Вячеслав Репин – Звёздная болезнь, или Зрелые годы мизантропа. Роман. Том II (страница 23)

– Вы сказали Леону, что мы хотели его увидеть? – поинтересовался Жосс.

– Он позвонит вам. А я проверю… – Петр солгал; приглашение Жоссов Мольтаверну он не передал, забыл о нем.

– Сегодня мне трудно будет приехать в Версаль, – сказал Жосс. – Но, может быть, завтра вы всё же поужинаете у нас? Жена ждала вашего звонка.

– Нет, завтра никак не получится… – Петр раздумывал. – Сегодня, например… Мне было бы проще сегодня.

– Вот и отлично! Может быть, мне лучше самому позвонить Леону, как вы считаете? – спросил Жосс.

– Я постараюсь приехать с ним, – сказал Петр. – Если он сможет, конечно…

Было еще светло. Но вдоль набережной реки, тонувшей в ранней, уже густой и лохмами обвисшей листве гигантских ив, повсюду горели фонари. Остановившись перед оградой, которую указал Мольтаверн, они вышли из машины и позвонили в ворота.

Открывать вышел сам Жосс. Не по-летнему тепло одетый, в твидовом пиджаке и в темных фланелевых брюках, он спускался к воротам под конвоем своей собачей своры. При виде Мольтаверна он не смог перебороть наплыва эмоций. Лицо его наморщилось в улыбке.

– Бог ты мой, сколько же времени, Леон! – проговорил Жосс, разводя сухими руками и делая вид, что не ожидал этой встречи. – Что же ты не звонишь, не появляешься? Мы надеяться перестали.

Мольтаверн на миг смутился. По примеру Петра, но с показной решимостью он пожал Жоссу руку и стал озираться по сторонам, отбиваясь от лайки, которая, встав на дыбы, радостно обхаживала его со всех сторон черными от грязи лапами. Поймав пса за ошейник, Мольтаверн поцеловал его прямо в нос и произнес:

– Не забыла, дурочка? Ведь не забыла!.. Всё так изменилось. Я бы и не узнал.

– Здесь даже прохладно, – заметил Петр. – У нас вечера душные.

– Это из-за реки… Хоть одно преимущество, – сказал Жосс. – Но комаров полно. И иногда заливает.

– Весной?

– Да если бы только весной… После сильных дождей вода озером стоит… Вон там, где вы машину оставили. Или ты забыл, Леон?

– У них еще и фундамент никудышный, – пояснил Мольтаверн. – При наводнении вода просачивается и погреб заливает – на лодке можно плавать.

– Прошу вас, – пригласил Жосс и ударил в ладоши, в ответ на что свора собак рванула к дому, сбивая друг друга с ног.

Хозяин провел гостей через парадное крыльцо и террасу. Окна и двери на террасе были распахнуты. Они вошли в ярко освещенную гостиную. Здесь было тихо и прохладно. В атмосфере дома что-то изменилось. Чувствовалась какая-то перестановка или недавний ремонт. Стало намного светлее.

На полу у окна лежал некий массивный предмет черного цвета неправильной формы со сквозным отверстием. Петр провел рукой по его шершавой поверхности.

– Привезли на хранение, – сказал Жосс с усмешкой. – Но ни в одну кладовую не входит. И не скажешь, что это скульптура!

– Из полимера какого-нибудь? – поинтересовался Петр.

– По-моему, из гипса… А внутри пенопласт. Теперь многие работают с пенопластом. На весе большая экономия. Даже вы сможете поднять.

– И что это должно изображать?

– Автопортрет! Насчет сходства, правда, не ручаюсь. Я дал ему название «Душа наизнанку», – попытался пошутить Жосс; он взирал на Петра с откровенной, но серьезной улыбкой во всё лицо.

Юмор Жосса был не совсем понятен. Но Петр одобрительно кивал.

В дверях показалась Сюзанна Жосс, в черной блузке из прозрачного кружева на голое тело и босиком.

– Добрый вечер! – произнесла она низким, громким голосом.

Пожав гостям руки, хозяйка дома оглядела Мольтаверна с ног до головы и с ходу упрекнула:

– И не стыдно тебе? Хоть бы раз за всё время позвонил.

– То работа, то думал, вот завтра позвоню.., – бормотал Мольтаверн.

– Так тебе и поверила! – отмахнулась Сюзанна Жосс. – Или правда на работу устроился? А ну, выкладывай!

Мольтаверн скользнул по лицу Петра виноватым взглядом, а затем принялся объяснять что-то невразумительное про парковую зону, откуда его давным-давно вежливо попросили, о том, как местная детвора поджигала в парке мусорные урны и бросала в них охотничьи патроны, – Мольтаверн то ли не понимал, что Жоссы в курсе его приключений, то ли, окончательно растерявшись, запутался и нес что попало.

– Всё ясно с тобой, – заключила хозяйка. – Кстати, ты в крышах что-нибудь смыслишь? Чинить умеешь?

– А что у вас с крышей?

– Да не у меня. Вообще.

– Смотря что за крыша.

– Один мой знакомый предлагает постоянную работу. Хотя, знаешь что, давай потом это обсудим.

В гостиную вошли двое юношей одного роста. Оба загорелые, в шортах, с мужскими, темными от волосяного покрова ногами, оба – вылитая мать. Петр не сразу узнал в юношах старших братьев, которые в первый приезд вышли встретить его к воротам. Поздоровавшись с непонятным подвохом, который угадывался в лицах обоих подростков, они собрали в углу какие-то вещи и увели Мольтаверна через террасу на улицу.

Когда они вышли, Сюзанна Жосс объяснила, что младших детей дома нет, всех отправили на выходные к родственникам, и она не может нарадоваться спокойствию; она словно оправдывалась за отсутствие привычного бедлама.

Жосс предложил аперитив.

– Я бы хотел сразу взглянуть на эту бумагу… с показаниями против вас, – сказал Петр, сев на диван со стаканом виски.

– Питер, вообще мы хотим сделать вам одно предложение, – членораздельно произнес Жосс. – Мы с вами уже говорили об этом, все прежние условия остаются в силе… Но мы с Сюзанной решили не терять времени, не дожидаться, как всё решится с чеком, а сразу же атаковать. Вы сами говорили, что это лучший способ защиты. Бегать и искать кого-то другого – всё равно что с нуля начинать. Вы же знаете, что значит найти хорошего адвоката.

– Я закончу начатое. Те два письма мог написать кто угодно, – заверил Петр. – Пойти к следователю – тоже.

– Так все говорят… А когда доходит до дела, то оказывается, что не всё так просто, – вмешалась жена.

Петр имел в виду свои письма, направленные в мае адвокату Котсби с запросом по поводу двух других аналогичного типа афер, оспариваемых Жоссами. Этими письмами он рассчитывал прозондировать почву и прощупать позиции Котсби, так как Жоссы уже тогда собирались дать ход этим делам. Как он и предполагал, адвокат Котсби отделалась формальными ответами – непризнанием претензий.

– Мы обязаны вам до конца дней, Питер! – провозгласила Сюзанна Жосс. – И не хотим никого другого!

– Я никого не найду в считаные дни, – подхватил Жосс. – Да и ваш корреспондент в Нью-Йорке уже проделал большую работу.

– Не стоит преувеличивать.

– Я не преувеличиваю. К нашей просьбе многие могут присоединиться. Ведь он стольких обманул. Кто-то должен положить этому конец.

– По-моему, вы просто недооцениваете, сколько вам, то есть нам с вами, еще предстоит хлопот с одним только чеком, – сказал Петр.

– Поэтому лучше не терять время… – Жосс смотрел на него с азартным блеском в глазах, чувствуя, что первая позиция уже отвоевана. – Подать встречный иск сразу – вот что я предлагаю. И прошу вас об этом! Это поможет отрезвить его и в деле с чеком. Ну посудите сами!

– Сомневаюсь. И не вижу, на что может опираться такой иск.

– Если бы у меня были доказательства, я бы просто в полицию пошел, – сказал Жосс. – Я об этом с вами и хотел поговорить.

– Это может тянуться несколько лет. И никто вам не даст никаких гарантий. Если Котсби вернется к себе, кто за ним будет бегать по Америке?

– Питер, на прошлой неделе мы узнали, что картина… ну, помните историю с акварелью Ватто? – затараторила Сюзанна Жосс. – Той, с которой он нас обвел аналогичным образом…

– Подожди, Сюзанна, подожди! – не утерпел муж и принялся объяснять всё по порядку: – Один мой знакомый, антиквар, рассказал преудивительную вещь. Этой акварели в действительности у Котсби никогда не было и быть не могло, потому что она принадлежит нью-йоркской галерее. Эта галерея акварель иногда даже выставляет. А сейчас она ищет на нее покупателя. Что получается?.. А то, что Котсби обзавелся фотографией и пытался продавать то, что ему не принадлежит. Он продавал воздух! Просто и гениально.

– Таких растяп, как мы, нужно еще поискать, – сокрушенно добавила Сюзанна Жосс.

Петр не понимал, почему Жоссы не удосужились рассказать ему об этом раньше, он был в некотором недоумении.

– И вот теперь, представьте, – продолжал Жосс, – что мы получим такое свидетельство, например, от этой галереи, которая, разумеется, и понятия не имеет, что какой-то Котсби торговал ее картиной. Мне кажется, это могло бы послужить основанием для иска.

– Вы не представляете всей сложности такого дела, – сказал Петр. – К тому же всё это требует проверки, подтверждений.

– Что Котсби торговал акварелью? Да я вам сколько угодно найду свидетелей! – заверил Жосс.

– Нет… подтверждение того, что нью-йоркская галерея была не в курсе.

– Да я уже пыталась ему объяснить.., – вставила жена.

– Сюзанна, – тихо одернул Жосс. – Я уже проверял. Уверен, что иск возможен. Всех денег, которые он нам должен, мы, конечно, не отсудим. Но какую-то часть…

Тема Котсби не сходила с уст весь вечер. Черная служанка в белом фартуке обслуживала стол с простодушной незатейливостью – передавала тарелки через стол, забывала принести хлеб, приборы. После овощного супа из порея был подан морской налим, затем сыр с салатом и на десерт черничный пирог, который Мольтаверн оценил первым – пирог казался ему «переслащенным». Жосс распечатал бутылку брюта «Вёв Клико», но Петр от шампанского отказался, попросил на дорогу чашку кофе.