Вячеслав Сизов – Искупление (СИ) (страница 16)

— Один из красных в схватке рубанул шашкой по поручику и повредил ему руку и грудь. Поручику пришлось остаться здесь, когда остальные уходили в Турцию. — Пристально смотря на майора, сказал Георгий. — Откуда вы так много знаете о том офицере? О нем все забыли, что тут, что за границей...

— Вы не правы. О нем все еще помнят. Нашлись люди не только в Париже и Константинополе, но и в Берлине поведавшие историю того храброго офицера, а также место где можно с ним встретиться... Вы же не будете отрицать что вы и тот офицер, несмотря на прошедшие годы все еще очень похожи. Да и фотография где вы с Кайхосро и его братом сохранилась...

— Вы должны были мне кое-что сказать... Чтобы я мог вам верить.

— Я не знаю пароля, установленного вами для своих друзей из Стамбула и Парижа с Лондоном....

Услышав это "Георгий" инстинктивно попытался схватить трость...

— Вам не надо так реагировать на мои слова. Еще раз повторяю. Я успею вас убить первым. Если вы не захотите говорить со мной дальше, просто скажите об этом и мы расстанемся. Возможно, у нас с вами еще будет шанс когда-нибудь встретиться и обсудить будущее Грузии, может быть нет. Вы хотели этой встречи, много лет искали связь не через посторонних людей, а напрямую. Готовились сбросить с себя иго русской оккупации. Вели переговоры с представителями Англии и Франции. В 1940 году даже ждали высадки их войск. Но не срослось. Мы же здесь для того чтобы сделать не сделанное иными.. Через несколько месяцев наши войска подойдут к Кавказу и ваша помощь нам бы очень пригодилась.

— Вы не представились.

— Извините. Заговорился и забыл представиться. Обер-лейтенант Ланге. Отто Ланге. Я сотрудник Абвера. Надеюсь, вы знаете что это?

— Да. Разведка Германии. О ней часто пишут в местных газетах.

— Не читайте местных газет. Так, по-моему, говорил профессор Преображенский в книге Булгакова.

— Вы неплохо знаете советскую литературу.

— Спасибо. Мне всегда нравилась русская литература. Как мне называть вас в дальнейшем?

— Так же — Георгием. За эти годы я привык к новому имени и не хочу ворошить прошлое. Время еще не пришло. Но все что вы сказали о себе только слова, мне бы хотелось вещественного подтверждения вашей принадлежности к Вермахту. У вас что-то должно быть с собой, чтобы подтвердить вашу личность хотя бы перед своими войсками. У русских для этого есть шелковая лента с печатями и указанием воинской части или учреждения выдавшего его.

— Да у нас тоже есть похожие вещи. У меня с собой жетон сотрудника специальной службы. Обычно его достаточно для установления контакта с нашими войсками.

— Покажите! Я видел подобные жетоны, когда жил в Германии. — Твердо сказал мужчина.

-Пожалуйста. Я совсем забыл, что вы в свое время встречались с представителями криминальной полиции. Правда, это было давно. — Майор достал из внутреннего кармана небольшой металлический жетон и показал его кахетинцу. — Форма орла и текст изменены, но в целом он такой же.

— Спасибо. Да ваш жетон несколько отличается от тех, что я видел ранее. У меня есть еще один вопрос. Я хотел бы уточнить, к какому из подразделений Абвера вы относитесь.

-Абвер-2.

— Значит диверсант.

— Я смотрю, наши знания о вас неполны! Вы не так уж и оторваны от связей с заграницей, как нам казалось, раз разбираетесь в наших жетонах и структуре?

— Вы должны меня понять. Я ждал других людей, знающих пароль для связи, а тут вы. Относительно остального вы правы у меня есть канал связи через Батуми и Сухуми. Не буду отрицать что специально интересовался вашей организацией, кроме того у меня была дополнительная информация от наших английских друзей. Я знал, что рано или поздно представители вашей организации выйдут на связь со мной. Слишком многое у нас общих интересов. Потому и не менял место встречи. Вы не немец хоть там и долго жили! — Несколько успокоившись, сказал мужчина.

— А разве я говорил, что исконный немец? Нет. Мои родители были русскими подданными и в свое время эмигрировали в Германию. Я же по мере своих сил служу новой родине. Скажите, господин поручик как вам удалось выжить здесь все эти годы?

— Друзья помогли. Тогда в бою получив ранение, упал с лошади и сильно ударился. Меня, посчитав убитым, оставили одного умирать среди камней. Бой ушел в сторону и поэтому я и выжил. Когда я очнулся, все вокруг было занесено снегом. Недалеко лежал труп красноармейца. Все его лицо и тело было изуродовано разрывом гранаты. В карманах его одежды удалось найти документы, а свои оставить ему. Мне повезло, что неподалеку от нас стояла раненая лошадь. С ее помощью я выбрался оттуда и добрался к друзьям. Они меня подлечили и спрятали в Чечне. Все, даже мои самые близкие люди считали, что я погиб. Брата красные расстреляли в конце двадцать четвертого, мать с отцом несколько позже. Мне же пришлось долго скрываться под чужым именем.

— Понятно. Надеюсь, ваши сомнения в отношении принадлежности меня к Германской армии сняты, и мы можем продолжить разговор?

— Да. В основном да. Что вы от меня хотите? Не поверю, что у вас нет здесь других агентов.

— Возможно, есть. Но, увы, нам давали только один проверенный временем и делами контакт. В случаи неудачи с агентом нам было рекомендовано установить связь кроме вас с еще двумя патриотами Грузии — Константином Гамсахурдия и профессором медицины Хечи-нашвили.

— Простите что перебиваю. Вы действительно назвали больших патриотов моей страны. Но к Константину обращаться не советую. После возвращения с отсидки в Соловецких лагерях он занял позицию невмешательства и занят только творчеством. Кроме того его очень опекал Берия пока был тут первым секретарем. Поэтому злые языки поговаривают, что Константин является агентом НКВД. А вот насчет Хечи-нашвили ничего плохого сказать не могу, и при необходимости вы можете к нему обратиться, не боясь провала.

— Спасибо, приму к сведению. Мы направлены сюда с заданием, установить связь с членами антисоветских политических партий Грузии и Чечни, при помощи которых надеемся организовать вооруженное восстание в тылу Северокавказского фронта и диверсии на коммуникациях русских войск. Кроме того нам интересны военно-разведывательных сведения здесь и по остальной части Кавказа, структуре обороны перевалов, организации тыла, данные на командный и оперативный состав НКВД. Агент, к которому мы шли, неожиданно пропал и не выходит на связь. До своей пропажи он успел сообщить в "Центр" что через несколько дней во Владикавказе состоится встреча руководителей антисоветских повстанческих групп, с которыми он находился на связи. Мы планировали там быть и обсудить с ними вопросы взаимодействия и снабжения необходимым для вооруженного восстания. Но в связи с пропажей агента боюсь, эта встреча может не состояться, а она очень важна. Поэтому я и решил обратиться к вам за помощью как знающего местные реалии и людей, а также возможно имеющего контакты с этими людьми.

— Как давно пропал ваш агент?

— Несколько дней назад он не вышел на связь, ничего нет и в "почтовом ящике". Хотя по договоренности он обязан был нас ждать в установленном месте. Заниматься поисками агента, у нас нет времени. Сами понимаете, сроки встречи поджимают, а собрать снова всех руководителей организаций вместе боюсь, может не получиться.

— Вы можете сообщить данные на своего агента и дату, на которое назначено совещание? Я могу попытаться по своим каналам попробовать узнать судьбу вашего агента.

— Простите, но этого сделать не могу. Могу, сказать с кем он поддерживал связь в Чечне и с кем мы должны были встретиться в Орджоникидзе. С руководителем "Особой партии кавказских братьев" Хасаном Исраиловым. Само совещание должно будет пройти 20 апреля.

— Хорошо. Вполне возможно, что я помогу вам. У меня есть несколько знакомых связанных с интересующим вас человеком. Мне потребуется несколько дней, чтобы согласовать вопросы. Но с одним условием. Если мне удастся организовать встречу, то на нее вы пойдете один и без оружия.

— Согласен. Ваша помощь будет высоко оценена Германским командованием.

-В отношении остального я вам тоже помогу. Поделюсь имеющейся у нас информацией. Как и где мы будем с вами встречаться? Здесь можно только по выходным. Я сам приучил старожилов к этому. Надеюсь документы прикрытия у вас надежные?

— Подлинные. Встречаться мы можем здесь или в любом ином месте. Лучше всего если мы сможем это делать в Орджоникидзе подальше от любопытных и знающих вас людей. Тем более что насколько я знаю, вам по работе там приходится часто бывать.

— Все-то вы знаете. Хорошо. Я согласен на встречи в Орджоникидзе. Парк Хетагурова вас устроит? Там недалеко от входа стоит лавочка. Мы могли бы там встретиться, скажем, послезавтра в три часа дня.

— Согласен. Если вдруг я не смогу прийти, то вместо меня будет сержант— тот, что повыше. Вместо пароля он покажет такой же жетон что и у меня. О дальнейшей связи договоримся тогда при следующей встрече. Подумайте о нескольких наиболее удобных для вас мест. В крайнем случаи к вам домой зайдет один из моих парней в форме сотрудника НКВД. Я думаю что это не вызовет излишних подозрений?

— Нет. У меня отдельно стоящий дом, кроме того мне часто приходится по работе общаться с сотрудниками милиции.