Вячеслав Шалыгин – Секретный фронт (страница 52)

- Стасенко, может, и не дожил, - сказал Зимин. – А вот какой-нибудь товарищ «Иванов» запросто может жить и теперь. Уверен, поменять документы было для Стасенко плевым делом.

- Ему лет сто должно быть сейчас, - офицер усмехнулся. – Хотите пригласить ветерана на Патриотический урок?

- Чего хотим, не твой вопрос, Витя, - майор указал на экран. – Отпечатков в досье, конечно же, нет.

- В те времена их только у зеков снимали.

- Хорошо, а прогнать через программу сравнения физиономий этот снимок можно? Если он, допустим, сбрил свои дурацкие усы, вырастил шевелюру и сбросил килограмм полста, программа его вычислит?

- Даже если сморщился от старости, как урюк или пластику сделал, - уверенно ответил офицер. – Нас не проведешь. Загружаю?

- Действуй, - Репин взглянул на часы. – Сколько займет?

- Минут пять, - офицер ткнул в изображение клавиши «ввод». – Я пока за кофе сгоняю? Вам принести?

- Не надо.

- А мне можно, - Зимин пошарил в кармане. – Сколько стоит?

- Угощаю, - офицер усмехнулся.

- Здесь всё бесплатно, - пояснил Репин. – Даже для тех, кто не заслужил пока.

- Пока! – Леонид кивком указал на экран. – Если я окажусь прав, с вас ещё и коньяк.

Программа справилась с поставленной задачей за четыре минуты двенадцать секунд. Офицер только-только вернулся к своему рабочему месту и вручил Зимину кофе. Экран разделился надвое, фотографии – старая, с изначальной физиономией Стасенко, и новая, с его нынешним обликом, увеличились, а внизу появилось вытянутое окошко с текстом, не оставляющим никаких сомнений. «Совпадение 100 процентов».

- Ё-моё, - негромко сказал офицер и плюхнулся в своё кресло. – Это что?

- Это всё, - так же тихо ответил Репин. – Картина маслом.

- Портрет работы неизвестного художника, - Зимин понюхал кофе и поставил стаканчик на стол.

Новый портрет Стасенко для простого человеческого глаза сильно отличался от фото военных лет. Полковник действительно скинул не меньше полусотни кило, сбрил усы и вместо лысины теперь щеголял густым ёжиком – вероятно, так подействовала сыворотка. Никаких морщин у него не появилось. То есть, выглядел он всё на те же сорок пять плюс-минус, как и много-много лет назад.

Но поразило офицеров КГБ и Зимина вовсе не это. Все трое отлично знали, как теперь зовут и кем работает бывший полковник Стасенко. Подсказка программы, которая появилась под снимком, была совершенно лишней.

- Товарищ Гуров Николай Петрович, - тем не менее, прочитал вслух Зимин. – Член Политбюро ЦК КПСС, Председатель Комитета государственной безопасности СССР. Коньяк можно сразу в кофе.

Репин не пообещал, но сделал. Бывают и такие люди. Он достал из кармана плоскую фляжку, отвинтил крышку и налил коньяку в кофе Зимина. Остолбеневшему офицеру плеснул в стаканчик тоже. После чего сам приложился к фляжке прямо из горлышка.

- За что боролись, на то и напоролись, - сказал Зимин и сделал глоток кофе. – Что предполагаете делать?

- Я ничего не понимаю, - проронил офицер-оператор.

- Тебе и не положено, Витя, - майор похлопал парня по плечу, подал ему телефон и указал на экран компьютера. – Сбрось мне вот это всё и забудь… вплоть до особого распоряжения. Приказ ясен?

- Так точно, - Виктор «смахнул» информацию с экрана компьютера в телефон.

- А мы пойдём что-то решать, - майор взглянул на Зимина. – Да?

- Почему вы спрашиваете? – Зимин чуть склонил голову набок и прищурился. – Я могу, конечно, пойти с вами, но, мне кажется, решения тут должны принимать товарищи не нашего уровня.

- Не моего – точно, - Репин кивнул. – А вот насчет вас, товарищ Зимин… есть особое мнение.

- И какое же? – Леонид удивленно взглянул на майора.

- Такое, что уж если кто-то и может принять решение в сложившейся ситуации, так это вы, - майор поймал его взгляд. – Разве нет? С вашими-то полномочиями.

- Вы что-то путаете, - Зимин поморщился. – Я историк, доцент кафедры университета. Мои полномочия распространяются на один лекционный зал и две аудитории. А тут речь идет о проблемах в Политбюро и КГБ. Что я могу сделать? Отправить мои расшифровки… куда? В приемную ЦК? Генеральному секретарю? Вряд ли он будет их читать.

- Товарищ Зимин… - майор осекся и снова кивнул. – Хорошо. Прошу следовать за мной.

На этот раз майор провел Зимина через привычную дверь, но не наверх, а в подвал, в комнату, которая находилась за первой дверью по правой стороне.

Помещение было не самое уютное, хоть и обжитое. Вдоль стен стояли двухъярусные койки, а посередине – стол и лавки. Классическая тюремная камера. Вот только дверь не запиралась ни снаружи, ни изнутри.

За столом, попивая чай, сидела Варвара, а напротив неё раскладывал в телефоне пасьянс… «садовник»! Живой и здоровый. Кроме них за столом сидел ещё один человек, молодой, мускулистый, загорелый. Лицо он прятал в тени козырька форменной кепки, а на столе с его стороны лежал необычного вида автомат. Вроде бы «Калашников», но с коллиматором вместо прицельной планки и с большим круглым магазином.

- Наконец-то, - сказала Варвара и взглянула на Зимина. – Закончил расшифровку?

- И не только, - Леонид кивнул незнакомцу. – Здравствуйте.

- Моё почтение, товарищ Зимин, - человек встал, подошел и протянул руку. – Капитан Лебедь.

Он снял кепку и расплылся в улыбке. В очень знакомой Зимину улыбке. За пять лет проживания по нынешнему адресу, он видел эту улыбку тысячу раз. Когда встречался с Никитой, соседом из семьсот двадцать пятой квартиры.

- Твою… душу… - Леонид схватил капитана Лебедя за руку и сжал крепче, чем нужно. – Никита! Какого чёрта?!

- А что такое? – Сосед Никита рассмеялся. – Я ведь обещал, что если не отпустят, приду за тобой. Вот и пришел. Правда, в отделении милиции тебя не оказалось, но ничего, подсказали люди добрые, где искать.

- Врун бессовестный, - Леонид вздохнул и обернулся. – Эй, «садовник». Тебя действительно прострелили, или это тоже враньё и спецэффекты?

- Не «эй, садовник», а Сретенский Алексей Борисович, - пробурчал «садовник». – Всё было взаправду. Между прочим, это больно, вне зависимости, прокачан ты «витаминной капельницей» или нет.

- Он под сывороткой, я правильно понимаю? – Зимин обернулся к майору.

- Главное, что Лёша на нашей стороне, - вмешалась Варвара. – У него особый образ мышления… мы называем его альтернативным… поэтому сыворотка не сделала его эмоционально холодным и не подчинила кукловодам.

- Кукловоду, - поправил Зимин. – Мы с Андреем Михайловичем только что выяснили, кто управляет «холодными». Это один человек.

- Один? – Спросила Варвара удивленно. – И управляет сразу всеми? Как это возможно?

- Зимин называет это коллективным разумом, - Репин пожал плечами. – Что это значит – думайте сами. Я свою задачу решил.

- И вам за это огромное спасибо, товарищ майор, - Варвара улыбнулась Зимину. – Ну как? Мы тебя удивили?

- Что-то подобное я и ожидал увидеть, - Леонид уселся за стол. – Не понимаю одного – что вы собираетесь делать дальше? В этой комнате явно не хватает ещё одного человека. Кого-то, способного использовать наши выводы и открытия. Но это должен быть человек намного выше по положению, чем все мы вместе взятые. Я просто не знаю всех деталей и такой человек сейчас войдёт или… что?

- Он уже здесь, - Варвара положила руку на запястье Зимину. – Ты думаешь, мы просто так привлекли тебя к делу? Мы знаем, кто ты, Зимин. Помнишь, я говорила, что расшифровкой записей уже занимались? Эта информация стала затравкой всей нашей истории. Мы отправили её твоему начальству, и оно решило разобраться во всем более подробно. Так и возникла твоя текущая легенда об историке, пишущем большую статью о некоторых деталях штурма Кенигсберга.

- Почему «легенда»?

- Потому, что мы отправили «затравку» не руководству кафедры в университете, а в СВБСС – Службу внутренней безопасности силовых структур. Ведомство, как известно, имеющее самые широкие полномочия по проверке всех вооруженных людей в стране, подчиненное напрямую Президенту и независимое даже от Политбюро.

- Хотите сказать, что сделали это ещё пять лет назад? – Зимин с усмешкой взглянул на соседа. – Поэтому ты поселился в нашем доме, замечательный сосед?

- Совпало, - Никита помотал головой. – Такое бывает. Нет, я давно знал, что ты из Внутренней безопасности, как раз пять лет назад ты проверял одно из наших спецподразделений. Поэтому, когда Репин и Варвара затеяли нынешнее дело и стали искать правильную кандидатуру, я вспомнил о тебе.

- А вы спелись в библиотеке, - Зимин посмотрел на майора, затем на Варвару. – А «садовник» откуда?

- Оттуда же, - ответила Варвара. – Он каждый день в читальном зале бывал. Мы не возражали. Он тихий помешанный, безопасный. Так и прижился в библиотеке. И в нашем расследовании такой кадр был тоже нужен, как курьер. Никто не обращает внимания на чокнутых.

- Обидны ваши слова, Варвара, - «садовник» насупился. – Я не двадцать пять часов в сутки чокнутый. Бывают просветления, бывают! Нет гипноза рептилий – светло в голове, тепло на сердце. Некогда скучать, некогда!

- Да уж, спектакль получился достоверный, - Зимин усмехнулся. – Один вопрос: как вы додумались, что появление «холодных» к беде? Как вы вообще их обнаружили?

- Это я, - сказал Никита. – На учениях два года назад нам вдруг тепловизоры выдали, начали обучать как с ними работать. А потом в новое подразделение набор объявили. Сказали, что по новым уникальным методикам будут готовить и показали несколько примеров. Поначалу народ воодушевился, ведь те «примеры» выделывали такие вещи, что нам и не снилось. Но потом энтузиазм прошел. Все, кто подался в новое подразделение, сильно изменились. Отстраненные какие-то стали, холодные, чем раньше интересовались – о том забыли, на вечеринки не затянешь, на футбол не вытянешь. Мы их «сектантами» прозвали. Короче говоря, не всем понравилась такая плата за неимоверную крутизну. А потом выяснилось, что на тепловизоре у них картинки не такие. Тут я и смекнул, что дело не только в особой программе подготовки, а в чем-то ещё. Андрей Михайлович был моим наставником когда-то, вот я и обратился к нему. А дальше закрутилось.