Вячеслав Ракитянский – Ад невинных (страница 14)
Сэм кивает, остальные одобрительно гудят, и Боб предлагает мне подняться на сцену. Тяну его за рукав, говорю еле слышно, чувствую, как все смотрят на меня:
– Слушай, ну к чему весь этот цирк? Пускай уже будет твоя Александра, чёрт с ней.
Боб неумолим.
Передо мной всё тот же стеклянный шар. Я запускаю в него пятерню, вытаскиваю бумажку и разворачиваю.
– Тяни ещё.
Вытаскиваю следующий листок. Разворачиваю.
Этого не может быть! Как при таком количестве записок с именем Белла я умудрился вытащить Александру?
Ворох бумажек у меня под ногами растёт. Я уверен, что это подлог, хотя и видел, что к шару никто не приближался. Как они это делают? Чувствую, что краснею, но снова запускаю руку в шар. Вытаскиваю и переминаю в пальцах скатанный в трубочку листок.
– Ну, разворачивай, – говорит Сэм.
– Да ладно…
– Всё справедливо?
Я киваю.
– Претензий нет?
– Нет, – шиплю себе под нос.
– Не слышу.
– Нет! Нет претензий! – ору я и иду на своё место.
Первые Альберт и Белла. На ней совсем короткая юбка, я могу видеть, как её рельефные ноги выписывают в воздухе замысловатые пируэты, и как крепко она стоит на этих самых ногах. Танцуют они просто блестяще – настоящая пара. Мне кажется, что я не видел ничего настолько животного. Если бы Альберт сейчас жарил Беллу прямо на сцене, это выглядело бы менее сексуально.
Я понимаю, каким индюком буду смотреться в паре с вертлявой Александрой: окорок и безумная стрекоза. Думаю об Александре и одновременно с этим, даже не стараюсь смотреть в сторону своей ментальной избранницы. Зато до чесотки ощущаю, как Майки буравит меня взглядом.
– Как бы до поножовщины не дошло, – вполголоса обращаюсь к Бобу, не сводя глаз со сцены. – Сашин дружок наверняка уже на пределе.
– Исключено, перетерпит. Сегодня можно практически всё.
– Правда?
– Да.
– А позвонить? Позвонить, можно? – в шутку спрашиваю я, но Боб только морщится.
Следующая пара – Серафима и Сверчок. Она напыщенно феерична, он весь такой влюблённый. Но не в неё. Наверняка думает о попке своей Урсулы. Меня они мало интересуют, и я снова терзаю Боба расспросами.
– Почему я не могу станцевать с Беллой? Ну, допустим, я бы вытащил бумажку с её именем.
– А у тебя получится?
– Не знаю, – и тут же спохватившись, – да, получится! Естественно!
– А что ты для этого сделал?
– Да ничего… не успел. У меня не было возможности…
– Возможность бежать из лагеря ты нашёл. Нахамить Серафиме – тоже. Поругался с Сашей, подрался в баре. Дальше продолжать?
– Ты подтасовываешь факты.
– Пускай так. Но с Беллой ты не обмолвился ни словом. Что, нечем крыть? Тебе что, совсем нечего ей сказать?
– Слушай, ты же сам советовал не связываться с замужними, разве нет?
– А ты всегда слушаешься чужих советов?
Боб глядит на меня, и глаза его улыбаются. Мне нечего ответить. Я встаю и иду на сцену. Настала моя очередь поразить публику.
***
Александра не сводит с меня глаз, прищуривается. Говорит еле слышно, сквозь зубы:
– Не вздумай меня лапать.
Краем глаза вижу сидящего в зале Майки, при этом нагло рассматриваю Сашу. Если сегодня можно всё, то я непременно ущипну её за сиську. На секунду мне кажется, что я произнёс это вслух, так округлились глаза Александры.
– Хватит пялиться, козёл.
Меня зло берёт. Я не жду первой ноты. Делаю шаг и кладу ладонь прямо на задницу партнёрши. При этом вопросительно смотрю ей в глаза – как тебе такой поворот, малышка?
Музыка. Я пытаюсь двигаться, стараюсь не вывалиться из ритма. Не ощущаю себя, но понимаю; всё, что сейчас происходит на сцене – убого.
Танцем это назвать нельзя.
Спаривание богомола с ватрушкой.
Бой пингвина с тенью.
Всё что угодно, но только не танец.
– Да ты просто пень.
– Костлявая сучка!
– Майки тебя убьёт.
– Насрать мне на твоего Майки.
Я прикрываю глаза, стараюсь состыковаться с ритмом, и если получиться, импровизировать. Но Александра на полшага быстрее меня. Я постоянно опаздываю, мной овладевает ненависть ко всему латиноамериканскому.
К Александре. И вообще, к танцам.
К бабам.
К себе.
Представляю, с каким удовольствием я бы зашвырнул партнёршу со сцены в первые ряды кресел.
Очень не хочется позора. Понимаю, что Белла сейчас в зале, смотрит на нас, на меня. Все смотрят.
Внезапно мне становится безразлично всё, что происходит. И в какой-то момент я ловлю ускользающую руку Александры. Тяну на себя и ухожу в противоположную сторону, несколькими брейками.
Один.
Два.
Три.
Разворачиваюсь, и снова чувствую её запястье. Теперь партнёрша расслаблена.
Скольжу по диагонали, уже не теряя ритма.
Появляется стойкое ощущение ненависти, настолько сильное, что я могу двигаться с совершенно закрытыми глазами. Она сама ведёт меня по сцене. Мне хочется плоти.
И крови.
Я вспоминаю.