Вячеслав Пальман – Кратер Эршота (страница 12)
— Следы! Несколько крупинок…
— Пошли дальше! — разочарованно говорил Усков.
Через несколько минут опять остановка.
— Снова следы. Один самородок. Горошина…
— Покажи… Гм… Обкатан слабо: видно, очень недавно сброшен… Пошли дальше!
Любимов уехал верхом далеко вперед. Распадок петлял, сворачивал то вправо, то влево, все время заметно подымаясь вверх. Но с какого-то места высота перестала возрастать. Долина расширилась, горы слегка отступили и стояли теперь в сторонке, хмурые и настороженные. Ручей уже не скакал. Он тек медленно, вода словно остановилась.
И опять пробы и пробы… Сидя на корточках, Борис осторожно поворачивал лоток вправо, влево, вниз; вправо, влево, вниз. Деревянное корытце наполняется породой, в него зачерпывают воду, встряхивают лоток: тяжелое оседает на дно, что полегче — смывается водой. Постепенно вода уносит из лотка песок, мелкие камни, на дне остаются только крупинки тяжелого металла…
И вдруг Борис ахнул:
— Василий Михайлович, смотрите!..
Он передал лоток геологу и растерянно умолк, сам не веря своим глазам. Во все днище лотка лежал ровный слой матово-желтых крупиц! Золото тускло поблескивало, отливая слабой зеленью.
Геолог достал платок и вытер сразу вспотевший лоб. Ему даже жарко стало…
— Вот он, советский Клондайк!.. — торжественно проговорил Усков. — Ты только посмотри, ведь на дне ручья песок местами чуть не на десятую часть с металлом. Помнишь — «мы спали на золоте»!.. Теперь все ясно. Это именно и есть тот ручей, подо льдом которого некогда провели ночь Сперанский и Иванов.
Глаза геолога влажно блеснули. Он поднял вверх руку и заявил:
— Здесь мы постоим! Надо очень внимательно изучить эту россыпь и всю местность. Возможно, удастся найти и те алмазоносные породы, которые видел Сперанский. Во всяком случае, Золотое ущелье, о котором упоминает Иванов, рядом с нами.
Пока разбивали палатку, пока готовили дрова и возились с лошадьми, Борис успел закончить работу по описанию проб. Он сидел на большом камне и рассеянно наблюдал игру света на вершинах сопок. Одна из них казалась не совсем обычной. Борис взял бинокль. На самой вершине сопки в беспорядке валялись огромные каменные глыбы, а среди них возвышался каменный столб.
И тут Борис вспомнил:
«…Мы добрались до вершины и сложили каменный столб. Узкая часть его повернута в сторону Золотого ущелья…»
— Василий Михайлович! Товарищи!.. — закричал Борис. — Каменный столб! Вон, на сопке, прямо на юг! Смотрите, да смотрите же в бинокль! Это их столб!
Все бинокли устремились в сторону сопки. Сомнения быть не могло. Природа вряд ли создаст такое сооружение.
— Значит, где-то здесь и Золотое ущелье. Кто пойдет? — спросил Усков.
— Я! Я! — воскликнули Петя и Борис одновременна
— Отлично! Но не пойдете ли и вы, Александр Алексеевич? — предложил Усков. — Здесь километров пять — шесть. Захватите Туя.
У самого подножия горы трое разведчиков увидели странное пятно. На большой площади в десять или пятнадцать гектаров снега не было. Как ни в чем не бывало зеленела брусника, серый мох покрывал землю. Тут же рос мелкий, но довольно густой стелющийся кедр, полный зрелых шишек с орехами.
— Странно!.. — пробормотал Орочко. — Очень странно. Был бы это южный склон, тогда бы еще понятно. Но северный?! Почему же здесь стаял снег? И нет зимы…
Маленький ручеек стекал в этом месте со склона. Когда разведчики поднялись чуть выше, ручеек исчез. И сразу началась граница снега.
— Где же вода? — недоуменно спросил Петя. — Вот только была и вдруг ее нет?!
Группа остановилась. Да, ручеек пропал. Агроном спустился чуть ниже. Внезапно он услышал из-под камней слабое журчание. Тогда он сорвал пласт мха, разгреб камни и обнаружил, что ручей выбирается из глубины горы. Вода оказалась теплой. Недоумение рассеялось.
— Теплый ключ! Вот в чем дело! Видите, друзья, здесь повторяется та же история, какую мы наблюдали в долине Бешеной реки. Еще раз подтверждается правота Ускова: мы находимся в центре какого-то вулканического очага. И этот очаг далеко еще не остыл. Теплые ручьи — первое подтверждение. Где-то под гигантской толщей гранитов и всегда мерзлых грунтов живет и бодрствует Вечный Огонь. То ли это подземное море неостывшей лавы, то ли непрестанное выделение тепла каким-нибудь распадающимся радиоактивным веществом — сказать трудно. Но стоит такому ничтожному ручейку пробиться наружу, и зима сразу отступает. Смотрите: теплая вода смыла снег и дала жизнь растениям. Какие чудеса может сделать энергия подземного тепла! Но мы еще вернемся сюда, я не сомневаюсь. Мы придем и в Золотое ущелье, и к первой нашей стоянке у Бешеной реки. Придем с машинами, с людьми, не ограниченные временем. И мы построим поселки, откроем прииски и всерьез займемся этой тайной северной природы.
Через час или полтора люди достигли наконец цели своего путешествия: они увидели столб.
Да, каждому было вполне очевидно, что он создан руками человека. Камни подбирались небольшие, но ровные, кладка правильная, с перекрытиями. Столб имел около трех метров в высоту и сужался кверху.
— Все ясно, — проговорил Орочко. — Это и есть столб Сперанского и Иванова! Отсюда они пошли дальше, вон туда…
Он указал на юго-запад. Все невольно повернулись в этом направлении. Острые шпили вершин, словно древние готические храмы, упирались в облака, которые медленно кружились и кучились среди этого хаотического нагромождения.
— Где-то там Сперанский и погиб! — тихо проговорил Петя.
— Василий Михайлович говорит, что мы обязательно сделаем разведку в пещере, — сказал Борис. — Помните, в дневнике Иванова? Рудное ущелье…
— Не это ли оно? — спросил Петя, указывая вниз, чуть в сторону.
Действительно, там темнело довольно глубокое ущелье.
— А если мы пойдем обратно не по прежней дороге, а по этому ущелью, Александр Алексеевич?
— Можно и так. Кажется, заблудиться негде. Пошли…
В ущелье стены были почти отвесные: словно гору разрубили гигантским топором. Но спуск был найден. Трое разведчиков осторожно пошли по камням, опасливо косясь на хмурые стены.
Борис все чаще и чаще клал себе в рюкзак образцы обнаженных пород.
— Это ру́ды! Стой!.. Вот опять золото, прямо в камне. Ого! Есть и крупицы. Бери, Петя…
Приближались сумерки, когда разведчики вернулись.
— С добычей! — доложил Орочко. — Целая груда образцов. Главное, столб на вершине сопки поставлен людьми. Никаких сомнений! Кроме того, мы прошли Золотым ущельем. Ничего сверхъестественного, если не считать несметных богатств. Но к ним мы, кажется, начинаем привыкать.
На другой день на поиски пещеры вышли Любимов и Петя. За ними увязался Туй.
— Если не вернемся к ночи, не волнуйтесь, — предупредил Любимов. — Значит, заночевали в пещере.
Они довольно быстро вышли на ровное плато, которое Петя видел с горы.
Ущелье уводило их все дальше и дальше, куда-то в самое сердце гор. Было жутко в этой глубокой, необыкновенно тихой каменной щели.
Любимов шел медленно. Он все время молчал и напряженно приглядывался к камням. Петя, наоборот, насвистывал, играл с Туем и много говорил. Но вот он неосторожно зацепил стволами ружья за куст, который прилепился на отвесном откосе, и тотчас же угрожающе загромыхали посыпавшиеся камни.
— Скорей!
Любимов дернул Петю к себе, и они отскочили в сторону. И как раз вовремя. Вот ударил о дно ущелья первый крупный камень, второй, третий, потом они посыпались целым ручьем. Поперек ущелья за какие-нибудь две минуты вырос холм щебня и камней.
— Видишь, что может случиться с неосторожными? Стены ущелья круты и очень опасны. Здесь всюду подстерегает опасность. Выстрели — и сейчас же посыплются и зашумят обвалы и осыпи. Осторожность и еще раз осторожность, мальчик!
Они присели на камни. Любимов достал кисет и закурил.
И внезапно они увидели пещеру!
Любимов быстро поднялся. Вот она… Вход зиял не на дне ущелья, а примерно на высоте двух метров.
— Она! — почему-то шепотом сказал Петя. — Другой такой, наверное, нет! Она, Николай Никанорович. Его пещера!
Разведчики быстро вскарабкались во входной лаз. Зажгли фонари. Когда глаза привыкли и желтый круг света стал расширяться, они увидели серые стены и высокий потолок.
Вдруг Любимов остановился и поднял что-то с пола:
— Смотри, Петя. Обгоревшая ветка… А что, как эту ветку держал Иванов, когда он ходил искать здесь Сперанского?! А вот и следы…
Скоро пещера стала понижаться. Вот она сузилась и — стоп! Дальше хода нет. Впереди — огромная массивная глыба гранита.
— Все! Все ясно, Петя! За стеной — могила Сперанского. И ничего мы больше о нем не узнаем. Страшный конец!..
Петя помолчал, снял шапку и постоял перед немой стеной, как перед могилой.
Когда выходили, ветер выл злобно и натужно. Снег бешено кружился и застилал ущелье так, что даже противоположной стены не было видно. Метель… Дикая октябрьская метель… Она разразилась внезапно и сейчас только набирала силу.
О возвращении в лагерь нельзя было и думать.
— Ночуем здесь, Петя. А там, как говорится, утро вечера мудренее. Что-нибудь придумаем…