Вячеслав Манягин – Один день Дениса Ивановича. Хроники конца света (страница 34)
Все эти реформы русской государственности назывались в XVI веке «домостроительством».
Какой же идеал Русского государства видел первый русский царь и его окружение? Любые аспекты социально-экономической и политической жизни того времени оценивались современниками исключительно в неразрывной связи с духовно-нравственным состоянием общества. При этом духовность понималась не как нечто абстрактное, а как конкретно-историческая необходимость, как стремление к правде и справедливости здесь и сейчас. Ведущие русские мыслители XVI века разрабатывали теории государственного устройства, руководствуясь при этом принципом «Божественного домостроительства»… Такой подход позволял наилучшим образом формулировать и утверждать идеи государственного строительства России, отвечающие внутреннему духовному складу и религиозному чувству русских людей (
Предполагаемый автор-составитель «Домостроя» и знаменитый фронтмен одной из аристократических группировок того времени – «Избранной рады», протопоп Сильвестр в своем «Послании к царю Ивану Васильевичу» описывает образ идеального с точки зрения Божественного закона царя, правящего по Божьей воле: «Понеже Государь в православной своей области [тут – государстве] Богом поставлен и верою утвержден и огражден святостью, глава всем людям своим…», то он должен, не отступая от Божественной правды и истины-Христа «судить людем своим вправду и нищим [тут – незнатным людям] своим истинною и судом праведным».
Святой Максим Грек учил, что самодержец не просто «держит власть» как ему изволится, а, строго следуя закону и правде Божьей, «сам себя держит» в их рамках. То есть, даже самодержавный царь ограничен в своем правлении Божьими правдой и «благозаконием» и действует в рамках нравственных – Божественных – законов. Закон Божий и правда Божья для мыслителей того времени выступают как глубинные свойства бытия, всего сущего. Составная и неотъемлемая часть бытия – государственность. Отсюда и нравственный статус верховной власти, которая толковалась как осуществление Божественной правды (Зайцева, с. VII), а не человеческого произвола.
Но домостроительство Российского государства, которое русские называли «подножием Престола Господня» и «Домом Пресвятой Богородицы» было невозможно без участия всего «крестианства», всей полноты нашего народа.
Перефразируя прописную истину «семья – ячейка общества», можно сказать и сильнее: семья – столп, на котором любое общество держится. Поэтому государственное строительство всегда начинается со своего фундамента, с домостроя – устроения семейной жизни во всех ее аспектах, от рождения и воспитания детей до ведения домашнего хозяйства и отношений с внешним миром и государством.
Это, как и любая другая прописная истина, было издавна знакомо и понятно людям, причастным к государственным делам. Понятно это было и государевым людям в России XVI века. Поэтому не вызывает удивления тот факт, что один из них, придворный протопоп и известный политический деятель эпохи Ивана Грозного, Сильвестр, решил написать (скорее – собрать воедино народную мудрость, дополнив ее мудростью своего жизненного опыта) поучение для семейной жизни под названием «Домострой».
В сильвестровской редакции «Домостроя» отразились те тенденции, которые были трендом в России XVI века.
Во-первых, это сакрализация высшей власти. После того, как Русское государство стало свободно от протектората Золотой Орды, власть великих князей, прежде имевшая источником волю золотоордынского хана, стала самодержавной. Но даже самодержавная власть, как было сказано выше, осуществлялась в рамках Божественных установлений. Если раньше, при Золотой Орде, Русская Православная Церковь могла только соглашаться (или не соглашаться) с ханским выбором Великого князя, то теперь церковное помазание на царство стало единственным легитимным утверждением Белого (то есть свободного, самодержавного) русского царя. Симфония священства и царства приобрела на Руси новое звучание. Многократно возросла роль Церкви в политической жизни страны, но столь же многократно увеличилось и влияние царя на Церковь по сравнению с влиянием прежних Великих князей, что проистекало, прежде всего, из самого царского (императорского) статуса как, говоря словами святого равноапостольного Константина Великого, «внешнего епископа церкви». Вопрос о легитимизации власти, о передаче власти от предшественника к наследнику был одним из самых животрепещущих на протяжении как минимум трех поколений московских князей, начиная от Ивана III и до Ивана IV, пока при последнем обществом не были приняты определенные формы такой передачи, включающие наследование от отца к сыну, утверждение Земским собором и венчание на царство Церковью.
Во-вторых, единое государство, вобравшее в себя бывшие княжества и земли Руси, потребовало построения жесткой вертикали власти, в которой царь был не просто вершиной, но и отцом народа, правившим государством как единой семьей, в которой все – от крестьян до бояр – были равны перед государем. Земский собор – совещательный орган, представлявший перед царем интересы всего Русского государства, в некотором роде и был выразителем такого равенства всех сословий и родства государя со всей землей.
В-третьих, вступление России в Новое время привело к таким экономическим изменениям, которые, в той или иной мере, затронули все слои населения, тем более что и социальные лифты во время 50-летнего (1533–1584) царствования Иоанна Васильевича активно работали как вверх, так и вниз. Рост предпринимательской инициативы был характерен и для социальных структур (обширная торговля солью Соловецкого монастыря), и для отдельных людей (братья Строгановы, по существу, создали в России аналог Британской Ост-Индской компании, в чем им активно содействовал сам царь). В одном из списков «Домостроя» протопоп Сильвестр рассказывает о своем предпринимательском опыте: он владел иконописной мастерской в Великом Новгороде, в которой трудились наемные работники, для развития производства использовался кредит, а торговля велась не только по России, но и за рубежом.
Вообще, развитие зарубежной торговли при Иване Грозном было весьма активным, импортные и экспортные операции затронули большую часть населения, особенно проживавшую вдоль Великого Северного пути, начинавшегося в устье Северной Двины и заканчивавшегося в Москве.
Соответственно этим общегосударственным трендам некоторые исследователи и делят «Домострой» Сильвестра на три основных части, отражающих религиозный, общественный и хозяйственный аспект семейной жизни.
В Советском Союзе любое пособие, будь то справочник сварщика или настольная книга рыбака-любителя, имело обыкновение начинаться с идеологической главы, которая состояла из цитат классиков марксизма-ленинизма, решений очередного Пленума ЦК КПСС и высказываний Генерального секретаря. В Средние века идеологию заменяла религия. Соответственно, и «Домострой» начинается с главы, посвященной тому, «как христианам веровать во Святую Троицу и Пречистую Богородицу и в крест Христов, и как поклоняться святым небесным Силам Безплотным и всяким честным и святым мощам». Вопросам религиозной жизни были посвящены и две последующие главы «Домостроя». Казалось бы, к чему учить правильно веровать, молиться и креститься население Московского царства, в большинстве своем состоящее из православных христиан аж с 988 года?
Но, как отмечает в своей статье «Домострой – энциклопедия жизни Древней Руси» Л.Д. Мельничук, «в религиозной и церковно-государственной сферах в это время происходят важнейшие сдвиги. Во-первых, только в XVI веке по-настоящему почти полностью на Руси исчезло язычество, оплотом которого были окраины Московского царства. Во-вторых, православие на Руси впервые стало осознавать себя активной действующей силой. Наконец, тогда церковь теснее объединяется с государством: Иван Грозный был первым «помазанным» на правление великим князем».
Добавим к этому: Стоглавый собор, основной задачей которого было способствовать унификации церковной жизни, принял ряд постановлений, которые для многих русских земель оказались новинкой – до этого собора на Руси в различных княжествах и крестились по-разному (где двуперстием, где трехперстием), и обряды отличались, и многие святые, которые на соборе были канонизированы как общерусские, оставались местночтимыми, и даже в некоторых монастырях проживали рядом, внутри одних монастырских стен, монахи и монахини…
Унификация обрядов и восстановление забытых канонических правил далеко не всеми приветствовалось и принималось. Внедрение постановлений Стоглава в жизнь требовало большой пропагандистской работы, особенно по отношению к исполнению обрядов в частной семейной жизни – вспомним, что семья называлась «домашней церковью». А люди неохотней всего меняют свои религиозные установки, причем не столько догматические, сколько обрядовые, постоянно используемые в обыденной жизни. Задача заставить человека на домашней молитве крестится двуперстно, а не трехперстно (как и наоборот – что было проделано век спустя решениями Собора 1666 года) – задача весьма непростая, как продемонстрировала нам история Раскола. Отсюда и столь повышенное внимание «Домостроя» к, казалось бы известным для каждого русского человека, церковным обрядам, догматам и канонам.