Дожить бы нам всем до весны.
Струна от гитары удавкой,
Я знаю, быть не желала.
Но как высоки нынче ставки,
А избранным денег все мало.
Может, мы все нагрешили,
И ангелам к нам не пробиться?
Может, неправильно жили?
В ответ полыхала столица.
Сердце мое…
Под маской не видно щеки.
Что же подставить врагу?
Наотмашь бить не с руки.
Мозги превратились в рагу.
И черное знамя от дыма.
Анархия, а не свобода.
А кто-то айфоном все снимет
Забыв, что в огне нету брода.
Сердце мое…
Путь домой
В далекий поход наш корабль снарядили,
Не зная куда, познать что почем.
И мы ненароком в пути заблудились,
Но подпирали друг друга плечом.
Туманы, торосы и злые наветы
Пытались надежду нашу сломить.
На тыщу вопросов нашли мы ответы,
Свет вырвал победу в финале у Тьмы.
Свет маяка, знакомый причал.
Сколько же глаз встречает в порту?
И пусть ты в походе немного устал,
Но знал, что тебя здесь ждали и ждут.
Путь домой.
Дым отечества, словно маяк.
Путь домой.
Мы скучали, мы вместе – семья.
Вместе радость и горе,
И беда – не беда.
Пьем за счастье, кто ж спорит.
И не трусь никогда.
Прорвемся мы…
Прорвемся мы, куда, не знаю,
Но думаю, что к лучшей жизни.
И беженцы собрались в стаю.
Пора лететь домой, к Отчизне.
Крымский рок-н-ролл
Когда-то открытые двери Джанкой
Держал круглый год нараспашку.
И ты решал вопрос свой простой,
Куда бы махнуть, где же краше?
Ялта, Алушта, Алупка,
А может быть, Симеиз?
А в Коктебеле какая-то группа
Играет битлов – зашибись.
И разбредались по Крыму друзья.
Ночлег – не беда, мигом сыщем.
И стол, чтоб вино, чтобы ты, ты и я.
Чтоб зрели греховные мысли.
И мы вспоминаем, чтоб выстроить вновь
Маршрут по любимому Крыму.
И плещется в скалах богиня Любовь,
И море необозримо.
Баба Деня
Как часто слышишь, что мужчина ищет жену, похожую на мать. Но недавно, перебирая старые фотографии, я наткнулся на снимок моей бабушки, матери моей мамы, в день ее замужества и остолбенел… Евгения Никитична Петрова, в девичестве Коняхина, на этой фотографии была копией моей жены Татьяны, в пору ее студенчества, когда она играла в одном из спектаклей школы-студии МХАТ. Такой же высокий лоб, волосы, чуть вьющиеся, гладко зачесаны назад; ясный, уверенный взгляд лучистых глаз (фотография была черно-белая, даже коричневато-белая); рельефно очерченные губы и волевой подбородок контрастировали с еще плавным, по-девичьи нежным овалом ее лица. И, разглядывая старую фотографию, я был поражен статью бабушки и скромностью ее платья, застегнутого на все многочисленные пуговки и делавшего ее такой целомудренной и загадочно-привлекательной одновременно.
И если моя жена, окончившая ко времени поступления в театральный вуз все, что надо, несла на себе отпечаток знаний и жизненного опыта, то бабушка была неграмотной крестьянкой, которая через семь дней после начала обучения, обидевшись на учителя, ушла из школы и больше уже не возвращалась. Откуда в ней все это было – я не знаю. Более светлого человека я в своей жизни не встречал…
