Вячеслав Пальман – Кратер Эршота (страница 24)
Все источники и ручейки, какие были в кратере, текли под уклон в большое, красивое озеро, на берегу которого и жил Сперанский.
Теперь остается выяснить, как попали в кратер и остались до наших дней такие представители давно вымерших животных, как мамонты, волосатый носорог и некоторые другие, с которыми мы познакомимся дальше.
Сперанский объяснил это так:
— В третичном периоде началась, как известно, новая геологическая революция. Поднимались многие материки, в частности по всей Северо-Восточной Азии. Климат здесь быстро и резко изменился и стал очень суровым, похожим на современный. Ящеры и многие млекопитающие, которые жили в теплых морях, конечно, вымерли или ушли на юг. Остались только самые приспособленные, которым не был страшен ни холод, ни снег. В поисках корма и хороших мест некоторые из них наткнулись на знакомую нам пещеру. Видно, она в те времена была более просторной и высокой. Многие животные, в их числе мамонты, прошли через пещеру и очутились в кратере. Здесь они нашли пищу и более теплый климат. Вполне понятно, что здесь они и остались.
Так, дорогие друзья, в кратере в те далекие времена появились и люди. Да, люди! Я это могу теперь утверждать с полным основанием, ибо скоро вам представится возможность увидеть в одной из здешних пещер места́ древних стоянок.
Сколько тут было мамонтов, сказать трудно. Кладбище гигантов находится недалеко от того места, где вы спустились в кратер. Там лежит целая гора костей и бивней, еще полузасыпанных щебнем, песком и камнями.
Шли тысячелетия. Единственный проход, соединяющий кратер с внешним миром, стал уменьшаться, оседать. Выход был отрезан, и в кратере обособилась своя жизнь. Здесь всегда было много корма, и время мало изменяло фауну и флору этого замкнутого мирка. Свободно приходили и уходили через низкую и узкую пещеру только небольшие животные.
Мамонты остались, но условия кратера, видимо, не способствовали их размножению. Дик и Лас, мои помощники и друзья, являются последними. Они оба еще молоды, им нет даже по восьмидесяти лет. Вместе с мамонтами здесь обитает еще один исполин — двурогий носорог — злой разрушитель, всего, созданного моим трудом. И я никак не могу от него избавиться, ибо мое ружье безмолвствует уже много лет…
— Вашего врага больше нет, Владимир Иванович, — сказал Любимов. — Он наткнулся на нас в лесу и потерпел поражение, он погиб.
— Вот как?! Так, значит, гром выстрелов, который заставил меня задрожать от радости и надежды, возвестил конец носорога?! Ну что ж… От этого, конечно, несколько пострадает наука, зато нам всем будет много спокойнее… Но мы отвлеклись. Позвольте мне закончить мысль. Я хочу сказать, что ушли или погибли первые люди, долгое время обитавшие здесь. Животные не сумели выбраться. И вот тому назад тридцать лет пещера, при уже известных вам обстоятельствах, окончательно обрушилась, совершенно изолировав кратер с его особой жизнью от остального мира. Виновник катастрофы — ваш покорный слуга. Волею судьбы я остался лицом к лицу со многими загадками природы и начал новую жизнь. Если вы не устали слушать, я могу рассказать.
— Что вы! Что вы! — воскликнули наши разведчики. — Это вы, быть может, устали говорить.
Сперанский не без юмора ответил:
— Я тридцать лет молчал. Теперь я могу тридцать лет говорить без передышки и не устану…
… — Ночь застала меня на площадке около пещеры. Я хотел вернуться к Никите Петровичу. Но как? Над пещерой возвышалась отвесная гладкая стена.
А тут стало темнеть, повеяло холодом. И тишина. Ни звука, и не видно ничего. Только звезды в небе. Что делать?
Я решил развести огонь около входа в пещеру и поспать, а утром взяться за поиски выхода. Но спать я не мог.
Вдруг мне почудилось, что кто-то тяжело дышит совсем рядом. Я быстро вскочил и схватился за ружье. Костер мой еле тлел. Позади куста колыхалось что-то огромное и черное. Что это?! Зверь? Птица? Или мне только чудится? Стрелять? Я выхватил из костра тлеющую головешку и с силой швырнул ее в темноту. Пламя вспыхнуло, на миг осветило огромную косматую голову, блеснули белые бивни, раздался рев и тяжкий топот. Сердце у меня замерло. Бред? Но мне ясно виделась голова слона, в этом я мог бы присягнуть… Сон сняло как рукой. Весь дрожа, я сел у костра.
Прошел примерно час. Где-то далеко в лесу послышался раз или два голос какого-то сильного зверя, шум движения, крик птицы, но потом все стихло.
Я уже стал успокаиваться, как вдруг услышал быстрый бег, испуганный крик, и в освещенный круг моего костра влетел и тут же упал молодой горный баран. Словно пуля, за ним стремительно метнулся волк и, не обращая на меня внимания, стал его терзать. Тут же в грудь волку впилась моя картечь. Волк был убит. Баран тоже. Все кончилось в несколько секунд.
Подкрепившись жареным мясом, я уснул и проспал до самого утра. Утром я окончательно убедился, что нахожусь в западне. Долина была со всех сторон окружена отвесными и высокими стенами.
Еще два дня я бродил вдоль стен, ища какой-нибудь лаз. Я стрелял в воздух, полагая, что Иванов меня услышит, но понемногу стал понимать, что об этом больше и думать нечего. Я мысленно простился с моим другом и спутником. Выбрал небольшую пещеру в южной стене, метрах в трех над землей, соорудил легкую лесенку, натаскал дров и поселился в этом безопасном месте. Кстати, это мое первое жилище в дальнейшем оказало неоценимую услугу в приручении мамонтов; Именно с этого удобного возвышения гиганты привыкли брать заготовленную для них пищу и мало-помалу признали во мне своего хозяина.
Но об этом дальше.
Зиму до конца марта я провел в своей пещере, питался мясом и рыбой, которую ловил в ручье обыкновенной вершей из прутьев лозняка. Озера кишат здесь нежным хариусом и мальмой.
Во время охоты я хорошо познакомился с животным миром своих владений. О, это особый мир, странный и жестокий. В кратере в ту пору водились волки. Они пожирали очень много баранов и оленей. Кстати сказать, последних оленей они успели полностью уничтожить уже при мне…
— Вы волков стреляли, Владимир Иванович? — не удержался от вопроса Петя.
— Нет, мой друг, патроны надо беречь. Их у меня было мало. Наблюдая за жизнью животных в кратере, я убедился, что хоть волки сильны и ловки, но у них есть сильный и опасный враг, который ненавидит их неукротимой ненавистью, — это носорог. Как ни странно, но эти неуклюжие чудовища становятся удивительно ловки, когда дело касается охоты за волками. Целыми днями гонялись носороги за стаями этих хищников и, загнав их в какой-нибудь уголок между скалами, уничтожали с дикой злобой. Есть здесь и медведи. Я знаю до двух десятков. С ними у меня добрососедские отношения. В первые же дни я увидел баранов, зайцев и лисиц. Шныряли выдры и ежи. Тысячи уток, гусей и лебедей во время перелетов садились на нашем озере, многие из них прижились и даже перестали улетать на зиму.
Я принял от природы на сохранение четырех мамонтов. Два старых погибли естественной смертью через три года после моего прихода. Я нашел также двух волосатых носорогов, одного очень старого пещерного медведя и трех исполинских оленей. Это все, что я застал здесь из животного мира эпохи великого оледенения.
Не раз приходил мне на память образ бессмертного героя Дефо — Робинзона Крузо. Что ж, наши с ним судьбы во многом оказались сходны. Он тоже был отрезан от мира и предоставлен самому себе. Правда, Робинзону, по воле автора, как говорится, повезло. Он скоро нашел возле своего острова разбитый бурей корабль и снял оттуда множество необходимых ему вещей. У меня такого клада не оказалось. Все, что у меня было, — это двустволка, несколько патронов, топор, нож да еще немного семян разных овощей в вещевом мешке. Вот уж действительно, могу сказать, не знаешь, где найдешь, где потеряешь! Не хотел я брать с собой эти семена. Зачем они нужны? И где это видано, чтобы человек, который бежит из ссылки и пускается за тысячи верст пешком через тайгу, да еще зимой, взял с собой хоть один золотник лишнего груза? Но на этом чертовом погосте, где мы пропадали с Ивановым, жил один старик, селекционер-самоучка. Изумительный был старик! Хоть он грамоту знал еле-еле, но в нем, несомненно, пропал большой ученый. Он, представьте, занялся разведением овощей на Дальнем Севере. Выписывали ему ссыльные семена из Петербурга, а он возился, скрещивал их, закалял всячески и в конце концов вывел морозоустойчивые сорта почти всех наших овощей. Вы подумайте только: в здешних местах — и вдруг капуста, морковь, редька и все такое прочее. Вот я и взял у него не меньше фунта разных семян да еще и ячменя, чтобы каким-нибудь способом обратить на старика внимание наших ученых. Тяжело было носить весь мой вьюк, я много повыбрасывал и чуть было не выбросил семена. Да все рука не подымалась. Зато как же они мне пригодились, когда я попал сюда! Но давайте по порядку!
Шли дни и месяцы. На стене пещеры росло число зарубок — мой календарь. Нужно было построить дом и создать огород: приближалась весна. И тут-то мне пришло в голову использовать мамонтов. Эти чудовищные животные от природы наделены наблюдательностью и умом. Мамонты целыми часами стояли у речки и грелись на весеннем солнце, играли, обдавая друг друга потоками холодной воды. Купание, даже в холодное время, было их любимым занятием. Они никогда не расставались, всегда ходили группой, а когда старики почувствовали близость смерти, то вся семья удалилась в восточную часть кратера, туда, где лежали кости их предков. Один из стариков, шатаясь, дошел до края осыпи, ноги его подкосились, он повалился на колени, потом на бок. Через неделю умер второй. Молодые мамонты восприняли смерть родителей как самое большое горе, не отходили от мертвых чуть ли не десять дней, ревели, перестали есть и всё топтались вокруг мертвых туш, как бы уговаривая встать… А потом, рассвирепев, кинулись в лес, стали ломать и топтать деревья, кидать камни, пни, словно решили утопить в этом неистовстве свое горе.