Вячеслав Огрызко – Михаил Суслов. У руля идеологии (страница 12)
Вскоре Ройзенман и Суслов вернулись в Москву, а чистка на Урале продлилась ещё полгода.
В феврале 1934 года Кремль разделил ЦКК – НКРКИ на две структуры. Комиссию партийного контроля при ЦК ВКП(б) возглавил второй в партии человек Лазарь Каганович. Комиссия советского контроля при Совнаркоме СССР перешла под начало к Валериану Куйбышеву. Первый орган сосредоточился на проверке исполнения партийных решений, а второй – в основном на хозяйственном контроле.
Перемены коснулись и Ройзенмана. В феврале 1934 года он стал членом Бюро Комиссии советского контроля. Вместе с ним в аппарат новой комиссии перешёл и Михаил Суслов. Какие они получили полномочия, выяснить пока не удалось.
А вскоре Москва направила Ройзенмана для проведения партийной чистки уже на Украину, в Чернигов. Как это надо было понимать? Видимо, в Кремле вновь возникла нужда в осуществлении тайных операций. Скорее всего, официальное назначение Ройзенмана в Комиссию советского контроля выполняло роль всего лишь прикрытия. Убежден, что главным для него по-прежнему оставалось выявление оппозиции Кремлю и источников ее финансирования.
Почему же на сей раз Ройзенман был послан не за рубеж, не во Францию или Германию, и даже не в крупные индустриальные регионы, скажем, не в Донбасс? Наверное, потому, что Кремль столкнулся с новыми угрозами. В целом ряде районов Украины стали набирать силу национализм и католицизм.
«Правда» 7 июля 1934 года напечатала статью Ройзенман «Первые уроки чистки партийной организации Черниговщины». В ней говорилось, что партячейки области оказались «густо засорены националистами». Национализм, по мнению партийного чистильщика, пустил глубокие корни в Нежинском пединституте и в сельских школах.
В какой-то момент Ройзенман вызвал в Чернигов и Суслова. Правда, верный своей манере, старался его нигде не светить. Видимо, тот выполнял какие-то деликатные миссии, которым любая публичность была противопоказана.
В Чернигове Суслов на ходу учился работать по-новому. Ему было ясно, что в том районе Украины никакие репрессии повернуть простой народ к советской власти не могли. Следовало искать компромиссы.
Из Чернигова в Москву Суслов вернулся, видимо, осенью 1934 года. А 1 декабря 1934 года в Ленинграде убили Сергея Кирова. Вечером того же дня Суслов был вызван в Кремль к Сталину. В кабинете вождя на тот момент уже находились все члены Политбюро и нарком внутренних дел Ягода. Суслов вошёл к Сталину вместе с главным редактором журнала «Большевик» А. Стецким, редактором «Правды» Л. Мехлисом и редактором «Известий» Н. Бухариным и пробыл у вождя десять минут. Для чего он понадобился Сталину?
Ещё раз смотрим, кто вместе с ним появился в кремлёвском кабинете вождя: три руководителя главных печатных органов страны. Может, Сталин собирался поручить им подготовку материалов об убийстве Кирова для печати? Но при чём тут Суслов? В 1934 году он к руководству советской печатью никакого отношения не имел. Вряд ли Сталин собирался что-либо поручать Суслову и по линии Комиссии советского контроля. В этой комиссии было немало людей рангом повыше Суслова. Значит, Суслов неофициально имел на тот момент больше полномочий, нежели его прямые начальники по линии КСК. Но какие? И что всё-таки вождь хотел ему поручить?
А 25 января 1935 года страна узнала о новой трагедии: неожиданно умер руководитель Комиссии советского контроля Куйбышев. Официально утверждалось, что известный большевик скончался от закупорки тромбом правой коронарной артерии сердца. Но в коридорах шептались, что в реальности Куйбышева то ли убили, то ли отравили. А за что? Вряд ли за частые загулы. Тут было огромное поле для различных слухов.
Политбюро перераспределило подгруппы в Комиссии советского контроля 27 февраля 1935 года. Ключевую группу по оргвопросам возглавил З. Беленький. Вопросы внешней торговли перешли к другому бывшему подчинённому Ройзенмана В. Карпову, которого перед этим отозвали из Берлина. Самому Ройзенману досталась группа внутренней торговли.
Суслова эти перемены настолько насторожили, что он попытался сменить место работы: «Имею большое желание вернуться на преподавательскую работу, где я мог бы принести больше пользы для нашей партии»[42].
Против выступил Ройзенман. В мае 1935 года он в дополнение к группе внутренней торговли получил пост одного из заместителей председателя Комиссии советского контроля и значительно расширил зону своей деятельности. Видимо, ему вновь для чего-то понадобился и Суслов.
Новые перемены произошли осенью 1935 года. С одной стороны, Политбюро освободило Ройзенмана от обязанностей руководителя группы внутренней торговли и кооперации КСК. Он остался только зампредом КСК. С другой – Кремль тогда же санкционировал создание некоей секретной комиссии при Бюро главного контрольного советского органа из восьми человек, во главе которой был поставлен… да, именно Ройзенман.
Посмотрим, кто еще вошёл в эту тайную группу.
Иван Богданов. В Комиссии советского контроля (КСК) он под руководством Михаила Ошвинцева занимался лесной и бумажной промышленностью, а до этого изучал состояние торговли и рабочего снабжения в стране.
Иван Москвин. Когда-то он в аппарате ЦК руководил орграспротделом и, по слухам, дал дорогу будущему карателю старой гвардии Николаю Ежову. В КСК ему были поручены вопросы машиностроения. К слову, позже его обвинили в принадлежности к масонам.
Амаяк Назаретян. С весны 1922 по март 1924 года он ходил в помощниках Сталина. Но ещё важнее то, что весной 1934 года ему было поручено курировать в КСК административные учреждения, то есть правоохранителей. А через год на него замкнулись уже все оргвопросы по КСК.
Михаил Ошвинцев. Формально в аппарате КСК он являлся начальником Богданова. Но обратим внимание, что в своё время Ошвинцев был председателем Уральского облисполкома – как раз в тот момент, когда на Урале по поручению Кремля проходила масштабная чистка под руководством Ройзенмана. По некоторым данным, тот явно благоволил Ошвинцеву и в перспективе надеялся заменить им тогдашнего хозяина Урала Кабакова.
Владимир Романовский. Это был специалист в области связи, имевший обширные контакты в военных кругах. В КСК он потом руководил группой военного контроля.
Фёдор Сулковский. С марта 1934 года возглавлял в КСК группу финансов и учёта. Кстати, Суслов одно время вместе с его женой Р.Я. Бешер учился в аспирантуре РАНИОН.
Чем конкретно занялась эта комиссия, выяснить пока не удалось. В архивах какие-либо материалы, связанные с её работой, отсутствуют. Возможно, они где-то и есть, но до сих пор не рассекречены. Косвенные данные указывают на то, что группа Ройзенмана должна была проверить по всем линиям руководство спецслужб и разведки, а также армейскую верхушку. А чтобы усыпить бдительность чекистов и военных, Ройзенман вскоре официально к своей должности заместителя председателя Комиссии советского контроля получил в нагрузку пост руководителя специально созданной со штатом в 11 человек новой группы – строительства и стройматериалов.
Если Сталин действительно хотел бы поручить Ройзенману надзор за стройками, то зачем он тогда дал ему целую комиссию из кураторов административных, военных и финансовых органов? Наверняка группа строительства появилась в КСК для отвода глаз. Ройзенман должен был в первую очередь разобраться со спецслужбами и с армией.
Примечательно, что в секретную группу не вошли ни куратор внешней торговли В. Карпов, ни руководитель заграничной инспекции Н. Петруничев.
А что Суслов? До сих пор неизвестно, предложил ли Ройзенман ему техническое или какое-то иное сопровождение работы секретной группы или оставил его старшим контролёром в группе внутренней торговли, которой с октября 1935 года руководил Я.И. Гиндин. Сам Суслов никогда и нигде не пояснял, чем он конкретно занимался в КСК. Если у кого возникали вопросы, он отсылал к своим бывшим кураторам: «Партийную и советскую работу мою за это время (с 1934 по 1936 год. –
Ещё с начала 1936 года Ройзенман, видимо, в силу тяжёлой болезни, от многих дел в КСК стал отходить. Крылов постоянно отстаивать Суслова перед новыми руководителями КСК, вероятно, тоже не мог. Не поэтому ли Суслова всё чаще посещали мысли о возвращении к учёбе или к преподавательской работе?
Глава 4
Перевод на Северный Кавказ
При уходе из Комиссии советского контроля Суслов получил справку: «Тов. Суслов М.А. работал в Комиссии Советского Контроля при СНК СССР в должности контролёра с окладом 650 руб. в месяц с 24 апр. 1931 г. по 13 августа 1936 г. Уволен с работы вследствие перехода на учёбу в ИКП»[44].
Подписал документ председатель КСК Николай Антипов.
Позже стало ясно, что Суслов поступил весьма дальновидно. Во-первых, уже в сентябре 1936 года Политбюро упразднило заграничную инспекцию КСК, с которой Суслов был тесно связан. Потом власть взялась за многих ответственных сотрудников аппарата КСК, с кем Суслову нередко приходилось иметь по работе контакты. Ошвинцев, Назаретян и Гиндин были объявлены вражескими агентами. Сулковскому не простили того, что его отец когда-то служил полицейским приставом в бывшей Ковенской губернии. Карпову вменили в вину исполнение поручений Рудзутака по закупке оружия…