Вячеслав Манягин – Один день Дениса Ивановича. Хроники конца света (страница 22)
А мы давайте поговорим.
Михаил Романов, первый царь из рода Романовых, пришел к власти вовсе не в результате избрания на Земском Соборе, а путем военного переворота, когда верные ему казачьи отряды, фактически «державшие» Москву во время Собора 1613 года, с оружием в руках блокировали по дворам всех недовольных кандидатурой Романова «депутатов» и навязали оставшимся участникам Земского собора своего любимца. А ведь Миша Романов был сыном «воровского» патриарха Филарета Романова, которого в патриархи «назначил» Лжедмитрий Второй, получивший от Филарета за это взятку драгоценным камнем стоимостью в полбочонка золота. Сам Миша со своими родственниками – членами продавшей Москву и Россию полякам Семибоярщины – отсиживался в Кремле, пока его атаковали дружины ополчения Минина и Пожарского. А после избрания царем Миша приказал повесить своего главного конкурента в борьбе за престол – четырехлетнего Ваню Мнишек. Историография, даже советского периода, очень не любит об этом вспоминать. Ну и, соответственно, широкие массы трудящихся об этом не знают. Князя Пожарского, Рюриковича, освободителя Москвы и одного из претендентов на престол, Михаил Романов загнал «за Можай» – отправил в почетную ссылку подальше от столицы, собирать налоги и исполнять другие столь же непопулярные в народе обязанности.
Кстати, опять же, как легенда: Марина Мнишек, узнав о казни своего маленького сына, прокляла род Романовых и скрепила это проклятие собственной кровью – разбив голову о стены темницы в Коломне.
Сынок Миши Романова, Алексей Михайлович «Тишайший» любил окунуть в прорубь опоздавших с утра к его службе стольников. Или поколотить посохом раздраживших его слуг и бояр. Так он однажды избил своего престарелого боярина, который отказался «за компанию» с царем пускать себе кровь в лечебных целях. А в 1654 году тем же посохом поколотил на церковном соборе коломенского епископа. А мы-то думаем, откуда у Петра Алексеевича привычка – чуть что за дубинку хвататься. Яблочко от яблони недалеко падает.
Да вот еще иностранные послы в своих дневниках утверждают, что был у Алексея Михайловича старший сын. После собора 1666 года сын пошел против воли царственного отца и остался старообрядцем, спрятался в Соловецкий монастырь. А Тишайший царь послал стрельцов монастырь осадить и сынка поймать. Осада продолжалась восемь лет, пока предатель не показал тайный лаз стрельцам. Православных монахов православные воины после взятия монастыря пытали – хотели узнать, куда девался непокорный наследник престола. В процессе пыток соловецких монахов пилили пилами, замораживали во льду и применяли всяческие иные прогрессивные, взятые с Запада Романовыми виды добывания истины. Ничего не помогло, царевич пропал. Монахи были перебиты все до одного, а на их место завезли новых монахов с материка, которые готовы были верить так, как им прикажут из Москвы. И вот что интересно – Соловецкий монастырь стрельцы Алексея Михайловича взяли 1 февраля 1676 года, а сам «Тишайший» царь помер ровно через неделю после погрома, 8 февраля 1676, не дотянув даже до 47 лет. От естественных причин – сердечный приступ, но все же – каково! Скажите еще, что кары Божьей не бывает.
Сын его Петруша долго искал старшего братца по старообрядческим скитам, много его солдаты людей сожгли в лесах и на горах, пока, наконец, не нашли и не убили законного наследника престола. Но кто ж об этом сейчас вспоминает, кроме отдельных старообрядцев. А историки, пожалуй, все это в разряд легенд и мифов запишут.
После расправы с братом Петр Первый совершил клятвопреступление, выманивая сбежавшего от него (это ж как надо было парня довести!) сына из-за границы на родину, лично допрашивал и пытал его, а потом приказал убить. Алексея Петровича, как говорят, удушили подушкой в темнице ближайшие соратники вестернизатора России. Часто ли вспоминают об этом сыноубийстве читатели, журналисты, преподаватели?
Ну я уж не спрашиваю вас, друзья мои, кто из вас знает о судьбе императора Ивана VI, правившего Русью с октября 1740 года по ноябрь 1741го. Думаю, если назвать имя Ивана Антоновича, кто-то что-то припомнит. Но не много. «Дщерь» Петрова, Елизавета Петровна, совершив государственный переворот, закатала младенца сначала в ссылку, а когда свергнутому императору исполнилось 4 (четыре) года, отправила его в тюрьму на север, в Холмогоры. Что интересно, камера заключения для малыша была оборудована в архиерейской резиденции местного епископа. Когда императору исполнилось 15, его перевели в одиночку в Шлиссельбургской крепости. А в 1764 году уже другая «шальная» императрица, Екатерина Великая, спровоцировала попытку освобождения 24-летнего узника, который был при этом убит стражей. И все так чинно, благородно, как в лучших аристократических домах Европы…
А что тут удивляться? Екатерина Великая за два года до этого уже убила одного царя-батюшку – собственного мужа Петра Федоровича, императора Всероссийского. Набила, так сказать, руку. Ну эту историю вроде бы все знают, но подается она обычно широкой публике со знаком «плюс»: мол, прогрессивная немка из Европы устранила препятствие на пути прогресса в России в виде царя-германофила. Немку не устраивало то, что ее убитый муж любил немцев? Это никого, кроме меня, не смущает? А то, что эта немка была английской шпионкой, тоже в порядке вещей?
Да и вообще весь XVIII век в России был «бабьим царством», в котором мужики-императоры долго не заживались, зато страной правили то немцы, то австрийцы, то прибалтийские бароны, то украинские свинопасы, окопавшиеся в постелях шальных императриц. Но это так, к слову. Пойдем дальше.
Александр Первый «Благословенный» фактически дал добро на убийство «папеньки» Павла Петровича. Опять же, в первых рядах убийц были масоны и англофилы. Об этом убийстве известно довольно широко, но оно, как и убийство Петра III, подается под соусом «благодеяния» для России. По официальной версии истории для народа, заговорщики устранили взбалмошного психопата, который только и делал, что посыпал солдатам букли мукой и отправлял всех пешим порядком в Сибирь на каторгу.
История рода Романовых, как известно, началась в Ипатьевском монастыре, где Миша Романов хотел укрыться от возможных эксцессов Второго русского ополчения Минина и Пожарского (уж очень ополченцы были злы на бояр, предавших Москву полякам), а закончилась в подвале Ипатьевского дома. Кровь на стенах темницы Марины Мнишек через триста лет обернулась кровью Романовых на стенах подвала дома инженера Ипатьева. Неизбирательная история – интересная штука. Жернова ее мелют медленно, но надежно.
Зигзаг истории
Начну с максимы. НЭП для меня – это одна из самых больших неудач Советской власти, ну, может быть, чуть не дотягивающая до горбачевской перестройки. Более того, НЭП, по моему глубокому убеждению, это зигзаг истории, напоминающий больше всего слепую кишку – некий исторический аппендикс, где бесследно сгинули некоторые великолепные возможности социалистического строительства.
Изначально в планах Советской власти НЭПа не было. Была мировая революция, без которой руководители Октября никакого строительства социалистической России в капиталистическом окружении не мыслили (и, замечу в скобках, были в этом совершенно правы). Россию они представляли себе в качестве детонатора в гранате – детонатор взорвется сам, но взорвет и старый «мир капитала», вызвав цепную реакцию революций в развитых капстранах.
Поэтому основная задача Советской власти в первые послереволюционные годы было удержать власть в стране до начала мировой социалистической революции. На это – удержание власти – и были направлены все действия Ленина и поддерживающей его в ВКП(б) группы, начиная с Брестского мира и заканчивая этим самым НЭПом. Крах социалистических республик в Европе – Баварской, Бременской, Эльзасской, Венгерской, Словацкой – и провал наступления на Европу под Варшавой показали, что базе мировой революции – России – необходимо дождаться следующего кризиса капитализма и новой мировой войны, без которых мировое революционное движение не имело шансов на победу.
Однако к началу 1920-х годов в России сложилась социально-политическая ситуация, которая грозила большевикам потерей власти в стране. Дело в том, что даже в 180-миллионной Российской империи крестьянство составляло подавляющее большинство населения. После того, как в результате февраля-октября 1917 г., Первой мировой и Гражданской войн от России отделились западные урбанизированные окраины (Финляндия, Польша, Прибалтика), процент городского населения в Советской России (как и население в целом – по разным прикидкам в стране осталось чуть более 130 млн. человек) уменьшился, а сельского, соответственно, увеличился.
Но как совершенно справедливо заметил Ленин, крестьянство – это мелкобуржуазная стихия, которая постоянно порождает капиталистические отношения. Тем более это было верно на начало 20-х годов ХХ века, когда русский крестьянин, впервые за несколько столетий стал хозяином собственного земельного надела, т. е. собственником основного средства производства в России.