Вячеслав Малежик – Герой того еще времени (страница 29)

Тем не менее какие-то фразы Вольнов все-таки вставлял в разговор, чтобы понять, подадут ли ему такой же пити, как когда-то, и сможет ли он рассчитывать на блатную корейку. Тетя Зоя иногда задерживала на нем взгляд, и он не мог понять, что она хочет рассмотреть. Наконец, почему-то обращаясь к нему на ты, официантка с утвердительно-вопросительной интонацией сказала:

– Что-то твоя личность мне знакома, особенно голос. Как тебя зовут?

– Виктор, – ответил Геша, решив, что в интересах дела стоит называть себя другим именем.

– Виктор, Витя… Нет, не помню… Так что будете заказывать?

– Тетя Зой, нам два пити и кореечку, ну ты знаешь, о чем я, нам очень рекомендовали вашу шашлычную. Мы в долгу не останемся.

– Это уж как водится… А пить что-нибудь будете?

– Я за рулем, – ответил таксист.

– А я на службе, сама понимаешь… Так что «Боржоми», а потом чайку. Сережа, ты, может, еще что-то закажешь?

– Спасибо…

Тетя Зоя ушла, и Геша с таксистом по-мужски обсудили политику и футбол в СССР и Европе. Вольнов заявил, что в СССР один из самых интересных чемпионатов, поскольку в нем сражаются сборные Белоруссии, Москвы, Узбекистана, Армении, Грузии, Украины. А если взять отдельно сборную России, то успех такой команды будет сомнителен на международной арене.

– А зачем говорить о сборной России, если СССР – вечная держава, которая никогда не разрушится?! – пылко воскликнул таксист.

– Знаешь, Сережа, все империи когда-то рассыпаются.

– Журналист, это в тебе идеи тлетворного Запада бродят.

– Да нет… Просто я учил историю и могу заглянуть вперед.

– И что же нас ждет?

– Серега, давай оставим эти опасные разговоры… Мы пришли пообедать, а то ты решишь, что я тебя вербую. А вот и тетя Зоя.

Еда Геше понравилась, не восхитила, но понравилась. И вообще, как может не понравиться кавказская кухня? За время своих странствий Вольнов только однажды наткнулся на ресторан кавказской кухни, где все было не так, все было невкусно… Причем это было в Лондоне. Короче, Геша и Серега отправились к машине, оставив тете Зое щедрые чаевые. Она еще раз оглядела Гешу внимательным взглядом, пожала плечами, положила бюст на поднос с грязной посудой и гордо понесла это сооружение на кухню.

Сергей отвез Гешу-Виктора на его квартиру. Вольнов расплатился с ним, и они, довольные друг другом, расстались. При всем старании в кошельке у нашего «журналиста» оставалось сто пять рублей, которые можно спустить в кафе «Молодежное» или еще где…

Неожиданно Геше пришла мысль, что он может даже совершить что-либо противоправное и попасть в тюрьму, например. А в девять утра его вновь вернут в сентябрь 2013-го.

«Вот менты с ума-то сойдут! Узник ушел сквозь стены, сквозь военизированную охрану, не оставив следов! Сколько голов, может, даже у начальников, полетит с плеч в родной милиции… Нет, нельзя, это ж реформируют органы внутренних дел, а это вмешательство в историю» – подумал Вольнов.

Гена вошел домой, хотелось переварить впечатления, поиграть на гитаре и сделать пару звонков по номерам, что прочно сидели в памяти. Собственно, номеров было два: один домашний, а второй Ольги, с которой он глупо расстался в конце весны шестьдесят восьмого.

«А вдруг она дома?» – подумал он, набирая врезавшийся в память номер.

Ольга, Олюня ему очень нравилась, но отношения складывались как-то не по привычной схеме. Она почему-то не смотрела на него с восхищением, к которому он привык, являясь королем рок-н-ролла местного разлива. И однажды она опоздала на свидание и он, прождав аж двадцать пять минут, ушел, решив, что «ничего, сама приползет». Но она не приползла и даже не позвонила… И Гешка не понял – кто кого бросил.

После третьего гудка телефон ожил, и он узнал взволновавший его голос.

– Але.

– Привет, это я.

– Геша? Как я рада, что ты объявился, а я и не знала, что думать.

– Слушай, Оля, я решил попросить извинения за свою дурь, за свою какую-то глупую мальчишескую гордыню, за то, что я себя вел, как не подобает мужчине.

– Да все в порядке. Главное, ты жив и помнишь меня.

– Я могу тебе сказать, что уж до старости буду помнить, это точно, верь мне.

– А мы это проверим.

– Нет, Ольга, нельзя… Я в тот вечер сделал выбор, и переигрывать историю не буду.

– Ты как-то масштабно говоришь.

– Не обращай внимания… Как ты?

– У меня все в порядке. Я скоро выхожу замуж. Если б не твоя тогдашняя взбалмошность, может, я бы не встретила своего Данилку.

– Слава Богу, что у тебя все хорошо. Счастья тебе, твоему Данилке и будущим Даниловичам и Даниловнам.

– Спасибо, тебе тоже успехов… Буду тебя вспоминать. Привет.

Она ушла в свою жизнь, а Геша понял, кто молился за него все эти годы. Он сидел около своего красного аппарата и раздумывал – позвонить ли матери. Он подумал, где бы он мог сам быть в это время. Занятия в институте закончены, и скорее всего он в общаге коротает время до вечера, чтобы отправиться в бит-клуб. Он решительно снял трубку и набрал домашний, не очень задумываясь, как поменяется движение жизни после разговора с матерью.

– Ма, привет, это я, Геша. Как ты?

– Все хорошо, готовлю ужин. Ты будешь щи с кислой капустой?

– Конечно, даже не сомневайся.

– Когда ты домой? Что у тебя с голосом? Ты простудился?

– Вечером, не волнуйся и не сомневайся. А голос чуть охрип, песни в общаге пел.

– В чем? В чем не сомневайся?

– Что я люблю тебя.

– Спасибо, я и не сомневаюсь…

– Просто я так редко тебе говорю об этом, – у него снова подкатились слезы к глазам, и, чтобы не выдать себя, Геша быстро закончил разговор. – Ладно, ма, до вечера, – и повесил трубку. Отцу позвонить не было возможности. Он работал ненормированно в секретном КБ и рабочий телефон не давал никому. А позвонив вечером, можно наткнуться на себя и напугать всех. Жаль…

VII

Некоторое время Вольнов сидел без сил около журнального столика, потом взял гитару и начал перебирать струны. Гитара была его лучшим лекарством. И в этот раз отпустило. Он звучал, понимал, что точно споет сочиненную вчера песню, и положился на свою фортуну. Время таяло стремительно, и пора было выходить из дома.

Решив однозначно ехать на метро, Геша, не обращая внимания на разглядывающую его публику, добрался до «Белорусской». И вот по улице Горького он отправился в сторону «Маяковки» с гитарой за спиной. При виде необычного для шестидесятых двадцатого века человека, длинноволосого, бородатого, в джинсах толпа расступалась, как при виде правительственного кортежа. Некоторые забывали, куда идут, разворачивались и шли за Гешей. «По улице слона водили» Крылов И. А. написал, судя по всему, наблюдая эту картину. Комсомольский вожак Цаплер преданно ждал его у дверей КМ.

Цаплер, как ледокол, проложил дорогу в клуб для дорогого гостя и повел его к одному из столов около сцены.

– Я вас усажу к группе «Ребята». Это Николай Воробьев, их лидер, и Вячеслав Малежик – гитарист. Ребята, а это наш гость, журналист…

– Виктор Митькиных, – представился Геша.

– Товарищ Митькиных только что вернулся из длительной командировки в Штаты, – продолжил Цаплер.

Все пожали друг другу руки и начали усаживаться, чтобы получше было видно сцену. Геша с интересом посмотрел на своих соседей по столику. Он помнил их по тем еще временам, хотя в жизни с «Ребятами» пересекаться часто не приходилось. Их лидер Коля Воробьев был среднего роста парень, очень похожий лицом на французского актера Алена Делона. Геша помнил, что Воробьеву хорошо давались (а он обладал приятным баритоном) песни из репертуара Клифа Ричарда и Пола Анки. Рок-н-ролл Николай пел скорее по-европейски, нежели по-американски, и тем отличался от остальных московских исполнителей, которые копировали Элвиса и Чака Берри. О Воробьеве ходили легенды еще и как о Самоделкине, который мог починить любую аппаратуру, сделать гитару и даже сшить джинсы. Лидер «Ребят» был одет в «самострок», но уверенность, с которой он все это преподносил, давала ощущение, что он модник.

Малежик был прикинут как-то совсем не «по-системному» – на нем был надет двубортный, серый в крапинку костюм, белую рубаху украшал ярко-красный с некрупными ромбиками галстук и на ногах у него были светло-коричневые туфли, ну с очень тупыми носами. Слава явно выделялся своим костюмом среди этой захиппованой публики. Это словечко появилось позже, но оно точно отражало желание молодых музыкантов соответствовать… Малежик выглядел не модно, но зато стильно, и это почему-то порадовало Гешу.

– А кто сегодня играет? – спросил Вольнов.

– Первая группа «Верная рука»… Думаю, что-то детсадовсконачинающее, а потом будут играть «Скифы» с Леней Бергером. Очень вам рекомендуем, – ответил Воробьев.

– Я обязательно послушаю все, мне очень интересно, тем более я так давно не был в Москве.

– У вас гитара? Вы играете?

– Думаю, что да…

– А что у вас за гитара?

– Это американский инструмент – «Тейлор». Может быть, я и не достоин его.

– А вы сегодня сыграете? – спросил Воробьев. – Вы кто, бард?

– Вообще-то я поклонник битлов… Пола Саймона… Слышали такого?