Вячеслав Сахаров – Подкаст (страница 1)
Вячеслав Сахаров
Подкаст
Глава 1. Ворота Иштар
*
Стоял самый конец ноября, день выдался солнечным и тёплым, даже казалось, что осень и весна поменялись местами.
В общем писать не получалось, как я не старался. Душа, сердце и разум были больны, заражены отравой неудачной любви, болью потери, гештальтами.
Проезжая на трамвае от остановки «Криничная» в сторону «Колхозной», я увидел интересную картину. Двор старой пятиэтажки с фасадом из забутовочного кирпича, одинарные качели, на которых сидела девушка лет шестнадцати или семнадцати с рыжими волосами, в громоздких наушниках, а вокруг по жёлтой, еле освещенной солнцем листве, бегали трое мальчишек. На первый взгляд картина унылая, но в то же время что-то в ней было прекрасное. Некий такой – Урбан колорит. Такой наверняка есть в каждом городе. Мне хотелось, точнее я представлял, что у девушки в наушниках звучала какая-нибудь песня группы «Stigmata» и картина приобретала новые краски. Почему – то эта картина вызывала у меня трепет.
Да собственно я знал почему. Девушка была похожа на неё, на ту, что я любил когда-то, казалось очень давно, но это было не так, я любил её и в тот момент.
Память словно бумажный змей, пока держишь верёвку, она не улетит. А я столько раз хотел отпустить бумажного змея, а с ним, что было к ней. Но видимо, как мой бумажный змей невидимый, так и нить держащая его. И я всё же не хотел его отпускать.
Я пытался забыть о ней, отпустить её, но она всячески напоминала о себе, например таким способом, появившись на каких-нибудь качелях.
Но я понимал, что это не она. Это всего лишь воображение ищет что-то похожее. Удивительно, я писал мистические рассказы, где всегда наделял той или иной особенностью, привычкой, чертами или манерой, принадлежавших ей, главную героиню. Я думал, что так будет лучше. Помните, как в стихотворениях Эдгара А. По, имена девушек везде разные, но писал он всё об одной. Например:
Но её звали не Линор, и к счастью она ещё была на земле, а не в Эдеме. Я желал ей искреннего счастья.
Жизнь продолжается, даже если кто-то самый близкий тебе уходит из неё. А всё, что остаётся – память о нём и это то, что очень дорого.
Осенняя улица «Гоголя» бегущая вверх, сверкая лезвиями трамвайных рельс, с тротуарами усыпанными жёлтой листвой, подсвеченных дневным солнцем, трогает струны души. Есть в этом что-то готическое. Что-то напоминающее давно ушедшее время. Какую-то сцену из классического романа, который читаешь за чашечкой горячего чая в зимний солнечный день, когда в форточку веет морозный воздух, а страницы книги пахнут библиотечным волшебством и тайнами.
Я вышел из трамвая перед «Железнодорожной» и решил прогуляться пешком, подышать, насладиться последними тёплыми деньками. На перекрёстке улиц Железнодорожная и Гоголя, не смотря на светофор не поделили дорогу следующие участники дорожного движения: какой-то неадекватный таксист под пятьдесят, не славянской внешности, мужчина с чёрной бородой на бронзовом «Hyundai Accent» и машинист трамвая номер восемь. Первый стукнул второго, а из-за этого третий не может никуда ехать.
«Чёртовы машины, – подумал я, – они словно Лангольеры2*. Человек слишком много проводит времени в машине, она пожирает его время, машинами забиты все улицы и парковки, они в прямом смысле пожирают пространство».
Хорошо со стороны Железнодорожного вокзала, пути остались не заблокированными и я мог доехать на трамвае домой, но мне нужно было получить впечатления, хоть какие-то.
Я зашёл в магазинчик на углу, купил сигареты и банку колы, чтобы промочить горло. Продавщица, грузная и вежливая девушка в смешном чепчике пожелала мне хорошего дня и я направился к выходу. У выхода стояла полка с различными сувенирами. Но бросился в глаза мне лишь один, довольно странный на фоне остальных предмет – терракотовая палетка с изображением женщины с луком, а над ней было что-то похожее то ли на солнце, то ли на штурвал древнего корабля.
– Что это? – спросил я и повернулся. Продавщица уже стояла возле меня, что напугало меня, я даже не слышал, как она подошла.
– Вы любили когда нибудь? – ответила она вопросом на вопрос.
– Да, – ответил я. – Но больше не хочу. Моё сердце разбито на тысячи мелких осколков и склеить его вряд ли удастся.
– Это древнее божество, воинственное, но в то же время полное любви, – сказала продавщица. – Древняя цивилизация аккадцев поклонялась ей. Это богиня Иштар. Есть легенда, что тот, кто отчаялся и разочаровался в любви, если потрет её грудь и прочтёт в слух текст, что на обратной стороне, вновь обретет то, что потерял.
– Хм, интересно, – сказал я. – Но вы знаете, я уже давно не верю в подобное. Ерунда всё это. Ну сами посудите, как это возможно?
– Возможно, если сердце желает этого. Но тому человеку должно пройти испытание, которое богиня ему пошлёт. Много страданий предстоит пройти обратившемуся к ней.
– Вы сами то в это верите? – со скепсисом спросил я.
– А вы попробуйте и узнаете, – сказала продавщица.
Я вгляделся в эту девушку, что-то было в ней такое, чего я не мог понять, но чувствовал. Некую энергию, что исходила от неё, мощную и непредсказуемую, я бы даже сказал необузданную. А её харизма, обратила бы в веру любого атеиста, пессимиста, скептика.
– Да не буду я пробовать, зачем мне это нужно, – сказал я.
– Попробуйте, – сказала она и взяла в руки терракотовую палетку и протянула её мне. – Чего вам стоит.
– Да не буду я этого делать! – отошёл я в сторону.
– Бери! – командным голосом сказала продавщица.
В этот момент в магазин зашёл мальчик лет десяти, с рюкзаком за спиной, он посмотрел на нас с недоумением и хотел было направиться к полке с чипсами, но продавщица отбила у него эту охоту.
– Мы закрыты! – рявкнула она, что я сам аж подпрыгнул. Мальчик испуганно вышел из магазина. – Бери и потри!
Я подумал, что она от меня не отвяжется и взял палетку, потёр грудь богини и прочёл то, что было написано на обратной стороне. Продавщица в момент успокоилась и выдохнула, её грудь опустилась, а лицо стало простым с тенью какого-то облегчения. Но больше не это меня поразило, а то, что я прочёл то, что прочесть не мог. Я не знал на каком языке тот текст был написан, но я точно помнил, что слышал самого себя, как произношу текст. Продавщица зашла за прилавок, а я направился к выходу.
На улице было и впрямь словно ранней весной, солнце светило, но грело не очень сильно. Девушки – красавицы проходили мимо одетые то легко, то тепло. Я сидел на ступенях какого-то закрытого салона по ремонту телефонов и ноутбуков, пускал дым, и смотрел на девушек.
Потом я сел в трамвай и он заскрипел по рельсам. Доехав до улицы «Гомельская» я вышел и направился в сторону дома. Через Музыкальный микрорайон, мимо ленты, по Улице Российской, дальше на Гаражный переулок и вот оно, моё новое место жительства. Маленькая студия в цоколе трехэтажного дома не с подъездами, а корпусами.
Дома я в подавленном состоянии уснул. Мне приснился странный и довольно реалистичный сон, начала я не помнил, опишу его с того момента, что я запомнил.
«Мы ехали с каким-то стариком в автобусе, и мы знали друг друга. Так же я запомнил, что его звали Еремей. Вышли мы у поворота на какую-то проселочную дорогу. Мой новый друг и попутчик молчал. Мы свернули и пошли по неровной, гравийной, укрытой с двух сторон частично голыми деревьями и густыми жёлто-зелеными кустарниками узкой дороге. Шум от магистрали остался где-то позади, там царила обволакивающая тишина.
– Не передумал? – нарушил тишину Еремей.
– Нет, – ответил я. – Скажите, Еремей, а почему они его не перенесли в какое-то другое место?
– Откуда мне знать, – ответил он.
Перед нами наконец возникло трехэтажное здание с выцветшим и обшарпанным фасадом. Окна второго и третьего этажей были заколочены досками, окна первого этажа были с решетками. Мы прошли шлагбаум и где-то внезапно подняли гвалт вороны, поднимаясь с насиженных мест. На часах было около половины пятого, начинало смеркаться.
– Я не знал, что за городом есть, точнее была, инфекционная больница, – сказал я глядя на огромное здание.
– Теперь знаешь, – ответил он не сразу и как-то странно прищурился, будто что-то заподозрил.
Еремей достал из кармана связку ключей, открыл дверь и мы вошли в здание. Изнутри выскочил большой чёрный кот, чуть не снеся нас. Я выругался от испуга, но через пару секунд перевёл дыхание.
– Откуда он здесь взялся? – спросил Еремей с неподдельным удивлением.