Вячеслав Марченков – Архонт (страница 6)

– Ты что собираешься делать? Марго за дверью услышит!

Пыталась она серьёзным голосом остановить меня, однако в мыслях я прочитал:

– Не думай останавливаться! Будь грубым! Таким, каким я тебя люблю!

Одиннадцатая глава

Казанова

Между тем наступила осень. Погода изменилась до неузнаваемости. Стала неприветливо холодной, серой и дождливой. Впрочем, как и люди, с которыми меня свела новая работа. За время, проведённое в белом доме, мне показалось, что все ополчились против меня. Начиная от первого секретаря райкома партии, до уборщицы, каждое утро убиравшейся в моём кабинете. Ты не поверишь, но в её голове я иногда читал такие мысли о себе, что ей богу, мне становилось жаль от того, что умею это делать. И дабы добиться уважения от коллектива, который состоял преимущественно из женского пола, а заодно, и поднять в нём свой авторитет, я решил прибегнуть к старому, но верному способу. Начал флиртовать с ними. На первых порах мне это показалось забавной игрой, коей я увлёкся с головой. Читая мысли моих коллег, мне не составляло особенного труда подыгрывать их внутренним желаниям касательно меня. Для некоторых было очень важно, чтобы я одевался согласно своему положению в костюм с галстуком, и я с удовольствием исполнял их каприз. Для других, чтобы я всегда улыбался, слушая их глупые шутки и остроты. Что и пришлось мне делать с превеликим трудом. Третьим, необходимо было любезное внимание мужского пола, и я с благим трепетом, проходя мимо, восхищался чьей-то новой причёской, туфлями и прочим атрибутом женской красоты. И вскоре это стало приносить свои плоды. Женщины чаще стали улыбаться мне искренне. Перестали избегать моего присутствия, а наоборот всеми способами пытались его обратить на себя. Таких томных взглядов, я никогда не встречал раньше. И здесь я допустил непростительную ошибку, ответив взаимностью юной блондинке из соседнего отдела. Переспав с ней чудную ночь, мы договорились держать это событие в тайне. Прежде я и не знал, что тайн в женском коллективе не бывает. Уже на следующее утро, на входе в свой кабинет, я поймал похотливые взгляды моих подопечных, оценивающих меня не как начальника и мужчину, а как самца. Мне бы умерить пыл, остановившись на этом. Но молодость даёт своё. И я пустился, как говорят, во все тяжкие. Да так рьяно, что месяца через два, где-то к концу осени, женщин в возрасте от двадцати до сорока лет, работавших в белом доме и не переспавших со мной, можно было сосчитать на пальцах. Вначале, это никоим образом меня не тяготило. Я с нескрываемым удовольствием наставлял рога мужьям моих коллег, как прежде наставили их мне. В некотором роде, этот процесс не только физически удовлетворял мою плоть, но и в финансовом отношении стал приносить положительные плоды. Я мог достать что угодно и где угодно. Мне открылись двери не только в магазины, склады и базы за дефицитным товаром, но и в наши правоохранительные органы. Что было немаловажным обстоятельством. Но вскоре я начал чувствовать некий внутренний дискомфорт. Потому что окружавшие меня женщины видели в моём лице только Казанову, не способного на благородные и высокие чувства. Не способным сотворить нечто необычное, из ряда вон выходящее. Каким, естественно, я не был. Что вскоре и подтвердил произошедший в стенах белого дома случай.

Двенадцатая глава

Софья Андреевна

Лишь одна женщина, работавшая в соседнем отделе экономистом, Софья Андреевна, так её называли окружающие, всегда была со мной открыта, любезна и приветлива, словно старшая сестра или мать. С ней я часто общался то в приёмной у первого, а то просто в длинных коридорах нашего учреждения. Она была в довольно почтенном возрасте, равнодушна к чужим сплетням и наговорам, да и мысли, кои находил я в её голове, были всегда светлыми и чистыми. Каждый день она искренне радовалась тому, что я улыбаюсь:

– Как прекрасно, что у парня сегодня хорошее настроение,

Или:

– Вот молодец, на нём всегда одета чистая рубашка и выглажены брюки.

Но, по злой иронии судьбы, именно с ней и произошёл тот случай, после которого я, так сказать, перешёл в ранг уважаемых и избранных. Это случилось в середине дня, кажется во вторник. Потому как документы на подпись к первому я носил именно по вторникам. Так вот. Мой кабинет находился на нижнем этаже здания и я, не спеша, поднявшись на третий этаж, увидел в центре коридора толпу, бурно шумевшую и что-то обсуждавшую. Из дверей кабинетов к ней, то и дело добавлялись любопытные с озабоченным видом на лицах, отчего та быстро росла. Естественно, и я не остался безучастен к происходящему, направившись в её центр, дабы узнать, что происходит. С трудом протиснувшись сквозь толпу, я увидел неподвижное тело женщины, лежащей на сыром бетонном полу. По-видимому, она потеряла сознание, находясь в таком неестественном положении. Потому как руки и ноги были вывернуты так, будто они не принадлежали её телу. Лицо же было мне не видно. Зато, я явственно увидел отделившуюся от женщины тень, которая, сев рядом с телом с растерянным видом рассматривала какое-то время вначале себя, а затем собравшихся вокруг людей. И в ней я сразу узнал Софью Андреевну.

– Вызовите скорую!

Кричали в толпе, на что кто-то отозвался:

– Уже едут! Минут через десять будут.

– За десять минут она отойдёт в мир иной. Есть среди нас врачи? Помогите кто знаком с медициной!

Вновь выкрикнули в толпе. Однако таких, среди любопытных зевак не нашлось. Я, как и все, безрезультатно пытался отыскать среди толпы врача, вращая головой во все стороны, и вдруг заметил рядом с собой, равнодушно наблюдавшего за всем происходящим Квазимодо.

– Помоги ей!

Громко выкрикнул я. Не обращая внимания на то, что стоявшие рядом люди оглянулись на меня.

– Это не в моих силах!

Спокойно ответил он, не поворачивая взгляда ко мне.

– Так подскажи, что делать?

Не снижая тона, вновь спросил я.

– Нужно вернуть душу в её тело!

Так же равнодушно ответствовал мой знакомый.

– Каким образом?

Не отставал я с вопросами и Квазимодо, наконец-то повернув ко мне голову, скрипучим голосом вымолвил:

– Попроси её вернуться! Может быть, она и услышит тебя!

Ещё не зная, как это будет выглядеть, я, из чувства искренней жалости к этой женщине, рванулся вперёд, раздвигая собой толпу, а подойдя вплотную к телу сел рядом, поднял её голову себе на руку и, посмотрев на тень, каким-то не своим голосом тихо прошептал:

– Вернись, Софья Андреевна! Вы же знаете, что ещё не время! Посмотрите туда.

Одними глазами я взглянул мимо неё, увидев там яблоневый сад, рядом с которым стоял крепкий деревянный дом с широкими синими ставнями, у которого, на скамейке, сидела она, на много старше, чем была сейчас. На коленях её восседал маленький мальчик, коему женщина читала книгу.

– Вы видите, что вас ожидает впереди! Зачем же уходить? Вернитесь Софья Андреевна!

Продолжал я тихо нашёптывать, словно молитву и женщина, будто повинуясь моему голосу, не отрывая взгляда, от картины будущего, медленно соединилась со своим телом. Её грудь конвульсивно дёрнулась несколько раз, и словно внутри никогда не было воздуха, глубоко вздохнула его. Руки и ноги, на глазах у всех, стали выворачиваться в нормальное положение, после чего задрожали веки, и только потом, она открыла глаза. Увидев моё лицо, Софья Андреевна, скорее по привычке натужно улыбнулась и одними губами вымолвила:

– Мне виделся такой чудный сон!

Тринадцатая глава

Сеанс предвиденья

После этого случая мнение служащих нашего учреждения в корне изменилось ко мне. Эта история, молниеносно распространилась не только среди работающих в белом доме госслужащих, но и за ним, вначале по району, а затем, и по городу. Обрастая с каждым рассказом новой оригинальной небылицей. После чего, естественно, в мой отдел увеличился поток жаждущих пообщаться со мною. И не только на служебные, но и сугубо личные темы. Даже первый секретарь райкома партии, будучи убеждённым атеистом и материалистом, как то, вызвав к себе, закрыл за мной сам входную дверь, и уважительно подвинув мне кресло, усевшись напротив, осторожно поинтересовался:

– Скажи мне, дорогой Иван Иванович, ты на самом деле видишь того,

Он от неудобства положения, в коем оказался, покряхтел в нерешительности, после чего ещё тише спросил:

– Ну, это, будущее?

– С недавнего времени да!

Честно признался я.

– Ты, Иван, напрасно не распыляй свой дар. Мало ли чего…. Я, конечно, обязан доложить о случившемся наверх. Но ввиду того, что ты ещё молод и горяч, повременю пока это делать. Однако, ты мне за эту услугу, как понимаешь, тоже будешь обязан кое чем.

– Да чем же я могу вам помочь, Валентин Егорович?

Не поняв его намёка, удивился я.

– Видишь ли, Иван,

Перешёл он на более благожелательный тон,

– Если я человек неверующий, это не значит, что жена у меня такая же. Так что есть у меня к тебе небольшая просьба. Как это лучше выразиться,

Он почесал бороду, осмысливая дальнейший разговор, и продолжил:

– Смог бы ты завтра, часиков так в десять вечера, провести сеанс своей магии у меня на дому. Супруга моя очень тебя просит об этом.

– Почему бы и нет!

Просто ответил я, зная, что отказываться глупо с моей стороны;

– Чем могу, тем помогу!

– Ну, вот и славненько! Я пришлю к общежитию за тобой машину. Только Иван,