стараясь угодить в голову. Мои ребята им кричали, что они свои — русские, советские солдаты. Те только смеялись и еще больше камнями стали бить.
— Что же бойцы не защищались. Твои же с оружием были, могли и отстреливаться. Почему не стали? — спросил Кобулов.
— Дети с женщинами те камни кидали. Мужики в стороне стояли и глазели, как все происходит. Когда мои парни уже без сознания были, десятка мужчин их скрутила, раздела, а затем головы отрезала и животы вспорола. Почему мои бойцы по женщинам и детям не стреляли? Потому что люди были, а не звери. Потому что они солдаты и с детьми не воюют.
— Это все эмоции. Чем вы можете подтвердить рассказанное?
— Вот здесь материалы расследования, проведенного по факту гибели моих солдат — протоколы осмотров места происшествия, опознания тел погибших, изъятия оружия и имущества моих бойцов в домовладениях преступников; показания свидетелей; рапорта поисковиков и командиров подразделений; фототаблицы, оружие которым были убиты мои бойцы, изъятые у преступников после осмотра их домовладений. Трупы погибших в морге госпиталя.— Доставая из портфеля толстую кипу документов, сказал я.
— Подготовились, однако...— просматривая документы, сказал военюрист.
— Что же ты сразу все это к своему рапорту не приложил? Нам бы куда проще было объясняться и отвечать на запросы.
— А когда я мог это сделать? У меня времени не было. Надо было спешить засаду на банду Шерипова и остальных готовить. Команду все запротоколировать, собрать и подготовить документы расследования дознавателю дал, а сам в Итум-Кале улетел.
— Ясно. Что скажите товарищ прокурор? — Дождавшись, когда военюрист закончит изучать документы, спросил Кобулов.
— А что тут сказать. Я вас товарищ майор очень даже понимаю. За гибель подчиненных следовало отомстить. Были бы эти документы у меня раньше, вообще этого разговора затевать не стоило. Ну что сделано, то сделано. Свое заключение в принципе уже могу вынести.
То, что вы так оперативно расследовали преступление и вышли на преступников это хорошо, но все же самосуд устраивать не стоило. Нужно было все-таки уговорить преступников сдаться, а не сжигать в их собственных домовладениях. Из представленных документов видно, что преступники были вооружены, заперлись в доме и выходить оттуда не собирались. То, что ваши бойцы, стараясь не допустить, чтобы в ходе штурма, пострадали родственников преступников, эвакуировали их из домов и даже помогли им вынести вещи, очень хорошо. Забота о не в чем неповинных людях всегда важна.
Применение вашими бойцами огнеметов для предупреждения вооруженного сопротивления, наверное, чрезмерно. Хотя это вам решать, какое оружие применять в борьбе с бандитизмом, а какое нет. Я бы обошелся гранатами. Не столь показательно, зато не менее эффективно. Хотя каждому свое. Помнится в начале этого года, в том районе, в ходе борьбы с бандитизмом несколько аулов бомбардировщиками накрыли. Так что меры воздействия на бандитов каждый выбирает сам.
Обвинения, выдвинутые против вас и ваших бойцов жителями аула, считаю клеветой с целью избежать наказания за совершенное преступление — пособничество и укрывательство бандитов. Думаю, что необходимо в отношении них принять меры в соответствии с Законом. Привлечь к ответственности нужно всех, в том числе руководство колхоза и местного сельского совета потворствовавшим преступникам. Надеюсь, товарищ старший лейтенант ГБ не откажет в предоставлении своих бойцов в качестве свидетелей на судебное заседание при рассмотрении материалов уголовного дела?
— Конечно, нет. В любое время дня и ночи обеспечим.
— Отлично. Думаю, процесс не будет долгим. С учетом представленных документов в отношении вас обойдемся устным прокурорским предупреждением. Прошу в дальнейшем не задерживать с предоставлением материалов расследований, особенно по таким поводам. — Есть...
********
— Что это вы товарищ майор совсем забыли старых друзей. Не заходите, не звоните. Зазнались? — встретив меня на выходе из штаба дивизии, спросила Юля.
— Что вы, Юля. Как вас можно забыть? Просто совсем нет времени, да и в городе сейчас редко бываю, только заскоками на пару минут.
— Понятно все с тобой. На фронт готовитесь убыть?
— И туда тоже. Слушай ты, куда сейчас идешь?
— Уже никуда. Сейчас письма в строевую передам и буду свободна.
— Тогда. Раз уж мы встретились, может, сходим куда, перекусим?
— Давай. Могу уделить тебе пару часов...