Вячеслав Михеев – Дорога жизни (страница 2)

— С чего вы взяли?

— Чемодан второпях, глаза заплаканные, телефон разряжен. На вокзал — в час ночи.

Она всхлипнула. Муж не бьёт, но контролирует всё — куда пошла, с кем говорила. Сегодня пригрозил уволить с работы. Она собрала вещи.

Глеб развернулся к ней.

— Хотите честно? Не как таксист, а как человек, который зарабатывает тем, что помогает людям смотреть на их ситуацию. Если сочтёте разговор полезным — заплатите, сколько захотите. Если нет — ничего. Идёт?

Она кивнула, и он продолжил:

— Вы бежите. Но проблема останется здесь. И когда вернётесь — а вы вернётесь, — она станет только больше. Бегство не решает, оно откладывает. Вам нужен не вокзал, а специалист — семейный консультант, кризисный центр. Я дам контакты. Переночуйте у подруги, а завтра идите туда.

Она долго смотрела на него. Потом вышла, но чемодан оставила. Вернулась, взяла его и положила на сиденье тысячу рублей.

— Вы странный. Но вы правы. Я не поеду. Спасибо.

---

Поездка третья. Обида

Пожилой мужчина с обручальным кольцом сел сзади и уставился в окно.

— Хороший вечер, — сказал Глеб.

— Ничего хорошего. С женой поругался. Сорок лет живём, а она меня не слышит.

— Сорок лет — и вы всё ещё злитесь?

Мужчина вздохнул:

— Копится. Мелочи. Я уже не помню, из-за чего первая ссора.

Глеб улыбнулся.

— Давайте так. У меня необычное предложение. Я помогаю людям посмотреть на их ситуацию со стороны. Если это поможет — вы заплатите, сколько решите. Нет — просто расстанемся.

Мужчина хмыкнул, но согласился.

Глеб сказал, что злость сейчас не на жену, а на обиду, которую тот носит сорок лет. И что обида, невысказанная вовремя, превращается в снежный ком. А жена, возможно, даже не знает, из-за чего он злится.

— Я ей никогда не говорил, что мне больно. Думал — сама поймёт.

— А она?

— Не понимает. И я злюсь ещё сильнее.

— Попробуйте сказать. Не про последнюю ссору. А про то, что копилось. Без обвинений.

Машина остановилась у дома. Мужчина молчал, глядя на окно. Потом полез в карман, вытащил купюру и положил на переднее сиденье.

— Вы необычный водитель. Я попробую. Спасибо.

---

После этих поездок Глеб начал вести заметки в телефоне: «Парень, перфекционизм, страх оценки, 500», «Женщина, побег, 1000», «Пенсионер, обида, 2000». Суммы были разные, но все они говорили об одном: люди платят. И платят щедро — не потому что обязаны, а потому что чувствуют ценность. Его метод работал. И не только психологически, но и финансово.

Он понял: главное — не ждать, пока болезнь разобьётся на осколки. Работать на опережение. Ловить до падения.

---

А потом случилась ночь, которая стала для него главным экзаменом.

Заказ из промзоны. Под фонарём у бетонного забора стоял высокий мужчина в мятом пальто. Шатался, цепляясь за жизнь. Глеб помог ему сесть. Салон наполнился запахом спирта и лекарств.

— Куда едем?

— Мост через Серебрянку, — глухо ответил пассажир. — Там хорошо думается.

У Глеба похолодело в груди. Он тронулся, но повернул к аптеке.

— Мы едем не на мост. Мы едем ко мне. Просто посидеть.

Мужчина дёрнулся:

— Ты кто такой?! Вези на мост, я сказал!

Глеб остановился, развернулся и посмотрел ему в глаза.

— Послушайте меня внимательно. Я не врач, не священник, не герой. Я человек, который зарабатывает тем, что помогает другим разобраться в их жизни. Плата — добровольная, только если вы сочтёте, что разговор был полезен. Сейчас я предлагаю вам поехать ко мне — просто посидеть в тишине, поговорить. Если вы потом решите уйти на мост — я не удержу. Но сначала дайте мне шанс. Идёт?

Мужчина долго, очень долго смотрел на него. Потом обмяк и откинулся на сиденье.

— Вези. Всё равно уже.

В каморке Глеб дал ему воды и сорбентов. Пассажир сидел сгорбившись, как сломанная вещь.

— Как вас зовут?

— Николай Сергеевич. А тебе зачем?

— Чтобы обращаться по имени. Я Глеб.

И старик заговорил. Главный врач, золотые руки. Двадцать лет в операционной. Жена, сын, внук. А потом он сам оперировал жену. Тромб. Она умерла на столе. Сын сказал: «Ты убил маму». Забрал внука и исчез. Пять лет запоев. И сегодня — мост.

Глеб не трогал его. Лишь под утро, когда старик держал мятый от слёз лист с письмом жене, сказал:

— Я хочу предложить вам работу. Долгую, трудную. Недели, может, месяцы. Я буду рядом — говорить, слушать, помогать. Но это не бесплатно. Я зарабатываю этим. Платить вы будете только тогда, когда и сколько сочтёте нужным. Если мы справимся, если вы снова захотите жить — тогда заплатите. Если нет — не заплатите ничего. Согласны?

Николай Сергеевич поднял на него красные, измученные глаза:

— А если у меня совсем нет денег?

— Значит, заплатите потом. Когда будут. Я подожду. Мне не важно когда. Мне важно чтобы вы дошли.

Старик долго молчал. Потом кивнул:

— Согласен.

---

Месяц ада. Глеб почти переселился в квартиру Николая Сергеевича. Первая неделя: ломка, бред, крики. Однажды старик схватил нож, но Глеб не отступил. «Вы хирург. Вы не убийца». И тот выронил нож.

Постепенно острая фаза миновала. Они сдирали обои, выносили бутылки, делали ремонт. Каждый день — разговоры в каморке. Глеб не называл это сеансами, но это были сеансы.

Потом он притащил телевизор и игровую приставку.

— Будете играть. Мозгу нужна нагрузка. И ещё: ваш внук увлекается космосом.

Через две недели старик посадил виртуальный звездолёт на планету и рассмеялся — впервые за пять лет.

— Получилось, Глеб!

— Я знал.

Месяц подходил к концу. Дмитрий, сын, приехал один. Глеб стоял у киоска и смотрел, как двое мужчин идут навстречу друг другу. Отец — прямой, трезвый. Сын — напряжённый.

— Ты сухой? — глухо спросил Дмитрий.