Вячеслав Никонов – История Российская. Возвращение. 1991–2025 (страница 2)
Братьев этапировали в Дмитровский исправительно-трудовой лагерь (Дмитлаг), где они участвовали в строительстве канала им. Москвы в районе подмосковного Талдома. Их семьи жили там же в бараке. Получив досрочное освобождение в сентябре 1936-го, Николай Ельцин вместе с семьей возвратился на Урал, в Березники, где шло ударное строительство Березниковского калийного комбината.
«Отец завербовался на стройку рабочим. Поселили нас в барак – типичный по тем временам, да и сохранившийся кое-где еще и сегодня – деревянный, дощатый, продуваемый насквозь, – вспоминал Борис Николаевич. – Общий коридор и 20 комнатушек, никаких, конечно, удобств, туалет на улице, на улице же и вода из колодца. Дали нам кое-что из вещей, мы купили козу. Уже родился у меня брат, родилась младшая сестренка. Вот мы вшестером, вместе с козой, – все на полу, прижавшись друг к другу, и спали…
Мать, которая с детства научилась шить, работала швеей, а отец рабочим на стройке… А у отца характер был крутой, как у деда. Наверное, передалось это и мне… Постоянно из-за меня у них с мамой случались споры. У отца главным средством воспитания был ремень, и за провинности он меня здорово наказывал… Лежу, рубаха вверх, штаны вниз, надо сказать, основательно он прикладывался… Я, конечно, зубы сожму, и ни звука, это его злило, но все-таки мама врывалась, отнимала у него ремень, отталкивала, вставала между нами. В общем, она была вечной защитницей моей».
В 1944 году Николай Ельцин вспомнил свои плотницкие навыки и построил для семьи дом. Имевшихся в нем четырех комнат и кухни хватило, чтобы разместиться вместе с приехавшими в 1945 году из Серова Старыгиными. Об этом Ельцин в автобиографии не пишет, упомянул только, что в бараках они прожили десять лет (на самом деле – шесть).
Борис Николаевич не был выходцем из самых низов, как он отметил в своих воспоминаниях. «Отец его принадлежал к заводскому начальству, и то, что по молодости он был арестован (тогда брали часто и много, а Николай Ельцин был сыном кулака), не сказалось на его дальнейшей карьере, – пишет биограф. – Семья Ельциных относилась к советскому среднему классу, ориентированному на социальное продвижение и получение высшего образования».
Учился в школе Ельцин хорошо. «Своей активностью, напористостью я выделялся среди ребят, и так получилось, что с первого класса меня избирали старостой класса. С учебой всегда было все в порядке – одни пятерки, а вот с поведением – тут похвалиться мне труднее, не один раз я был на грани того, что со школой придется распрощаться».
Некоторые следы бурного детства можно было разглядеть у Ельцина и впоследствии. Например приплюснутый, как у боксера, нос, оставшийся после молодецкой кулачной забавы – стенка на стенку. «У меня переносица до сих пор как у боксера – оглоблей саданули. Упал, думал, конец, все потемнело в глазах. Но ничего, все-таки очухался, пришел в себя, дотащили меня до дома». Или знаменитая трехпалость – результат неосторожного обращения с гранатой: «Война, все ребята стремились на фронт, но нас, естественно не пускали. Делали пистолеты, ружья, даже пушку. Решили найти гранаты и разобрать их, чтобы изучить и понять, что там внутри». Разобрал…
В школе Ельцин начал активно заниматься спортом. Его пленил волейбол, готов был играть целыми днями напролет.
Каждое лето подрабатывал. «Мы с мамой каждое лето уезжали в какой-нибудь ближайший совхоз: брали несколько гектаров лугов и косили траву, скирдовали, в общем, заготавливали сено: половину колхозу, половину себе».
После девятого класса отправился с друзьями в путешествие, после которого, наглотавшись болотной воды, пролежал в больнице почти три месяца с брюшным тифом. Из-за этого в десятом, выпускном классе, «практически ни разу за парту не сел… К счастью, знали меня как чемпиона города среди школьников по нескольким видам спорта, чемпионом области по волейболу. Короче, разрешили сдать экстерном, – правда, всех пятерок мне не удалось получить, по двум предметам поставили четверки». С таким багажом Ельцин поступал в институт.
«Можно по-разному относиться к нашему герою, но нельзя не признавать одного: Ельцин сделал себя сам… Что же до судьбы, которая неизменно удачно складывалась у него, точно волшебный путеводный клубок, вела вперед, к славе и почестям, так и судьба тоже не дура – она выбирает не всякого», – замечает даже жесткий критик Ельцина Александр Евсеевич Хинштейн.
Президент России Борис Ельцин с председателем Верховного Совета России Русланом Хасбулатовым в президиуме съезда народных депутатов. 10 июля 1991 года
©
Ельцина увлекла профессия строителя, «наверное потому, что я и рабочим уже поработал, и отец строитель, а он к тому моменту кончил курсы мастеров и стал мастером, начальником участка».
В сентябре 1949 года поступил в Уральский политехнический институт (УПИ) в Свердловске на специальность «промышленное и гражданское строительство». «Началась студенческая жизнь: бурная, интересная, – вспоминал он. – С первого курса окунулся в общественную работу. По линии спортивной – председатель спортивного бюро, на мне – организация всех спортивных мероприятий». Весной 1952 года Ельцин взял академический отпуск по болезни (ангина и ревматическая лихорадка) и прервал обучение на третьем курсе.
Получал в основном пятерки, хотя очень много времени отнимали тренировки, поездки на соревнования. «Диплом пришлось писать вместо пяти месяцев всего один: был все время в разъездах, шло первенство страны, самый его разгар, команда переезжала из города в город. Когда вернулся в Свердловск, остался месяц до защиты. Тема дипломной работы – “Телевизионная башня”». (Про телебашню придумал или запамятовал, тема была другая.)
Окончив вуз в 1955 году, Ельцин работал мастером ВИЗстроя Северского стройуправления, которое через год переименуют в трест Уралтяжтрубстрой.
«Как всякому выпускнику вуза, мне предложили должность мастера на строительстве промышленных объектов. Я сказал, что мастером пока работать не пойду… Я решил для себя, что год посвящу тому, чтобы освоить 12 строительных специальностей. Каждый месяц – по одной. Месяц я проработал с другими рабочими в бригаде каменщиков, вел кирпичную кладку – сначала простую, потом посложнее. Работал не по одной смене, а полторы-две для того, чтобы быстрее наработать опыт».
В 1957 году был назначен прорабом, в 1958 году – старшим прорабом, в 1960 году – главным инженером строительного управления треста «Южгорстрой», в 1961 году – начальником стройуправления. «Кидали меня на разные объекты. Строил промышленные цехи Уралхиммаша, железобетонный завод, цехи Верх-Исетского завода, вспомогательные объекты, общежития, жилье, Дворец культуры, детсады, школы, интернаты – в общем, много».
В марте 1961 года вступил в кандидаты в члены партии. В 1963 году назначен главным инженером, в 1965 году – директором Свердловского домостроительного комбината. «Так, достаточно молодым, в 32 года, я стал руководителем очень крупного комбината».
В 1963 году на XXIV конференции партийной организации Кировского района Свердловска Ельцина избрали делегатом на городскую конференцию КПСС. На XXV районной конференции избран членом Кировского райкома КПСС и делегатом на Свердловскую областную конференцию КПСС
В 1968 году Ельцина перевели на работу в Свердловский обком КПСС. «14 лет проработал на производстве – и вдруг предложение возглавить отдел обкома партии, отдел строительства, – вспоминал он. – Сильно этому предложению не удивился, я постоянно занимался общественной работой. Но согласился без особого желания».
Эдуард Россель, который потом много лет будет возглавлять Свердловскую область, вспоминал опыт работы с Ельциным: «В 1974-м начал работать вплотную. Он был еще заведующим отделом обкома по строительству. Могу вам сказать, что в принципе я почти один выжил около него. Он был очень жесткий человек. А меня не трогал. Хотя я ему насолил».
Человеком, который прокладывал и проложил Ельцину путь к вершинам власти был первый секретарь Свердловского обкома партии Яков Петрович Рябов. В 1975 году с его подачи Ельцин был избран секретарем Свердловского обкома КПСС, ответственным за промышленное развитие.
Примерно через год его направили на месячные курсы в Москву в Академию общественных наук при ЦК КПСС. И в это время новым секретарем ЦК, которому вместо маршала Дмитрия Федоровича Устинова предстояло курировать военно-промышленный комплекс, был избран Рябов. На освободившуюся должность он предложил не кандидатуру второго секретаря обкома Коровина, а секретаря по промышленности Ельцина, что было очевидным нарушением субординации.
Вопрос был решен уже на следующий день. Утром 27 октября 1976 года Ельцина срочно вызвали в ЦК, где он прошел собеседование сразу у трех секретарей ЦК – Капитонова, Кириленко и Суслова, а затем в сопровождении Капитонова и Рябова предстал «пред светлые очи» Леонида Ильича Брежнева. Тот выбор одобрил, и 2 ноября 1976 года на пленуме Свердловского обкома партии первый заместитель заведующего орготделом ЦК Разумов сообщил, что, в связи с переходом Рябова на другую работу, первым секретарем Свердловского обкома партии рекомендуется Ельцин.