Вячеслав Михеев – Резонанс (страница 5)

— Я помню! — Голос Агнии сорвался на крик, и в углу комнаты что-то вспыхнуло — занавеска занялась оранжевым пламенем. Даниил вскочил, но София лениво повела рукой, и пламя погасло, оставив на ткани лишь влажное пятно.

— Помнишь, — нехотя признала София. — Но не сразу. Ты вспоминаешь их всех только тогда, когда находишь нового. До того — пустота. Хаос не хранит архивы.

Она повернулась к Даниилу, и её взгляд смягчился — впервые за всё время их знакомства в нём проступило что-то похожее на нежность. Она протянула руку и почти коснулась его запястья — того самого, на котором ещё алел след от пальцев Агнии. Остановилась в сантиметре.

— Можно? — спросила она тихо.

Даниил кивнул, сам не понимая, зачем. Может быть, потому что её вежливость — такая контрастная после вчерашнего ожога — подкупала. А может, потому что ему хотелось, чтобы она его коснулась. Просто хотелось — физически, телесно, без всяких космических обоснований.

Пальцы Софии легли на его запястье. Они были прохладными, но не ледяными — как вода в летнем озере, в которую погружаешься медленно, с замиранием сердца. Она провела подушечками по следу ожога, и красное пятно стало бледнеть, уменьшаться, исчезать, словно его и не было.

— Я не оставляю следов, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я исцеляю. Даю покой. Со мной вы проживёте долгую, спокойную, плодотворную жизнь. Вы построите свой лучший проект. Напишете книгу. Вырастите детей. И когда в восемьдесят семь лет вы заснёте и не проснётесь — это будет лёгкая, безболезненная смерть. Я обещаю.

Её пальцы всё ещё лежали на его запястье, и теперь он чувствовал не только холод — под ним, глубоко, пульсировало что-то живое, горячее, спрятанное под слоями льда, как гейзер под антарктическим шельфом. Его собственная кровь отозвалась на это скрытое тепло, побежала быстрее.

— А что обещаешь ты? — спросил он, поворачиваясь к Агнии.

Та поднялась с дивана. Подошла к нему — с другой стороны. Теперь они стояли по обе руки от него, и это было почти невыносимо: две энергии, два аромата, два тепла — обжигающее и прохладное, — пронизывающие его насквозь, как два скрещённых луча прожекторов.

— Я обещаю, — сказала Агния, и голос её упал до шёпота, интимного, как прикосновение губ к уху, — что ты никогда не узнаешь, что такое скука. Что каждый день будет как прыжок с обрыва. Что я буду любить тебя так, что у тебя не останется кожи — в переносном смысле. Или в прямом. — Она усмехнулась. — Что ты умрёшь молодым, но перед этим проживёшь десять жизней. Что твоя смерть будет красивой — как падающая звезда. Не в постели, под капельницей, а в огне, в движении, в моих объятиях.

Она положила ладонь на его второе запястье. Тепло растеклось по венам, как глоток коньяка на голодный желудок — резко, обжигающе, с головокружительным привкусом запретного.

Даниил сидел, не шевелясь, чувствуя, как по телу расходятся круги — горячие от левой руки, холодные от правой. Они встречались в центре груди, сталкивались, смешивались, рождая ощущение, которого он никогда раньше не испытывал. Это было похоже на электричество. На музыку, которую слышишь не ушами, а кожей. На предвкушение чего-то неотвратимого — сладкого и страшного одновременно.

— А что, если я не хочу выбирать? — спросил он. — Что, если я хочу... обеих?

Повисла пауза. Женщины переглянулись поверх его головы, и в этом взгляде промелькнуло нечто новое — не вражда, не соперничество, а растерянность.

— Так не бывает, — сказали они одновременно, и от этого унисона у Даниила побежали мурашки по спине.

— Никто никогда не выбирал обеих? — уточнил он.

— Дело не в том, что не выбирал. — София убрала руку, и место её прикосновения сразу заныло от потери. — Дело в том, что никто не мог этого выдержать. Хаос и Порядок несовместимы в одном сосуде. Они разорвут вас изнутри.

— Или я стану чем-то третьим, — сказал Даниил. — Вы же сами говорили. Резонанс.

Агния отступила. На её лице проступил страх — тот самый, что он видел раньше, но теперь усиленный, почти панический.

— Ты не понимаешь, — прошептала она. — Резонанс — это не выбор обеих. Это отказ от обеих. Это смерть. Или больше чем смерть — исчезновение. Мы теряем тебя навсегда.

— А вам не приходило в голову, — медленно произнёс Даниил, глядя то на одну, то на другую, — что дело не в том, кого я выберу? А в том, что вы сами... не пробовали договориться?

Он встал. Теперь они стояли втроём, и расстояние между ними было минимальным — вытяни руку, и коснёшься обеих. Даниил чувствовал их дыхание: прохладное, пахнущее белым чаем — слева, горячее, с горьковатой примесью полыни — справа. И оба этих дыхания учащались.

— Вы боретесь друг с другом тысячи лет, — продолжал он. — Но вы ни разу не пытались... соединиться. Не для войны — для чего-то другого.

Он сам не понимал, что говорит. Слова приходили откуда-то из глубины — из той самой тишины, которая теперь звенела всё громче и в которой проступали неведомые доселе обертоны. Но в этих словах была правда — странная, опасная, возбуждающая правда, от которой его собственное тело реагировало помимо воли: сердце колотилось где-то в горле, ладони взмокли, а в низу живота разливалась тяжёлая, сладкая истома.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.