Разрази меня гром!
И сидишь на седьмом ты небе.
Свесив ножки, смотришь на нас.
Твое облако, словно лебедь.
Ты на шутки всегда был горазд.
И как грустно, коль чистое небо.
Значит, где-то ты весь в делах
И за нас ты решаешь ребус
И опять просто так, не за страх.
Не боись, Макс прикроет всех женщин —
Тех, что ты любил на Земле,
А внимания больше всех меньшей —
Ей достался счастливый билет.
«Опять грущу…»
Опять грущу,
Когда услышу Нору Джонс.
Любовь была, что ярче тысяч солнц.
Был пьяным Джемете
И от любви, и от вина.
И ты была везде.
Сейчас лишь в долгих снах.
«Наверно, в глубине души…»
Наверно, в глубине души
Себе я строю памятник.
Но сил хватает, чтоб душить
Звездизм мой весь израненный.
Ирония еще жива,
Подковырнуть себя я в силах.
И рожа вроде не крива,
И слышу комплименты милой.
И пусть газеты не взахлеб,
И кое-кто забыл фамилию,
Словечко есть лихое «стеб»,
И над собой стебусь, коль в силах я.
Порой обидно, но фасон
Держу, пока я званьем мастер.
И коль иду я на поклон,
То отдается зритель страсти.
С какой я пел, с какой я жил,
А что молчат газеты, телек,
Не рвут в душе своейной жил —
А может, нет души в том теле?
Конечно, надеюсь,
Конечно, мечтаю,
И эго свое
Регулярно питаю.
Себя убеждаю
Словом «потом»
И бьюсь головою
С расквашенным лбом.
«Тебя, будто „зеленый берет“…»
Кате Дедюхиной
Тебя, будто «зеленый берет»,
Под Женеву учиться забросили.
Забыли родители, сколько девочке лет,
А ведь папа уже сам был с проседью.
И гордились они, что ты знаешь языки
И в друзьях «Адидас» и «Занусси»,
И не надо тебе делать втык,
Что ты носишь дурацкие бусы.
А по ночам ты прилетала
Домой,
Где мамино крыльцо.
И мама слезы вытирала
Тайком от папы, 
