Вячеслав Панкратов – Эмпирика любви, Евангелие от… (страница 14)
мозг, который еще не выдавал.
(Давал, все давал, что было, не пряча.)
Прячу, прячу слезы мужского плача.
Плача ли, стона? Все – внутри.
Снаружи – безмолвен, как безъязыкая
колокольня Ивана Великого.
Улица безликая шевелится силуэтами,
вопросы топорщатся лапками креветок:
чего испугалась?.. Как ты? Где ты?..
Реклама равнодушно пульсирует искрами,
книжные витрины шевелятся мыслями,
упреком своим, недоношено-недописанных,
выплеснутым, как брызги.
Осень колышется аморфнее медузы.
– Что с тобой? – кто-то спросит.
– Не знаю, не могу объяснить.
Мысли – проседью, память – обузой.
Легче – не быть…
В парках – звездами листья кленов
и теплые слитки притихших влюбленных.
Шуршание листьев уже не тревожит,
только ветер множит и множит
прикосновения по шершавой щеке.
А она – налегке… Странно…
Люди и странствия, чувства, пространства —
Странно.
Страны и зодчие, смерти и отчимы, дети и прочее —
Странно.
Странно стареем рано…
И, возвращаясь из поднебесья
того, что мечталось о «Ты и Я»,
думаешь, чем же закончится песня
несостоявшегося бытия?..
……………………………
…Уже потом,
когда найдешь, чем излиться,
и, кажется, не так уж и одинок,
последней строчкой памяти раззвонится
резвый телефонный звонок.
– Да. Я слушаю.
– …Ты?..
– …Я…
– …Голос вспомнил?..
– …Все помню…
– …И я ничего не забыла…
Значит, все-таки – было.
И мысли, нахлынув, заполнят…
Не проходит
Не проходит…
Утро, день, обнимет ночь —
Не проходит.
Фонари гореть устанут,
Новый день в вопросах встанет,
Ворох дел отвалишь прочь —
Не проходит.
Поразишься ли улыбке,
Песне гибкой в струях скрипки,
Голос влажный, голос зыбкий —
Не проходит.
Сам – то тверже обелиска,
То согласней одалиски,
Но далекое, как близкое, —
Не проходит.
Две недели, три недели,
Месяц, сколько ж, в самом деле? 
