Вячеслав Манягин – Герои и подлецы Смутного времени (страница 4)
Патриарх Иов писал: «Когда же благочестивый царь и великий князь всея Руси Федор Иванович достиг меры возраста зрелого мужа, сорока одного года, приключилась ему тяжкая болезнь, в которой он пребыл немалое время…»[13] Бориса Годунова называют главным виновником смерти царя. Исаак Масса пишет: «Федор Иванович внезапно заболел и умер 5 января 1598 года. Я твердо убежден в том, что Борис ускорил его смерть при содействии и по просьбе своей жены, желавшей скорее стать царицей, и многие москвичи разделяют мое мнение».
Портрет Исаака Массы работы Франса Халса, 1626 г.
Григорий Котошихин писал в своем сочинении: «Той же боярин [Борис Годунов], правивше государством неединолетно, обогатился зело. Проклятый же и лукавый сотана, искони ненавидяй рода человеча, возмути его разум, всем бо имением, богатством и честию исполнен, но еще несовершенно удовлетворен, понеж житие и власть имеяй царскую, славою же несть. И дияволим научением мыслил той боярин учинитись царем…»
«Некоторые сказывают, якобы царица[14], думая, что оный брат ее причиной смерти был государя царя Феодора Иоанновича, до смерти видеть его не хотела»[15].
Иван Тимофеев, говоря о смерти Федора Ивановича, прямо указывает на его убийцу: «Некоторые говорят, что лета жизни этого живущего свято в преподобии и правде царя, положенные ему Богом, не достигли еще конечного предела – смерти, когда незлобивая его душа вышла из чистого тела; и не просто это случилось, а каким-то образом своим злым умыслом виновен в его смерти был тот же злой властолюбец и завистник его царства [Борис Годунов], судя по всем обличающим его делам, так как он был убийца и младшего брата [Дмитрия Углического] этого царя. Это известно не только всем людям, но небу и земле. Бог по своему смотрению попустил это и потерпел предшествующее [убийство], а он рассудил в себе [совершить второе убийство], надеясь на наше молчание, допущенное из-за страха пред ним при явном убийстве брата того [Федора], царевича Димитрия. Так и случилось. Знал он, знал, что нет мужества ни у кого и что не было тогда, как и теперь, „крепкого во Израиле“ от головы и до ног, от величайших и до простых, так как и благороднейшие тогда все онемели, одинаково допуская его сделать это, и были безгласны, как рыбы, – как говорится: „если кто не остановлен в первом, безбоязненно устремляется и ко второму“, – как он и поступил»[16].
В «Истории Государства Российского» Карамзин приводит выписки из летописей: «Глаголют же неции, яко прият смерть государь царь от Борисова злохитоства, от смертоноснаго зелия».
Действительно, при вскрытии гробницы «зелия» в останках царя Федора обнаружено более чем достаточно для летального исхода: содержание мышьяка превышает норму в 10 раз (0,8 мг при норме 0,08 мг).
Если учесть, что мышьяк действует быстро, при больших дозах – практически мгновенно, а ртуть ведет к постепенному отравлению организма, то из приведенных выше цифр можно сделать вывод: когда цареубийцам нечего было опасаться, они использовали мышьяк. Так было во время детских лет царя Иоанна. Его мать, Великую княгиню Елену Глинскую, отравили мышьяком, так как высокопоставленным преступникам не угрожало серьезное расследование: ее муж, великий князь Василий III, отец царя Ивана, умер за пять лет до этого, а сам Иван Васильевич был слишком мал – в момент смерти матери ему исполнилось всего 8 лет.
Таким же образом – с помощью мышьяка – расправились и с царем Федором Ивановичем. Когда его отравили в 1597 году, из близких родственников у него оставались только жена – Ирина Годунова, и ее брат – правитель Борис Годунов. И если Годунову удалось еще при жизни царя Феодора скрыть от него правду о смерти царевича Дмитрия в Угличе, то уж теперь-то расследовать преступления Годунова было просто некому. Если его сестра-царица что-то и подозревала, то она промолчала.
До мертвого царя уже никому не было дела. Бояре, занятые дележом государева наследства, не сумели (или не захотели) похоронить последнего из династии Калиты с полагающимися ему почестями. Даже саркофаг был изготовлен небрежно. Мастер-резчик в слове «благочестивый» допустил грубую ошибку и вырезал вместо буквы «б» букву «г». Так один из благочестивейших московских царей, посвятивший свою жизнь посту и молитве, был после смерти назван «глагочестивым». И никто не удосужился проверить саркофаг, исправить ошибку. Видимо, оказалось недосуг за спорами о том, кому быть теперь царем на Руси…
Но если не та буква еще может быть признана, с грехом пополам, случайной ошибкой, то полным неуважением выглядит то, что в гробнице был установлен неприлично простой для царственной особы сосуд-кубок для святого миро[17]. А ведь проследить за этим было не только государственной обязанностью, но и родственным долгом Бориса Годунова.
Надо признать, что никто из претендентов на трон – ни Шуйские, ни Романовы, ни тем более Годунов, – не горели желанием выяснить причины смерти царя Федора Ивановича. А ведь смерть бездетного царя означала, что династический кризис неизбежен. Начало избирательной компании новой династии стало и началом Смуты.
Глава 2
Царь Борис
Непризнанный самодержец
У стен величественного Успенского собора Троице-Сергиевой лавры, построенного стараниями Ивана Грозного и его сына Федора, в скромной усыпальнице покоятся останки несчастного семейства Годуновых, так дорого заплативших за немногие годы высшей власти. Здесь находится и прах царя Бориса – одного из самых загадочных правителей России. Дата рождения, национальность, степень образованности, карьера и сама смерть – все покрыто таинственным покровом, сквозь который напрасно тщатся проникнуть исследователи старины. С юности за будущим царем тянулся след ядовитых слухов. Наверно, не было ни одного громкого политического преступления на Руси, в котором молва не обвиняла бы семейство Годуновых. Одни историки решительно отметают все обвинения, возведенные за минувшие столетия на Бориса и его родственников, и объявляют его мудрейшим и достойнейшим правителем, другие видят в нем исчадье ада, способное на все ради престола. Борьба мнений идет с переменным успехом и едва ли когда-нибудь прекратится. И все же победа в этом споре уже одержана, но не историком, а поэтом. Каждый, кто знаком с пушкинским «Годуновым», навсегда останется под обаянием этого гениального произведения. Однако исторические факты не всегда укладываются в рамки художественного произведения.
Усыпальница Годуновых в Троице-Сергиевой лавре
Борис родился в семье небогатого вяземского помещика на переломе XVI века. Наиболее достоверной датой считается 1552 год. Это был знаменательный год: год взятия Казани, начало наступления Руси на Восток, время создания Российской империи в той форме, какая была присуща нашему государству на протяжении последующих трех с половиной веков. Мнение о татарских корнях Годунова опиралось на «Сказание о Чете», в котором родоначальником рода Годуновых назван Чет-мурза, выехавший на Русь из Орды еще при Иване Калите. Но, по мнению Р. Г. Скрынникова, этот документ создан для «подтверждения» княжеского происхождения Бориса и не заслуживает доверия. Предком будущего царя был костромской вотчинник XIV века Дмитрий Зерно. От него произошли Годуновы, Вельяминовы и Сабуровы. Они служили Дмитрию Донскому, Василию I, Василию II. Однако на протяжении двух веков Годуновы и Вельяминовы превратились в мелких помещиков, тогда как Сабуровы продолжали пользоваться известностью. Соломонида Сабурова была супругой Великого князя Василия III, Евдокия Сабурова вышла замуж за царевича Ивана, сына Ивана IV. Так что теоретически Годуновы имели с царствующим домом неплохие родственные связи. В возрасте семи лет Борис осиротел и вместе с сестрой и братом был принят в семью дяди, Дмитрия Ивановича.
Звезда Годуновых взошла в 1565 г. Царь Иоанн Грозный искал верных людей и Дмитрий Годунов, благополучно пройдя отборочную комиссию, стал опричником. Он, в прямом смысле слова, пришелся ко двору и играл там не последнюю роль. Благодаря покровительству дяди, Борис и его сестра Ирина воспитывались в царских палатах, играли с детьми царя.
Когда Дмитрий Годунов попал во дворец, все первые места были уже заняты. Во главе опричного правительства стояли А. Басманов, оружничий А. Вяземский, постельничий В. Наумов и ясельничий П. Зайцев. Но Годуновым везло: умер Василий Наумов, и Годунов-дядя занял освободившийся пост руководителя Постельного приказа. Теоретически он должен был заботиться о царском обиходе, но на практике в его обязанности входило в том числе и обеспечение безопасности государя и его семьи. Теперь в ведении Дмитрия Годунова были многочисленные слуги и внутренняя стража дворца, а на ночь постельничий ложился в одной комнате с царем. Не удивительно, что сразу по достижении совершеннолетия Борис получил свой первый придворный чин – стряпчего. В обязанности будущего правителя входило подавать и принимать государеву одежду, когда царь переодевался, а в ночное время дежурить в дворцовых сенях. Трудно сказать, какие мысли бродили в голове у 15-летнего подростка в тот момент, когда он держал в руках тяжелые, шитые золотом и жемчугами царские одеяния. Не тогда ли и зародилось его болезненное честолюбие, отмечаемое всеми современниками?