Вячеслав Нескоромных – Казус мнимого величия (страница 1)

Вячеслав Нескоромных

Казус мнимого величия

Первое кругосветное плавание российских моряков на шлюпах «Надежда» и «Нева» имело начало из Кронштадта летом 1803 года и завершилось ровно через три года. Два корабля, прикупленные в Англии, с командами русских матросов, набранных с военных кораблей, и офицеров, которые в основном были из прибалтийских немцев, совершили великое плавание, претерпев многие шторма и выдержав шквалы трех океанов. Это не смутило духа моряков, ведомых Иваном Крузенштерном (Адам Иоганн фон Крузенштерн), но, как всегда, среди величия духа достойных личностей, которые вершат историю, встречаются люди, для которых важно оказаться во главе этих процессов ради удовлетворения собственных амбиций. Иногда выходки людей-авантюристов не только мешают, но и способны уничтожить начинание, подставив подножку и толкнув в спину того, кто несёт, собрав силы все тяготы по скользкому пути созидания. Такова и история плавания российских моряков, которым довелось пережить интриги неких особ, чьё мнимое величие требовало подтверждения, но ничего более, как казус исторического события, не оставило в памяти. Тем не менее, история подкидывает свои фортеля, когда что-то вдруг переоценивается и даёт новые краски. Так и с камергером Николаем Резановым, отметившегося странными, зловредными действиями во время кругосветного плавания и посольства в Японию, в управлении Русской Америкой, которые едва не вызвали военного столкновения держав. Тем не менее, сегодня в Красноярске можно видеть величественный памятник камергеру, командору масонского ордена Н. П. Резанову, установленный в честь 200-летия плавания российских моряков вокруг света в 2007 году. Это ли не казус, если учесть, что такого плавания он не совершал, а скорее стал помехой и был даже готов прекратить великий подвиг российских моряков данным ему положением? Невозможно не упомянуть в данном контексте и великое произведение – рок-оперу «Юнона и Авось», ставшее вехой литературно-музыкального искусства конца прошлого века и поныне популярного, героем которого стал камергер Резанов. Память человеческая избирательна, склонна к эмоциональному нерациональному восприятию действительности, но факты упрямы, ибо только свершенное нами имеет цену.

КАЗУС МНИМОГО ВЕЛИЧИЯ

I

Поручик лейб-гвардии Измайловского полка Николай Резанов, полный сил и мужских амбиций, был горд службою в личной охране императрицы Екатерины Великой.

Будучи приписан к армейской службе в свои младые четырнадцать лет, Коля периодически появлялся в полку, занимаясь в основном домашним образованием под попечением маменьки. К семнадцати годкам, продемонстрировав статность и тактичность обхождения, Николай был переведён в гвардейцы в чине сержанта по протекции брата отца Ивана Гавриловича, сенатора и влиятельного петербургского чиновника.

Николай проявил с детства способности к гуманитарному образованию, а лучше всего ему давались иностранные языки, а еще танцы и манеры обхождения. Не отличаясь крепким характером и способностями к технике фехтования и стрельбе из пистолетов, Николай Резанов брал умением тактично общаться и быть посредником во всяческих острых спорах. Эти его способности дали ему возможность прославиться в качестве говорливого адвоката среди задиристых приятелей.

И вот теперь, уже в чине поручика, Николай Резанов оказался назначен командовать конвоем императрицы. Без участия брата отца и в этом случае, как поговаривали, не обошлось.

Дела в государстве шли успешно.

Светлейший князь Григорий Александрович Потёмкин уверенно и талантливо вёл воинские и государственные дела, отвоёвывая и осваивая новые территории и рубежи на западе государства российского. Русское оружие и талант фельдмаршала А. В. Суворова и адмирала Ф. Ф. Ушакова приносили России всё новые и новые победы. Число подданных императрицы Екатерины II росло, и настал момент, когда интерес Екатерины к новым территориям, а особенно к Крыму, достиг такого уровня, что было решено − пора окинуть завоёванное взглядом полновластной и рачительной хозяйки. Откладывали несколько раз поездку из-за неотложных дел и нежданных событий, но к новому 1787 году всё отладили, и в январе, свита императрицы отбыла из столицы в Царское Село, а уже оттуда и далее, взяв курс на Киев.

«Путь на пользу» − так определила кратко цель и задачи путешествия императрица, так как намеревалась по дороге исправить увиденные административно-хозяйственные неполадки своего «маленького хозяйства», как она шутливо называла Российскую империю.

Зима была в разгаре, путь отлажен, и процессия, насчитывающая десятки повозок и охрану, ходко двигалась от станции к станции, от города к городу, встречая везде восторженные толпы подданных и их хозяев, вольных купцов и работников, церковнослужителей, армейские гарнизоны в ярких, по случаю встречи императрицы, мундирах.

Поручик Николай Резанов, неполных двадцати четырех лет от роду гвардеец, отличался не только зрелыми уже годами, а был приметен внешними своими данными: высок, статен, гладок лицом, голубоглаз, светлые локоны слегка завивались у лба. Алые губы, собранные в бантик, выдавали в нем затаённые сладострастные желания и указывали на характер недостаточно твёрдый, но заносчивый.

Николай ладно сидел на коне в ярком гвардейском мундире, умело, с управляя конём и конвоем во время движения процессии. Екатерина всегда с удовольствием поглядывала на ладного гвардейца, выделяя его среди других из состава конвоя. В эти дни сердце любвеобильной женщины было занято тридцатилетним Александром Дмитриевым-Мамоновым, бывшим адъютантом всемогущего князя Григория Потёмкина, который и «подсадил» своего человека в окружение императрицы, дабы «место не пустовало» и неповадно было другим молодцам занимать столь выгодную для карьеры и благосостояния позицию.

А охотников было много!

И тех было вдоволь, кто таких охотников находил и пытался приблизить к матушке, чтобы светлейшего князя подвинуть с места и добиться, наконец, возможности соуправлять державою и получить от власти свои дивиденды. Теперь, стремительно выросший до генеральского чина камергер Ея Величества Александр Дмитриев-Мамонов, отбывал службу при Екатерине, занимая её время и днем, и ночью. Екатерине он был по нраву, но, неудержимая порой в любовных утехах императрица, находившаяся в преклонных уже летах, порой шалила − подбирала новых претендентов на ложе прямо из своей свиты, чаще всего из числа преданных престолу гвардейцев. Ребята были здесь на подбор − собранные из всех армейских частей рослые красавцы из дворянских семей − скорые да лихие.

Теперь наблюдая ежедневно императрицу, послуживший уже изрядно в гвардии Николай Резанов был необычайно воодушевлён её присутствием. В императорском одеянии, сверкающая мехами и бриллиантами Екатерина производила яркое впечатление своим величием, и не сразу были заметны её полнота и подвядшее лицо стареющей дамы. Многое заменяли яркие и внимательные глаза Екатерины: лучистые и умные, проникающие в душу и дарящие тёплый свет души.

Николай был впечатлён близким общением с императрицей, и долгими ночами на постое лежал и представлял, как там, невдалеке, на своём ложе отдыхает эта величавая женщина. В своих мечтах скромный дворянин Николай Резанов представлял себя рядом с ней, и ему казалось, что он бы справился с миссией и мог быть оценён Екатериной по достоинству. Его это волновало, и, увлёкшись, строил уже планы своей жизни в роли нового избранника и помощника императрицы. К этому его подталкивали внимание и ободряющая улыбка Екатерины. Нынешний избранник Екатерины вёл себя слишком скромно и был подобен тени великой женщины, а порой казалось, даже несколько был смущён своей ролью. Поговаривали о скорой его отставке, так как было отмечено несколько раз явное недовольство Екатерины. Это тоже способствовало нарастанию желаний и амбиций отдельных представителей свиты. Поездка была удобным моментом для сближения.

В один из дней, когда фаворит слёг от простуды и был оставлен для лечения в Нежине, Екатерина заскучала в дороге и уже ближе к вечеру, выглянув из окна огромного своего воза-кареты, поманила Николая пальчиком в перчатке алой атласной кожи. Николай скомандовал остановиться и приблизился к карете. Склонившись к открытому окну, Екатерина подала подъехавшему Николаю свой перстень и, глядя ему прямо в глаза своими смеющимися лучистыми глазами, сказала очень просто, слегка коверкая акцентом слова:

– Будь ныне, голубчик, у меня. Нужда есть с тобой повидаться.

Получив перстень и услышав слова призыва от великой женщины, Николай был оглушён. Весь остаток дня, а также время, когда устраивались на ночлег, прошли в трепете от ожидания великого свершения. Уже ближе к ночи за ним прислали и отвели в покои Екатерины. В сумерках, при свечах, он оглядел опочивальню, убранную нарядно, и в ней, в белоснежном ночном убранстве, Екатерину с распущенными волосами. Она, сидя на постели, склонила голову и с улыбкой смотрела на Николая, молча приглашая его подойти ближе. Когда он подошел к ней и опустился на колено, к нему была протянута её рука. Взяв руку Екатерины, Николай припал к ладони губами, чувствуя, как пылает его лицо. А рука Екатерины, прохладная, пахнущая невероятным ладаном, была необыкновенно мягкой и приятной. Перебирая пальцами поданной для поцелуя руки, императрица погладила лицо Николая и увлекла его к себе − теперь нужно было целовать её губы и лицо. Николай был почти в беспамятстве, и вся ночь прошла как стремительные грезы.