Вячеслав Сизов – Искупление (страница 54)
Колдунам придется быть!
Примерно так и ответил политруку на его обвинения. Тут, лишившись нескольких лишних фаланг мизинцев, запел наш "гость". Качественно так запел — с фамилиями, адресами, событиями, связями, с точным указанием кто кому и сколько, кого и где "прикопали", куда сбывали краденное, кто "крышевал" в прокуратуре и управлении. Назвал места схронов с оружием и краденным. Много чего интересного наговорил, в том числе и откуда узнали насчет кинжала.
Проводника они нашего — Ивана Савельевича взяли, обманом вызвав в Грозный. По дороге перехватили и очень убедительно спрашивали о Веденских событиях, гибели дезертиров и кинжале. Старик рассказал что знал. Показания казака подтвердил и боец, несколько недель назад захваченный бандитами на заставе под Ведено. Он же сказал где меня можно найти в Орджо. Мы вообще-то считали, что боец погиб подскользнувшись на камнях. Его тело было найдено утром недалеко от ручья, где набирали воду для заставы. А тут оказывается несколько иное. Парня взяли на общении с "жеро" (вдовой) из расположенного неподалеку аула, раскололи и убили, подбросив тело поближе к заставе. Ну а дальше было дело техники и умения ждать.
Ох, и достанется кому-то от меня на орехи за бардак в несении службы и сокрытие самоходов!
Стоявший рядом со мной замполит все это слушал, молча, лишь наливался кровью, бросая на меня косые многообещающие взгляды. Перетерпим. Пусть привыкает.
Часть выданной "гостем" информации совпало с дневниками Исраилова, дополнило его списки новыми фамилиями и адресами. Так что придется "коллегу" придержать в гостях у нас или у "контриков" в одиночке, пока не закончится процесс обучения пополнения или Шерипов решится на восстание. До этого я считаю начинать выбирать заброшенную сеть еще рано...
Глава
Из беседы штабных офицеров вермахта 24.06. 1942 г. Орша
— Ого, я наконец-то лицезрею "блудного сына". Вилли тебе не кажется, что ты слишком долго был на юге и забыл дорогу к нам?
— Прости, Карл, но так решил адмирал.
— Не отправдывайся я знаю, что эти два месяца ты не зря катался по Украине. Ругаю из-за того что ты ничего о себе не сообщал. Только курсанты, прибывающие по твоей программе, и приносили известия, что ты жив. Кофе? Коньяк?
— Коньяк. Я успел соскучиться по твоим запасам французского коньяка. На Украине приходилось обходиться только шнапсом или русской водкой. Лишь в Киеве и Ровно удалось смочить губы французским пойлом. Кстати, я привез тебе небольшой подарок с Украины. Твой новый денщик его как раз должен приготовить. Под коньяк я думаю, будет то самое! Как там мои парни?
— Все нормально новоприбывшими занимается Гюнтер, а старых взял под свое крыло Ганс. Так что твое обещание "Старому Лису" пора выполнять и отправлять парней.
— Все-то ты знаешь!
— По поручению Адмирала уже несколько раз интересовались твоими парнямим. Приезжал Клаус. Он для своих нужд взял несколько человек.
— Всегда так. Только подготовишь людей, а у тебя их забирают. Ладно, я сегодня добрый пусть забирают. Завтра займусь проверкой подготовки оставшихся курсантов. Если они готовы, то на конец недели можно решать вопрос о заброске. "Старик" не сообщал о новых целях?
— Нет. Я был на совещании в Варшаве в штабе "Валли" и встречался с Адмиралом. Он сказал, что ты все сам решишь. Якобы вы все уже обговаривали.
— Мы с ним это обсуждали в конце апреля. Но я думал что с изменением обстановки на фронте он решит поменять и направления заброски.
— Понятно. Рассказывай, что там, на юге делается. У нас тут было довольно много споров на эту тему, так как информация оттуда идет скупая.
— Как знал что ты меня об этом попросишь и захватил с собой карту того района. В принципе особо рассказывать не о чем. На линии фронта я был всего несколько раз и то не на передовой, а на сборных пунктах военнопленных. Об обстановке на фронте знаю только со слов офицеров 6 Полевой и Армейской Группы "Клейст".
— Ну, хоть это.
— Тогда слушай. Там идет не все, так как думали в штабе ГА "Юг". Планировалось срезать "Барвенковский выступ", где расположились 3 русских армии — 6,57 и 9, сходящимися ударами 6-й Полевой армии из района севернее Балаклеи и армейской группы Клейста из-под Славянска— Краматорск — Александровка. Ландшафт в тех местах достаточно ровный, сплошных лесов и болот, как под Ленинградом или тут, не наблюдается и поэтому русские в голой степи между Балаклеей и Славянском не могли постороить прочной обороны. Разведкой было установлено, что так оно и есть. Оборона русских строилась очагово и на не большую глубину. Поэтому считалось, что выделенных сил, опыта и умения наших солдат для прорыва русской обороны вполне хватит. Учитывалось и то, что у русских отсутствовали большие запасы артиллерийских боеприпасов. Операция была названа "Фридерикус-1" (Friderikus-1).
Одновременно с этим в штабе ГА "Юг" планировалось нанести еще несколько отвлекающих ударов. Силами 6 Полевой армии по позициям русских в районе Белгорода и 11 армией Манштейна по Керченскому фронту.
С целью сокрытия наших планов была проведена большая работа по дезинформации противника. Решался вопрос по дезорганизации высших эшелонов руководства Южного и Юго-Западного фронтов русских. Так по запросам наших агентов были нанесены авиаудары по штабу Юго-Западного фронта в Валуйках, а также штабам 6 и 57 армий русских в Федоровке и Серафимовке. Результатами этих налетов стала гибель большого числа офицеров указанных штабов. Самыми значимыми фигурами из которых стали командующий Юго-Западным фронтом генерал Кирпонос и член Военного Совета фронта генерал — лейтенант Хрущев. Поэтому фронт возглавил начальник штаба — генерал-лейтенант Баграмян, согласовавший все свои действия с маршалом Буденным. Забегая вперед, могу сказать, что возможно именно с этих авиаударов и смены командования Юго-Западного фронта и начались наши проблемы.
По сообщениям агентов до конца первой декады мая русские делали именно то, на что рассчитывал фон Бок — усиливали свою оборону на Курском, Брянском, Воронежском и Сталинградском направлениях, между р. Северный Донец и Таганрогским заливом. Поступали сведения и о том, что командование Южного направления русских готовилось отражать десанты в Крыму и на Кавказском побережье Чёрного моря. Поэтому оно запросило у своей Ставки Верховного Командования колоссальные подкрепления — 32-34 стрелковых дивизий, 27-28 танковых бригад, 19-24 отдельных артполков и 756 боевых самолётов. По нашим данным русский Генштаб и Ставка выделили маршалу Буденному лишь 10 стрелковых дивизий, 26 танковых бригад и 10 отдельных артполков. Эти части к началу боев прибыли не все.
Начало нашего наступления планировалось на 18 мая. Но, увы, русские нас опередили. В половине седьмого утра 12 мая заговорили орудия северной ударной группировки Юго-Западного фронта (28-я армия Рябышева, поддерживаемая с флангов 21-й армией генерал-майора Гордова и 38-й армией генерал-майора Москаленко), а спустя час к ним присоединились орудия южной группировки (6-я армия генерал-лейтенанта Городнянского и армейская группа генерал-майора Бобкина) на "Барвенковском выступе". Часовую артподготовку довершили 15-20 минутные налёты бомбардировщиков и штурмовиков 2-х Воздушных армий русских (в РИ воздушные армии были сформированы значительно позже), после которых начинали выдвижение наземные части Юго-Западного фронта. Для воздушного обеспечения своего наступления руссикими использовались 32 авиаполка воздушных армий Юго-Западного и Южного фронтов общим числом примерно в 600 боевых самолёта.
Так началась "Вторая битва за Харьков".
— Получается, что наша агентура не смогла своевременно выявить подготовку русских к наступлению?
— Прибытие войск удалось вскрыть. Мы знали примерное количество имевшихся в распоряжении Буденного сил и средств. Но в наших штабах был сделан неверный вывод. Считалось, что русские будут играть от обороны. Почему считали именно так, не спрашивай. Не знаю. Все верили в то, что русские будут только обороняться, что у них нет достаточных сил и средств для наступления. Верили в наш наступательный порыв и надеялись перехватить стратегическую инициативу. И действовали так, а не иначе.
— Понятно. Продолжай.
— Начавшееся наступление русских в штабах восприняли далеко не с ледяным спокойствием. Слишком неожиданным было оно для всех.
В первый день операции 28-я армия русских продвинулась вперёд только на 2-4 километра, но зато соседние 21-я и 38-я армии смогли оттеснить наши войска на 6-10 километров. Против них действовали XVII (17-й) армейский корпус генерала Холлидта и левое крыло LI (51-го) армейского корпуса генерала фон Зейдлиц-Курцбаха.
В "Барвенковском выступе" 6-я армия русских смогла нарушить оборону VIII (8-го) армейского корпуса на 42-километровом участке и потеснить его на 12-15 километров. Здесь против русских действовали войска наших VIII (8-го) армейского корпуса генерала Гейтца и VI (6-го) румынского корпуса, а также правое крыло LI (51-го) армейского корпуса. Все эти части в своем составе вообще не имели танков.
На следующий день в сражение с нашей стороны были брошены пикирующие бомбардировщики трех бомбардировочных эскадр. прибывших из Крыма из состава 4-го воздушного флота. При их активной поддержке Паулюс, собрав в кулак все резервы своей армии, нанёс контрудар во фланг северной советской группировки. В ударе участвовали 3 и 23-я танковые и 71-я пехотная дивизии. Они смогли остановить советские войска в 20 километрах к северо-востоку от Харькова и потеснили правофланговые силы 38-й армии русских.