Вячеслав Рыбаков – Се, творю (страница 37)
Небо засасывало, как поцелуй.
Небо цвело звездами, словно июльский луг.
Они переливались и мерцали. Трепетная вселенная неутомимо дрожала каждой своей исчезающе малой пядью. Так, сохраняя настороженную неподвижность, мелко дрожит каждой мышцей потерявший свободу, попавший в неволю зверек. Хотелось прижать вселенную к себе, погладить, успокаивая, и сказать: не бойся, солнышко, все будет хорошо.
3
– Ну, привет. Чмоки-чмоки.
– Привет.
– Рад тебя видеть.
– Знаешь, я тоже.
– Надолго в столицу?
– Нет. Переговорю завтра с редактором, утрясу неувязки… Рутина. Послезавтра обратно.
– А гульнуть не по-детски?
– Ну, любимые смолоду места я днем обошла, погрустила надлежаще – и хватит. Москва не очень приятное место.
– Это почему?
– Ну, как… Ни днем, ни ночью не стихает гром жерновов и жующих челюстей. На каждом углу кто-то что-то сносит и за каждым углом кто-то кого-то ест. И самое противное, что не от голода, но для вящего экономического роста. Кому он такой нужен…
– Ну, знаешь, мать! – обиделся Корховой. – А где не так? Ты хоть на Питер посмотри…
Она помолчала, потом пожала одним плечом.
– А вообще я обабилась, наверное. Не поверишь, но все, что не семья и не работа, для меня теперь – просто дурная трата времени.
– Боишься Журанкова оставлять надолго?
– Да я сама без него не могу.
– А чего ж не расписались до сих пор?
– А шут его знает. Наверное, лишней мороки неохота… Какая разница? Помнишь анекдот – бьют не по паспорту, а по морде. А уж любят – и подавно.
– Ох ты ж боже ж мой, какая преданность! Ладно, поверю. Тогда тем более спасибо, что согласилась встретиться.
– Я правда рада тебя видеть. Ты хоро-оший! Друзей, по правде сказать, в жизни мало.
– Друзей… Мы, вообще-то…
– Не напоминай. Прости, но не напоминай, пожалуйста. Я сволочь, да.
– Ладно, чего там… Давай по первой – с прошедшим вчера Восьмым марта! Как говорится – с днем международной солидарности трудящихся с женщинами! Опа! Кхэ… А глоточки-то каки махоньки… Слушай, я не требую пить до дна, ты все ж таки дама… Но уважай ритуал!
– А ты что-то опять, по-моему, слишком этим делом увлекся.
– Здоровым можешь ты не быть – но за здоровье пить обязан!
– Смотри…
– Смотрю. А ты?
– Что я?
– Смотришь?
– Что?
– Мои программы смотришь?
– Честно?
– А ты умеешь нечестно?
– Ну, если очень постараться – наверное, получится… С грехом пополам.
– Монашка несла свой крест с грехом пополам… Давай уж лучше честно.
– Попробовала одну. Кажется, в январе… или декабре? В общем, про то, что наши все геномы расшифровали еще в семидесятых, на Аральской бактериологической станции… на острове Возрождения, я правильно запомнила?
– Точно. Молодец.
– Ты сам в это веришь?
– Ох, мать… Сложный вопрос. Так могло быть. Я не знаю точно, было или нет, теперь уж не докопаешься, но – могло.
– По-моему, не могло. Где бактериологическое оружие – а где генетика…
– То есть тебе не понравилось.
– Не понравилось. Ты стал каким-то…
– Ну? Договаривай!
– Менее добросовестным. Я теперь даже рада, что не смогла тебе осенью рассказать ничего интересного про журанковский проект… Ты бы такого понаписал…
– Откуда ты знаешь, что бы я написал? Может, я написал бы гениальную статью и сделал великую передачу с миллионным рейтингом, которая вам бы очень помогла. Кстати, как у вас сейчас?
– О чем ты?
– О ракете вашей.
– По-прежнему. Кризис…
– А вот я слышал, возобновились работы на новом стенде. Лазеры завозите зачем-то…
– Кто тебе сказал?
– Слухом земля полнится, Наташка… Думаешь, про вас все забыли?
– Я об этом вообще не думаю. Полнится так полнится. Секрета никто особо не делает, просто не хочется болтать раньше времени. Это все с плазменным облаком возня. Железо-то не проблема, в конце концов. Журанков говорит – будут пробовать лазерный поджиг и лучевое оконтуривание плазмоида. Изменяемая аэродинамика, управляемая.
– На это можно сослаться?
– Да пожалуйста. На передачу все равно не потянет. Ничего еще не включалось ни разу, а то я бы знала. Пока – монтаж…
– На передачу не тянет, а вообще интересно, может, и пригодится. Давай по второй – за журанковский успех. Честно.
– Грех не поддержать.
– Если бы ты не поддержала – я бы заподозрил, что ты его не любишь.
– Провокатор.
– Кто так пьет за успех любимого? Большими глотками!
– На!
– То-то… По мне не скучаешь?
– Степушка, ну не надо, а?