Вячеслав Никонов – История Российская. Союз Советских Социалистических Республик. 1917–1991 (страница 4)

В большевиках почувствовали людей, способных создать сильную власть. Они имели дело не с функционирующей государственной системой, разрушенной Временным правительством, а с анархией.

Захват власти не выглядел как чистый произвол. Большевики синхронизировали его со Съездом Советов, тем самым придав своей власти видимость законности. Ведь во время двоевластия народ привык к тому, что Совет выступал против правительства или исправлял его решения. Легитимность, прикрытая традициями и приемами двоевластия, была лучше, чем никакая.

Все принятые декреты считались временными и подлежали утверждению Учредительным собранием. Уже на первом своем заседании СНК подтвердил, что выборы в него пройдут в назначенный срок – 12 (25) ноября. Большевики, по существу, сделали лишь заявку на власть, которую еще нужно было подтвердить.

Партия опиралась на основательную подготовку к насильственному перевороту: боевые дружины вооруженных рабочих, нелегальные партийные организации и печать, нелегальные большевистские организации в армии и в военно-морском флоте. Сыграл свою роль и фактор лидерства.

Октябрьскую революцию невозможно объяснить без Ленина и той организации революционеров, с помощью которой он перевернул Россию. Полагаю, без него Октябрьской революции действительно могло бы и не случиться. Это Ленин всех торопил, гнал, вел на бой.

После многолетнего простоя в эмиграции Ленин в 1917 году оказался в органичной для него стихии борьбы.

Владимир Ильич Ленин на празднике войск Всевобуча (Всеобщее военное обучение). Первомайская демонстрация. Красная площадь. 1919 год

© А.А. Левицкий / РИА Новости

Когда потребовалось управлять, Ленин проявил себя как беспощадный прагматик, считающий себя вправе прибегать к любым методам, включая насилие, для удержания власти.

Под стать вождю была и его партия, которая напоминала скорее тайный орден, нежели партию в общепринятом смысле этого слова. Их было немного – 240 тысяч в октябре 1917 года. Но никто другой не располагал большей организованностью и готовностью к самопожертвованию, что отмечали многие современники, вовсе им не симпатизировавшие. «Их нервы крепки. Нет прекраснодушия; вместо него здоровая суровость примитива. Нет нашей старой расхлябанности; ее съела дисциплина, проникшая в плоть и кровь. Нет гамлетизма; есть вера в свой путь и упрямая решимость идти по нему», – подтверждал кадет Николай Васильевич Устрялов.

Большевизм не имел бы успеха, если бы не был созвучен общественным настроениям, ожиданиям, корневым стереотипам массового российского сознания.

И на первых порах с правительством Ленина почти некому было бороться. Да и никто не спешил бороться, поскольку существовала стойкая уверенность, что большевики – калифы на час и продержатся максимум до Учредительного собрания. Продержались 74 года.

Ленин и большевики проводили политику, не имевшую прецедентов в мировой истории.

Отбросив институты представительной, парламентской демократии, они двинулись к установлению однопартийной «диктатуры пролетариата». Провозгласив власть Советов и создав новые органы государственной власти, большевики поставили в центр политической системы даже не упоминавшуюся в Конституции партию, которую позднее Сталин не без оснований сравнит с орденом меченосцев.

Провозгласив право всех наций на самоопределение вплоть до отделения (чем многие народы не преминули воспользоваться), большевики одновременно замахивались на советизацию в глобальном масштабе.

Диктатура пролетариата

Ленинизм был плодом, полученным в результате прививки марксизма к дереву российских традиций и ментальности, и носил на себе неизгладимый отпечаток самого автора.

Ленин добавил к учению Маркса – Энгельса достаточно много. Учение об империализме как высшей стадии капитализма, учение о государственно-монополистическом капитализме, который создавал «все материальные предпосылки для перехода к социализму». И, конечно, Ленин довел до логического завершения идею о диктатуре пролетариата, которую сам он считал центральной в марксизме.

Марксизм и ленинизм изначально были учениями антигосударственническими. Ведь «государство – это есть машина для поддержания господства одного класса над другим». Цель социализма – в отмирании государства. Он отрицал идею демократии как таковой. «Демократия – формальный парламентаризм, а на деле – беспрерывное жестокое издевательство, бездушный, невыносимый гнет буржуазии над трудовым народом».

В условиях мировой войны демократия себя полностью исчерпала. Это создало предпосылки для установления власти Советов, которую Ленин называл «более высоким типом демократизма, разрывом с буржуазным искажением его, переходом к социалистическому демократизму и к условиям, позволяющим начать отмирать государству». Те же Советы, которые он называл высшим воплощением демократии, выступали одновременно инструментом диктатуры. «Советы – это русская форма пролетарской диктатуры».

Рабочий класс, которому марксизм отводил в истории особую роль, и должен быть обеспечить диктатуру. Как? Ленин был уверен: «Великие вопросы в жизни народов решаются только силой». Почему так? «Подавление необходимо потому, что буржуазия окажет всегда бешеное сопротивление ее экспроприации». Существуют ли какие-либо законодательные рамки для диктатуры? Нет. «Революционная диктатура пролетариата есть власть, завоеванная и поддерживаемая насилием пролетариата над буржуазией. Власть, не связанная никакими законами». Но ради чего все это насилие? Во имя построения социализма, а затем и коммунизма. Но как они выглядят? Ленин точно не знал: «Ничего тут не выдумаешь, кроме того, что тогда будет осуществлен принцип – от каждого по способностям, каждому по потребностям… Дать характеристику социализма мы не можем; каков социализм будет, когда достигнет готовых форм, мы этого не знаем, этого сказать не можем».

Главный смысл социализма на ранней стадии Ленин видел в ликвидации товарно-денежных отношений и в уничтожении собственности. Это предлагалось стране, где собственниками были не только имущие элиты, но и крестьянство, составлявшее 85 % населения, а не обладавший собственностью пролетариат (а были и более чем обеспеченные рабочие) составлял подавляющее меньшинство населения.

Как отобрать у людей их собственность – дома, квартиры, землю, фабрики, станки, автомобили, деньги, банковские счета, акции, «излишки» одежды, скота, еды и т. д.? Ленин отдавал себе отчет, что сделать это можно только силой оружия, террора и принуждения. Поскольку экспроприировать предстояло подавляющую часть населения страны, бешено сопротивлялась далеко не только буржуазия.

Уничтожение собственности позволит выполнить и другое предназначение первой фазы коммунистического общества – уничтожение классов. Работать нужно заставить всех. «Кто не работает, тот не ест» – это социалистический принцип. «Все граждане превращаются здесь в служащих по найму у государства, каковым являются вооруженные рабочие. Все граждане становятся служащими и рабочими одного всенародного, государственного “синдиката”. Все дело в том, чтобы они работали поровну, правильно соблюдали меру работы, и получали поровну… Все общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством платы».

Но как же заставить всех трудиться? «Тысячи форм и способов практического учета и контроля за богатыми, жуликами и тунеядцами должны быть выработаны и испытаны на практике самими коммунами, мелкими ячейками в деревне и в городе, – доказывал Ленин. – Разнообразие здесь есть ручательство жизненности, порука успеха в достижении общей единой цели: очистки земли российской от всяких вредных насекомых, от блох – жуликов, от клопов – богатых и прочее и прочее. В одном месте посадят в тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы… В другом – поставят их чистить сортиры. В третьем – снабдят их, по отбытии карцера, желтыми билетами, чтобы весь народ, до их исправления, надзирал над ними, как за вредными людьми. В четвертом – расстреляют на месте одного из десяти, виновных в тунеядстве. В пятом… Чем разнообразнее, тем лучше».

Очевиден и прагматизм Ленина, его способность действовать по обстоятельствам вне марксистской схемы. Он повторял: «Наша теория не догма, а руководство к действию». Когда основателю советского государства приходилось выбирать между буквой учения и императивами политического выживания, он без колебаний приносил в жертву учение.

Он явил собою тип нового интеллигента-марксиста: беспощадного прагматика, считающего себя вправе прибегать к любым методам, чтобы удержать власть для реализации своих – мягко говоря, весьма экстравагантных идей.

Это проявилось в первых декретах Советской власти.

Первоначальная политика большевиков определялась установками на «штурм неба» – непосредственный переход к социализму. За моментальное построение нового общества активно выступали «левые коммунисты» во главе с Николаем Ивановичем Бухариным, профсоюзы, фабзавкомы, левые эсеры.

Первые ленинские декреты в социально-экономической сфере носили даже не социалистический, а популистский характер.

29 октября (12 ноября) 1917 года был подтвержден 8-часовой рабочий день – уже существовавший. 8 (21) ноября вдвое увеличили пенсии инвалидам труда. Было введено государственное страхование: 13 (26) декабря – по безработице, а 22 декабря (4 января) – по болезни. Источники финансового обеспечения этих масштабных программ, как и последующих, определены не были.