Вячеслав Назаров – Дыхание жизни. Роман (страница 4)

Дальше стал меняться климат. Это уже не обсуждали по телевидению и не транслировали по радио. Даже Интернет молчал. Зато говорили провода, когда свистели под порывами ветра. Шумели немногочисленные оставшиеся в Москве деревья. Скрипели рекламные щиты. И выли в голос уличные продавцы газет и журналов – торговать печатной продукцией стало невозможно: она разлеталась, как горячие пирожки. Разлеталась в прямом смысле. А продавалась плохо.

Подобные процессы шли не только в России. В Мексике смерч унес в Волшебную страну к Элли и Тотошке две деревни. Поскольку слишком мало журналистов живут в деревнях, осталось неизвестным, удалось ли хотя бы одному дому раздавить злую волшебницу. В Амстердаме ураганные ветры сдули урожай тюльпанов и несколько ферм с гидропонными травами. В результате к лету в Голландии закрыли все кофешопы для туристов, оставив доступ в них только для граждан республики. До следующего урагана.

В Москве происходили странные метаморфозы. Людей на улице становилось все меньше. Перемещаться по улицам при таком ветре было по силам только спортсменам и сборщикам макулатуры, летающей по всему городу в виде газет и журналов. Впрочем, автомобилей на дорогах появлялось все больше и больше. А метро превратилось в иллюстрацию к «Божественной комедии» Данте Алигьери, и кольцевая линия являлась лишь первым кругом Ада.

– А ты серьезно так думаешь? С ветром что-то не так? – осторожно поинтересовался Три, когда очередная порция кактусового самогона с разгону стукнулась в стенки желудка.

В тайне Тритий очень хотел, чтобы Мамонт оказался солидарен с его друзьями и знакомыми: будто климат меняется, а американцы наконец-то расчехлили аппараты Николы Теслы и ставят бесчеловечные эксперименты над человечеством. Или, на худой конец, началось вторжение инопланетян. Тогда можно было бы снова отшутиться и сменить тему, серьезно тревожившую Три последние месяцы. Но вот уже несколько дней он не мог избавиться от мыслей, табуном резвых мустангов носившихся от одной идеи к другой. Все они, так или иначе, были связаны с ветром, бесчинствующим по всему миру уже черти слишком долго.

Сколько Три себя помнил, то есть порядка двадцати семи – двадцати восьми лет, теме погоды в его окружении всегда уделялось достаточно мало внимания. Когда он жаловался на жару или холод, мама любила повторять: «Не бывает плохой погоды. Бывает неподходящая одежда!» Она работала учительницей, и у нее был особый подход к воспитанию.

– С ветром все в порядке. С миром что-то не то – факт. Но ненадолго, – ответил Мамонт и повернулся к входной двери, со звуком выстрела хлопнувшей от очередного порыва.

Три вздрогнул и посмотрел на вход. Все было по-прежнему: байкеры гоготали, женщины визжали, официанты сбивались с ног. Но новый приятель был прав – с миром было что-то не так. И у парня уже сложилось ощущение, словно воздух наполняется запахом перемен, вихрем летящих из неведомых краев. В какой-то момент даже показалось, что сквозняк проник и бар. Три поежился. Может быть от легкого ветерка, заставившего зазвенеть висящие над стойкой бокалы, а может быть от осознания того, не один он задумывается о происходящем вокруг. И оба они сейчас смотрит на мир через рюмку с текилой.

– За ветер перемен! – провозгласил Мамонт, глядя на Трития с хитрым прищуром.

– Только каких? – задумчиво ответил тот, после чего рюмка отправилась на столкновение с чужим сосудом, словно пилот-камикадзе.

– Самых лучших! Вообще, все, что ни делается – к лучшему. Все, что не делается – тоже, – важно заявил Алекс. – Сйчас все старое и негодное сдует, новое и красивое – принесет. И какая жизнь начнется! – блаженно продолжил он, цокнув языком и закатив глаза.

– Какая жизнь? С чего она начнется? Мне кажется, у большинства просто мозги выдуваются. Или уже выдулись. У меня, наверное, тоже. Чувствую, что-то происходит, но что – хоть убей не понимаю, – расстроено проговорил байкер, уставившись в жерло бутылки.

– Ну, в общем-то, ничего удивительного. Сам человека вряд ли догадается, что к чему. Даже такой, как ты, – отсалютовал Мамонт.

Чаще всего люди, почти не знавшие парня, высоко оценивали его способности, таланты и множество положительных черт. Он прекрасно понимал и признавал существование на свете огромного количества людей, умнее его, сообразительней, симпатичнее, обладающих более изящным чувством юмора и даже, возможно, более талантливых. В то же время Три ясно осознавал: даже если таких персонажей и много, у человечества оставалась серьезная проблема – они почти никогда никому не встречались. Комплимент Алекса Мамонта ему почему-то был приятен. Он слегка склонил голову, выражая согласие с такой оценкой.

– Дело не в погоде, – продолжил Мамонт. – Точнее, не в ней одной. Да, ее нельзя назвать идеальной. С другой стороны, моим знакомым кайтерам она очень нравится. Они вообще молятся, чтобы подольше ветер не стихал. И что-то мне подсказывает – их услышали, – он продемонстрировал улыбку человека, который знает нечто недоступное никому на свете.

На Трития заявление не произвело особого впечатления. Он с уважением и интересом относился к всевозможным теориям заговоров, наговоров и приворотов. Но не верил в климатическое оружие, кем-то направленное одновременно против всех континентов и большинства стран. Версию с инопланетянами парень не рассматривал. Божественное вмешательство также не входило в список правдоподобных вариантов. Конечно, уже несколько тысяч лет ходили слухи о всемирном потопе. В реальности подобного события Три практически не сомневался. Но более правдоподобной версией катаклизма ему казалось глобальное таянье ледников. Было очевидно – что-то происходило с природой. Но ни астероиды, ни метеориты, ни кометы с Землей не сталкивались. По крайней мере, способные повлиять на климат на всем земном шарике облетали его стороной.

– И кто же их услышал? Великий метеоролог Вселенной? – сделал попытку пошутить Тритий, и тут же увидел стремительное падение своего рейтинга чуть ниже уровня плинтуса в глазах Алекса.

– Причем тут метеорологи? – поморщился тот, но видно передумал ставить крест на собеседнике. – Все намного интереснее! – и он заговорщицки подмигнул.

Тритию показалось, будто они остались в клубе одни. Хотя вокруг царили шум и гам, а за соседним столиком азартно играли в карты, сопровождая каждый ход комментариями, способными лечь основу не одной диссертации филологов. Справа на стойке уютно похрапывал мордоворот в кожаной жилетке. Из уголка его рта весенним ручейком сбегала слюна, образуя небольшое озеро в котором планировали тронуться в плаванье пара окурков. Раненый бармен с кем-то разговаривал по телефону, время от времени трогая свою забинтованную голову, морщась и ойкая. Через слово он кидал недобрые взгляды на Трития.

Тот не замечал ничего и никого.

Что-то подсказывало – перед ним приподнимается занавес удивительной тайны. Возможно, причиной тому была выпитая текила, удачно легшая на свежую и интересную тему. Она серьезно отличалась от великого множества других, в сотый раз обсуждавшихся за столиками и другими квадратными метрами, оккупированными весьма нетрезвыми байкерами. Три вытащил из кармана сигару, проткнул ее филейную часть валяющейся на стойке зубочисткой и начал раскуривать. Мамонт, довольный произведенным впечатлением, с улыбкой наблюдал за шаманскими действиями.

– Интересно… Очень даже интересно! – выпустив облако дыма, на секунду спрятавшее его от всего мира, медленно проговорил Три. – Нужно обсудить!

– Конечно, обсудим, – уверенно кивнул Алекс. – Только не здесь. Во-первых, мне тут надоело, а во-вторых, тебе тоже стоит попрощаться с гостеприимным заведением, – и указал на бармена, который шептался у входа с зашедшими внутрь тремя молодчиками, время от времени кивая в сторону Трития.

– Ну, вечер обещает быть томным, – наклонив голову, ответил парень и пару раз описал ею небольшой круг. Шейные мышцы приятно отозвались.

– Да, оторвемся по-питерски, как любит говорить старик Билли! – кивнул Алекс и хлопнул Три по плечу.

Резким движением он встал с барного стула и, не оборачиваясь, направился к выходу. Тритий задержался ровно настолько, чтобы достать из кармана приготовленные на гулянку деньги и швырнуть их на стойку. Бармен отработанным движением смахнул купюры и вздохнул:

– Вы там аккуратнее…

– Как всегда. Не впервой, – ответил Три, одернул куртку и быстрым шагом направился к дверям, хлопком проводившим Мамонта секунду назад.

Срисовав Трития, компания приятелей быстро осмотрелась по сторонам, и сочла за лучшее покинуть байкерское логово. К тому же они уже начали ловить на себе любопытные взгляды. А заводить новых знакомых среди сегодняшних посетителей клуба не входило в их намерения, как смиренно догадался парень, толкая дверь. Прятаться за чужими спинами он не любил. Да и вообще не любил бояться, предпочитая заглядывать страхам в лицо. Однако первая физиономия, радостно встретившая его вместе с сильнейшим порывом ветра, принадлежала Мамонту.

– Ну, что, пошли? – спросил Алекс и подмигнул.

– Куда?

– Мотор ловить! Я пьяным за руль не сажусь, – пожал плечами Мамонт. – И рекомендую найти такси поскорее.

Три огляделся по сторонам. Посетителей бармена не было видно. Впрочем, успокаиваться и расслабляться не стоило.