Вячеслав Шалыгин – Секретный фронт (страница 25)
Филин притормозил и повертел головой. От временного лагеря не осталось и следа. Две полуторки, подъехавшие к вагону для погрузки, просто исчезли, третья горела, завалившись набок. Уцелел один только «Виллис». Остался ли в живых кто-то из людей, капитан пока не мог определить.
Немецкие самолеты ушли на вираж, почти завершили круг, но уйти безнаказанными не смогли. Сверху на них спикировали несколько наших истребителей и в небе завязался воздушный бой. Филин проводил взглядом первый сбитый «Юнкерс» и вернулся к делам земным.
Если ударный отряд немцев ждал именно бомбежки и теперь снова пошел вперед, у Филина оставалось максимум пятнадцать минут, чтобы найти выживших и утащить их в лес, на ту сторону разбомбленной насыпи.
«Или увезти по этой стороне на «Виллисе», - капитан рванул к машине. – Только бы уцелела Алевтина!»
Машина была вроде бы в порядке, завелась, но поблизости от неё Филин не нашел вообще никого. Никита врубил передачу и поехал в сторону насыпи. Ехал медленно, на первой скорости, и постоянно вертел головой, выискивая в дыму и пыли хоть кого-то живого.
Удалось отыскать только двух контуженных бойцов из группы Жданова. Сам майор, по утверждению бойцов, погиб под бомбежкой.
Дым немного развеялся и Филин смог оценить обстановку более верно. Почти три десятка самолетов сбросили бомбы на участок едва ли в километр длиной и метров в пятьсот по ширине. Очень точно. Ни окопов, ни блиндажей на участке не было, только чистое поле, так что уцелеть было почти нереально. Два выживших бойца оказались везунчиками не хуже самого Филина.
Капитан невнятно выругался и развернул машину в сторону леса по эту сторону насыпи.
- Эй… я здесь! – Послышалось из воронки метрах в двадцати.
Филин сменил направление и подъехал к яме. В ней скукожился… конечно же подполковник Стасенко. Высшей милостью или по иронии судьбы, это уж как угодно, но сегодня подполковнику категорически везло. Неоправданно везло.
Увидев своих, он заметно взбодрился и полез, буксуя в осыпающейся земле, на бруствер. Никита жестом, поскольку после бомбежки со слухом у бойцов было плохо, приказал помочь начальству, а сам привстал на подножке и оглянулся.
- Есть кто ещё?! – Крикнул Филин.
Никто не ответил. Могли, конечно, не услышать, оглохнув от взрывов, но Никите показалось, что тишина была мертвой. В любом смысле.
Стасенко в это время уже забрался в машину.
- Поехали!
- Погоди ты, - отмахнулся Филин и ещё раз прислушался.
- Это приказ, капитан! – Плохо справляясь с модуляциями, крикнул подполковник. – Немедленно уезжаем!
- Ты видел кого-нибудь ещё? – Филин обернулся.
- Кого ещё?! – Взвился Стасенко и сорвался на фальцет. – Здесь был адский кошмар! Никого не осталось! Поехали скорее!
- Бойцы, в машину! – Громко приказал Филин оглохшим солдатам, для верности подкрепил команду отмашкой и вновь уселся за руль.
«Виллис» медленно, но уверенно пополз по изрытому воронками полю и вскоре честно довёз экипаж до леса. Там он громко застучал чем-то под капотом и сдох. Оказалось, что его всё-таки посекло осколками.
- Дальше на своих двоих, - Филин выпрыгнул из машины и обернулся.
По всем расчетам, немцы должны были показаться из перелеска, на той стороне поля, с минуты на минуту. Вой авиамоторов, стрельба и грохот сбитых самолетов не позволяли услышать что-то ещё, поэтому Филин применил дедовский метод. Присел и положил руку на землю.
Земля вздрагивала только, когда принимала в свои объятия очередную крылатую жертву. Никакой более равномерной вибрации – от танковых гусениц, например, Никита не улавливал.
- Седьмой упал, - донеслось из зарослей слева. – А вот и восьмой. Остальные, похоже, уйдут.
- Кто?! – Стасенко ещё не верил, что дальше машина не поедет, поэтому сидел на пассажирском месте. Услышав чужой голос, он вздрогнул так, что едва не свалился на землю. – Кто здесь?!
- Ефрейтор Покровский, - из кустов выбрался Алексей. – Всех «юнкерсов» и пять «фоккеров» наши сбили. Отомстили гадам.
- Слабое утешение, - Никита обнял ефрейтора. – Живучий ты, чертяка!
- Беру пример с командира, - Алексей усмехнулся. – Я от насыпи иду.
- Что там?
- Трофей сгорел вчистую. Все, кто в нем были – тоже, - Лёха вдруг существенно убавил громкость. – А вот майор этот… Золкин… и с ним которые были… я не знаю, но…
- Что «но»? Лёха, не тяни кота баяном, излагай, как знаешь.
- Мне кажется, ушли они. Думал, что показалось, а потом – нет, ещё раз мелькнули на той стороне, в лесу.
- А доктор?
- Её не видел. Когда прибежал от вас, она снова в полуторке сидела. В той, которая на боку теперь лежит. Но я проверил, сейчас в кабине пусто.
- А рядом смотрел?
- Метров на сто обшарил, нет её. Можно подождать, когда дымить перестанет, ещё раз проверить. Если немцы не помешают.
- Вы что там бормочете?! – Вмешался Стасенко. – Мы уходим или нет?!
- Идите, товарищ подполковник, - Филин обернулся. – Бойцов заберите. Мы с Покровским задержимся.
- Для чего вы задержитесь? Немцы же на подходе! Надо доложить!
- Вот и доложите, а мы понаблюдаем, сколько фрицев подходит и в каком направлении они двигаются, - Филин надел пилотку и отдал честь. – Разрешите выполнять?
- А-а… - Стасенко замешкался. – Ну да, вы же разведка. Выполняйте!
Он довольно ловко спрыгнул с машины и торопливо скрылся в лесной чаще. Для дважды контуженного, он был на удивление бодр. Его даже не шатало. Бойцы вопросительно уставились на Филина. Капитан указал вслед подполковнику и кивнул.
Когда разведчики остались вдвоем, Никита взглянул на часы, сел на подножку «Виллиса» и вынул из планшета карту.
- Немцы передумали? – Бросив взгляд на перелесок по ту сторону поля, спросил Покровский.
- А что им тут делать? – Филин пожал плечами. – Хвосты подчищены, задача выполнена. Не мытьём, как говорится, так катанием. Лётчики немецкие наверняка доложили.
- Или не лётчики, - Покровский задумчиво покачал головой. – Сверху видно всё, да не всё. С земли проследить бывает надёжнее.
- На ту же тему думаю, - Филин поманил ефрейтора и указал на карту. – Вот смотри. Танки мы обнаружили здесь. Наши летчики тоже их видели. Будь ты штабным, твои действия?
- Атаковать. С флангов. Это ж получается, что они вклинились.
- Правильно. А теперь поставь себя на место немецкого диверсанта, который выполнил задачу, или «проследил» за её выполнением, как ты говоришь, «с земли» и теперь возвращается к своим за линию фронта. Твои действия?
- Дождусь, когда вот здесь начнется бой и пройду под шумок вон там, - Покровский дважды ткнул в карту. – Оттуда как раз силы для флангового удара будут отвлечены.
- Пять, Покровский, давай дневник.
- Только вы о ком сейчас? Какие диверсанты?
- Такие, - Филин поднял руку чуть выше головы. – Вот настолько повыше меня ростом и с глазами, как у ледяной статуи.
Всё-таки это правильное слово – «выслеживать». Ёмкое, точное, однозначное. Не то, что «следить» – то ли тайно наблюдать за кем-то, то ли оставлять следы. Или – «наследник», вообще чёрт знает что, созвучно «нахлебнику», да и по сути где-то рядом. Вот «выслеживать» – это дело, и ничего лишнего.
В группе Филина, каким бы составом она ни ходила за линию фронта, выслеживал будущего «языка» всегда Бадмаев. Старшина умудрялся по следам определить куда, когда и даже зачем прошел человек. О таких вещах, как рост, вес и звание нечего и говорить. Это по следам умел определять даже Лёха. Капитан Филин по сумме следопытских навыков находился примерно посередине.
Сегодня перед разведчиками стояла вдвойне непростая задача. С ними не было Бадмаева, и следы они искали не такие, как обычно. Сегодня требовалось найти следы отечественных сапог. Пяти пар.
- Или шести, - оговорился Филин, когда вкратце описывал задачу. – Пять пар тяжелых, одна пара лёгкая.
- Думаете… они взяли её с собой?
- Рассуждай, - капитан постарался отбросить личные эмоции. – Они зачем сюда пришли?
- Чтобы проверить, как сработали мины под составом и уничтожить всё, что осталось, - Алексей на миг задумался, блуждая взглядом в кронах сосен. – Но у них не получилось взорвать последний вагон, мы им помешали. Тогда они вызвали авиацию и придержали нас, чтобы никто ничего не растащил и не сообщил в штаб.
- Правильно. А после бомбежки сгорело всё, кроме…
- Пробирки, - Покровский похлопал по нагрудному карману.
- Это да, только они об этом не знают. А ещё?
- Если доктор выжила, то ещё одна доза осталась у неё в крови.