Вячеслав Миронов – Дикий батальон (страница 28)

Очнулся я только утром. Спал я в одежде. Голова гудела, во рту словно стая кошек опорожнилось. Со стола уже было все убрано. Витя сидел со стаканом вина в одной руке и бутербродом в другой. Ждал меня.

— Убери, — я отмахнулся.

— Выпей — полегчает!

— Я вчера перебрал, теперь неделю на спиртное смотреть не могу. Это уже проверено!

— Выпей! Это тоже проверено!

— Давай! — я выдохнул, зажмурился и выпил четверть стакана домашнего вина.

Гадость. Было ощущение, что оно вернется сейчас назад, но бутерброд, упавший сверху придавил его. Вроде, даже и полегчало!

— Ну, как?

— Вроде отпустило, — я вытер тыльной стороной ладони испарину, что появилась на лбу. — Ты извини меня, Витя, что накинулся на тебя вчера. Что-то накатило. Это я не со зла.

— Понимаю, Олег, понимаю. Если бы не ты, то я бы вчера был такой. У самого на душе кошки скребли. Но ты меня опередил. Поэтому мне пришлось за тобой ухаживать…

— Меня что, рвало?

— Нет. Просто водку наливал, посуду убирал.

— Как охрана?

— Мужики сначала удивились, потом посочувствовали. Много интересного рассказывали.

— Что именно?

— Сыпят Гусейновской армии и в хвост и в гриву во всех направлениях. Он уже неделю объезжает учебные лагеря. Пока доволен.

— А что дальше?

— Ты опять за свое?

— Рвать когти надо из этого бедлама.

— Ждать надо!

— Будем ждать. Только комбатовский сейфик надо приоткрыть. На чуть-чуть.

— Может пить с ним начать?

— Не получится. Я вчера с мужиками говорил. Комбат пьет в гордом одиночестве. Всех остальных он презирает. Считает ниже собственного достоинства с остальными общаться.

— Козел!

— Не то слово, вдобавок ко всему он родственник Гусейнова. Тот его унижает по-черному, особенно за последний разгром батальона. Но кровь родная, поэтому и терпит. Сам знаешь, как в местных краях относятся к родственникам.

— Интересно, а как охрана к Мудаеву относится. И какие виды на него?

— Вид один, что в профиль, что в анфас — чмо!

— Предателей никто не любит.

— А кто их любит? Единожды предавший может это делать снова и снова.

— Особенно всем понравилось, что он игнорировал в категоричной форме все наши занятия, а когда пришло время для самостоятельных стрельб, то опарафинился по полной программе.

— Не верят они ему?

— Не верят. Называют предателем и всем прочим, сам знаешь, какой цветистый у них язык.

— Ислам-то он принял?

— Принял. Сам полковой мулла его переводил в новую веру. Он каждый день отчитывается перед ним о прочитанных и изученных главах из Корана.

— Это уже патология. Тут доктор нужен. Желательно психиатр. Вместо того чтобы готовится к боевым действиям, они Коран учат!

— Больные на голову. Дети гор!

— Интересно, а член ему укоротили?

— Чего не знаю, того не знаю. При встрече спросишь сам.

Вошел охранник. Он сочувственно посмотрел на меня и сказал, что нас вызывает начальник штаба.

— Легок на помине, свинья позорная!

— Вот заодно и спросишь у него про длину его члена.

— Ну, пойдем, коли вызывают. Гуд бай, Америка!

— Не понял! О чем это ты? Может, по соточке накатим? Один черт сегодня все с похмелья болеют, перегар такой, что никто не учует.

— А, давай! — мы допили остатки домашнего вина. В голове зашумело, много ли надо на старые дрожжи? — С расстрела песенка привязалась, в зубах навязла. Пытаюсь ее выгнать, но слабо получается? Как думаешь, это шизофрения, или паранойя? Навязчивые идеи, мотивы и все такое прочее?

— Не знаю. Вскрытие покажет.

— Спасибо, утешил.

— Не стоит. За что будем пить?

— За здоровье. За что еще?

Мы выпили домашнего вина, закусили остатками вчерашнего ужина.

Часть девятая

Подошли к штабу, нас проводили к Модаеву. Его кабинет размещался на первом этаже. Наш охранник зашел и доложил, что мы прибыли. Потом вышел и сказал, чтобы переждали пять минут. Начальник штаба занят.

— Чапай думу думает!

— Маринует нас в приемной, унижает.

— Сейчас мы покажем этой обезьяне, кто в доме хозяин!

— Пять минут прошло?

— Прошло. Пошли!

Мы рывком распахнули дверь. В большом кабинете сидел Модаев. Он был погружен в изучение каких-то бумаг. Нас, казалось, он не замечал.

— Привет, чмо! — Виктор был настроен весело-агрессивно.

— Давно не виделись, предатель!

— Выйдите и зайдите, как положено! — сказал Модаев, не поднимая головы.

— Я тебя сейчас сам выведу, чмо уродливое! — я вскипел.

— Мне позвать охрану?

Витя схватил его за горло сзади в «замок». Я схватил руки. Витя его чуть придушил, так что он не мог орать, а только сипеть. Рожа его приобрела красный цвет с фиолетовым оттенком.

— Ну, что, предатель? Будешь звать охрану?

— Х-х-х! Хет!