И живешь какой-то мыслью задней.
Это значит – годы к тридцати,
День прошел, и измотался за день.
Это значит – куришь до утра,
Встанешь в семь, к постели тянет в восемь…
Осень, трижды клятая пора,
Голая по крышам бродит осень…
В этом сумрачном каменном городе,
Где чугунных решеток плетни,
Где вороны мудрее воронов,
Где в холодном тумане огни,
Где молчат купола и соборы,
Где граниты – мертвее льда,
Где сознанье взывает упорно
Не к полету, а в землю, туда,
Где отчаянный грохот трамваев,
Словно мат по груди мостовых,
Где дворцы – словно груды сараев,
А творцы – словно толпы босых,
Где на Невском – Европа и гопа,
Где во всем – где порыв, там – скандал,
Словно рухнувший с неба Акрополь…
Там я жил, там любил, там страдал…
………………………………………………
…И так – началось: уезжать, прощаться,
но отовсюду к тебе возвращаться
в минуты, когда слаб,
в минуты, когда отчаяние
не разжимает лап,
и дышится только случайно,
когда неверие страшнее прошлого,
когда – людей бы рядом,
да нет ни одного,
а ты свое процеживаешь прожитое,
и кроме сухожилий – ничего.
Кто подскажет, какие отрешенные,
какой дорогой – в какую обитель?
Каждая минута, как жизнь напряженная,
а жизнь – колесом по скользящей орбите.
И только письма с концов России:
мелкие листики слов и прочерков, —
недели и месяцы жизни фиксирующие
в этих коротких не деланных строчках:
… Тверская Русь, мохнатый шум дубов,
Поля льняные, грустные пороги,
Крик галок над крестами куполов
И братская могила у дороги…
…Летим по перегонам судеб,
Ища ответ любимых глаз.
Зачем бежим от тех, кто любит,
К тем, кто обманывает нас?…
… В Ташкенте знойном, как горло домны,
Один орнамент другого красивее.
Я, кажется, все здесь глазами обнял,
Но сам остался в лесах России…
……………………………
Так ты нужна мне:
всегда бесконечно.
Я твой всегда, зови, не зови.
Приду к тебе из жизни исперченной,
из быта обыкновения ненайденной любви,
Оттуда, где живешь от случая к случаю,
как скучный и пыльный кавказский осел:
то ли – труженик, то ли – мученик,
гений, ничтожество… Или – все?
