Вячеслав Нескоромных – Стойкие маки Тиит-Арыы (страница 5)

Нестор обожал опереточные сюжеты: чтобы так, все на надрыве чувств вершилось, − вовсе не беда, что несколько фальшиво, ‒ зато красочно, зато весело и был обязательно, ну не то, чтобы обман, но иллюзия, неиссякаемая интрига. К этому привила ему интерес маменька, дочь председателя уездного дворянского собрания, вынужденная терпеть брак с обычным торговцем. Но что поделаешь? Титулом сыт не будешь.

После вольницы, что сопровождала жизнь Нестора с тех пор, как его изгнали с позором из учительской семинарии в Тифлисе, наступили времена непростой службы. Тогда его, еще мальчишку, отец выпорол и отдал служить в армию. Солдатчина не пошла на пользу отпрыску, но вернувшись со службы, Нестор по настоянию отца все же вернулся в семинарию. Скоро, однако, был снова изгнан за неподобающее поведение и распространение «крамольной», надо полагать революционной литературы.

Тянуло Нестора в театр. Если бы не горячее боевое сердце, которое желало кипеть в борьбе, вышел бы из Нестора незаурядный актер. Но время и характер куют личность и, не теряя своего увлечения, стал Нестор революционером и разбойником. Где та грань, где заканчивался первый и начинался второй персонаж, даже он не мог определить точно.

Еще в Кутаиси, совсем молодым участвовал Нестор в театральных постановках в качестве актера. Нравилось Нестору преображение, нравилось быть на сцене активным, громким, заметным. В это же время, как член партии эсеров, Нестор принимал активное участие в партийной работе. Так между делом, то есть между спектаклями и репетициями, ходил творить особые партийные дела, а потом, наложив грим, вечером выходил на сцену.

Более всего Нестор склонялся к боевым действиям и эксам, как это называли − экспроприациям, не признавая разбоем, бандитизмом и смертоубийством насилие, а по сути, чистой воды уголовщину и террор. Эксы заключались в грабежах банков, ювелирных салонов и чаще всего сопровождались самым примитивным разбоем с нападением, стрельбой и убийствами охранников и служащих банков. Доставалось и случайным зевакам. В такие минуты, перешагивая убитых и покалеченных случайных прохожих, совесть Нестора порой мучила. Успокоил молодого революционера старший его знакомец из боевого отряда по кличке Коба: нескладный – тощий и низкорослый, заросший щетиной, рябой, с копной черных жестких волос, растущих густо, чуть ли не от глаз. После дела, в котором пришлось пострелять, Коба вышагивая рядом, кивнув на убитого, лежащего в луже крови прохожего, скривился и бросил по-русски со страшным акцентом:

− Лэс рубит взалса, щэпки считат смисла нэту.

Странно было это слышать от бывшего семинариста Тифлисской духовной школы, в которой учился несколько позже Кобы и сам Нестор. Выходило так, что не сумел авторитетный духовник Кавказа Христофор Чарквиани воспитать в слушателях основ милосердия.

Однажды, сразу после спектакля Нестор прибыл на место очередного экса в костюме только что сыгранного им героя. В парике, с бородой, в ярком костюме Нестор привел в полный восторг своих сотоварищей, напугал охрану банка. Банк тут же и ограбили и так совершенно сбили с толку полицию своим внешним видом. По ходу экса Нестор успел, и часть текста из спектакля проговорить перед изумленными сотрудниками банка, прохаживаясь, словно на сцене и рассматривая через пенсне, трясущихся от страха людей.

Такой ход стал знаковым и часто использовался Нестором в дальнейшем.

Как-то планировалась атака на банк, а несколько позже был назначен спектакль в театре, в котором был занят Нестор. Чтобы не срывать своего участия в спектакле Нестор приехал на экс уже в костюме и гриме. А играл он в постановке престарелого чиновника в черном старомодном сюртуке и с пышными усами-бакенбардами.

Дело в банке было сделано и следовало быстро уходить, но так вышло, что боевик, которому было поручено подогнать пролетку после экса, замешкался и опоздал. Когда Нестор с товарищем выскочил из банка с мешком купюр, пролетки на месте не оказалось. Нестор, не мешкая кинулся наперерез карете, в которой прекрасная дама в шляпке с вуалью и с мужем ехали как раз в театр. Господа социалисты-революционеры предложили паре поначалу покинуть карету, но дама, нимало не тушуясь, объявила, что она в вечернем платье, спешит в театр и не собирается уступать карету старому индюку.

Что оставалось делать?

Нестор расхохотался, явив миру крепкие молодые зубы и стало понятно, что это актер, − человек, который играет чужую роль.

− Так вы актер и едете в театр? – изумилась дама.

− Да, − нашелся Нестор и тут же предложил подкинуть его с товарищем к театру.

По прибытии, несмотря на присутствие перетрусившего мужа, Нестор помог даме выйти из кареты и сопроводил галантно до гардероба. Когда Нестор вышел на сцену, он высмотрел в зале свою попутчицу и вдохновенно играл для нее.

Успех был полным.

Зал шумно приветствовал молодого актера, не предполагая, что всего чуть более часа назад он ограбил банк на десятки тысяч рублей и теперь разыскивается полицией по всему городу. Искать грабителя среди театральной труппы в голову никому не могло прийти, а Нестор в театре, где отдыхал от будней шеф городской жандармерии, чувствовал себя в полной безопасности.

Позже, прекрасная дама прислала в театр короткое письмо:

«Милостивый государь! Вы настолько дерзки и талантливы, что было бы опрометчиво нам с Вами не встретиться. Сегодня после обеда имею честь пригласить Вас. Ул. Подгорная, 7».

И они встретились.

Нестор, понимая, что дама замужем, прибыл, стараясь быть незамеченным.

Теперь все, что происходило тогда, вспоминалось как далекий сон, грезы, от которых осталось послевкусие аромата духов, нежность первых поцелуев, податливость красивой женщины и ее непреклонный характер. Она вертела мужем, как желала, пришлось повертеться и Нестору. Что, впрочем, мог ждать он − еще совсем мальчишка от красивой взрослой женщины, которая сама выбирает мужчину и шлет ему прямое, как полет стрелы, письмо.

Те давние отношения, так странно начавшаяся любовь, запомнились Нестору и как знать, что бы могло случиться еще между ними, если бы не бегство из Кутаиси и скорый арест.

Быть на публике, быть в центре внимания для Нестора всегда было заманчиво. Даже в суде он ждал, готовил свое выступление и превращал его в яркую театральную миниатюру: играл роль обличителя, гримасничал, преувеличивал, частенько просто врал, рассказывая о своих делах и всегда находя им оправдание. Особенно яркое выступление случилось после ареста за участие в Гурийском восстании в 1905 году. Об этом событии написала пресса, и Нестор превратился в лидера-вдохновителя революционной борьбы и грозой прокурора.

После Гурийских событий сослан был Нестор в Сибирь, − не смог ни откупиться, ни убежать от жандармов, крепко севших ему на хвост.

В Иркутске, первым делом Нестор наведался и поступил в театр. Здесь его оценили сразу: яркий, фактурный мужчина, умеющий импровизировать на сцене, увлечь публику всегда востребован. Удавались горячему грузину характерные, достаточно сложные роли. Он явно рос в актерском мастерстве, но улица, борьба увлекали его более, вели в иную от искусства сторону. Хотелось по молодости лет быть независимым, состоятельным и успешным, вершить судьбы, менять мир по своему усмотрению.

И в Иркутске Нестор применял свои актерские способности при проведении операций по ограблению банков: умело переодевался, использовал грим и был практически неуловим. И чаще всего, идя на «новое дело», Нестор преображался, − прикидывался то горбатым, то хромым. За все время активной революционной работы его бывало, не раз арестовывали, но практически никогда не могли предъявить обвинения из-за отсутствия веских улик и отпускали после небольшой отсидки. Очные ставки с пострадавшими лицами и очевидцами никак не подтверждали, что именно этот молодой, яркий грузин – злодей, налетчик и грабитель.

Многое сходило с рук Нестору, а в уголовном мире Иркутска скоро стал почитаться за своего.

Здесь в Сибири борец с властью освоил новую для себя затею, – изготовление фальшивых денег. Нашел пару художников из театрального окружения, знающего специалиста из ссыльных и наладил выпуск дензнаков. Купюры удавалось удачно сбывать, а авторитет Нестора в уголовном мире стал необычайно велик. Его даже хотели сделать авторитетным вором, чтобы правил уголовной средой в городе. Может оно так бы и случилось при мирной жизни, да грянули октябрьские события в Петербурге. Нестор, уловив, что время пришло, сколотил первый свой боевой отряд анархистов и совершил нападение на известный по всей России Александровский централ, в котором сидело несколько сотен заключенных – по большей части уголовников со всех уголков Империи.

Так бывший семинарист, эсер-боевик, красный анархист преобразился в командира красного интернационального отряда, отличившегося в боях с армией Колчака в Прибайкалье. Сразу после разгрома Сибирской армии войсками Тухачевского, ареста и расстрела Колчака, передачи большевикам остатков золотого запаса канувшей в прошлое Империи, Нестора заметили и пригласили в Москву.

Ленин на Нестора произвел особое впечатление: маленький, показалось с огромной лысой головой, рыжеватый крепкий как гриб-боровик с прищуром глаз, что буравили тебя насквозь.