Вячеслав Лямкин – К своей земле (страница 4)
осле свадьбы мы долго решали, где жить. Жена, будучи родом из Бийска, хотела остаться с мамой, а я, конечно же, выбрал Павловск. Тем более в местном
лесхозе маячили хорошие перспективы. В конце концов, я уговорил Наталью переехать в поселок, к тому
же тетка моя нашла ей работу в районной больнице.
Мы прожили в Павловске зиму. Счастливую зиму, хотя и ютились в комнатке за печкой в родительском
доме. Жена забеременела. Я занимался любимым делом
– устроился техником в лесничество и, строя планы на
будущее, подыскивал участок для строительства дома.
Но планам моим не суждено было сбыться. В разгар
весны теща попала в больницу и за ней потребовался
уход.– Как решишь, так и будет. Мы с матерью тебя держать не станем, – сказал отец, узнав, что нам нужно
переехать.
Спокойствие жены и здоровье будущего ребенка на
тот момент были важней.
И вот с двумя спортивными сумками и с твердым
убеждением, что вся жизнь впереди, я вышел на перрон бийского железнодорожного вокзала – того, который еще Шукшин снимал в кино.
Тещу выписали из больницы, и мы ухаживали за
ней дома. Жизнь пошла своим чередом: поиски работы, 12
встречи с однокурсниками, мелкие подработки. В
какой-то момент я даже почувствовал себя свободным.
Вот он, белый лист передо мной – казалось, что хочу, то
и нарисую.
Но мое пребывание в городе омрачала тоска по
дому.
Накатывала по вечерам, когда я ложился спать, и, еще не провалившись в сон и вглядываясь в причуд-ливую тень от веток деревьев на стене, вдруг ощущал
острое желание хоть на секундочку оказаться дома: выйти на крылечко, почувствовать спустившуюся с
сосновых вершин прохладу; услышать, как сквозь за-росли черемухи и боярышника пробивается журчание
бегущей позади огорода речки да кваканье лягушек; вдохнуть полной грудью свежий воздух, прикоснуться
ладонью к родной земле, набраться от нее сил – и можно снова в бой.
Летом в тещиной малогабаритной «двушке» было
невыносимо душно и шумно оттого, что окна выходили на проезжую часть. И тогда еще ярче вспыхивали
воспоминания о доме. Перед глазами, словно мираж, возникала картина, как мы с отцом едем на вечерней
зорьке подкосить коровам травы, как лошадь несет телегу по ухабинам проселочной дороги, вдоль заболо-ченного ручья. Вот мы сворачиваем на заросшую ко-стром1 поляну, спешиваемся. Отец проходится точиль-ным бруском по лезвию литовки, обтирает ее травой.
«Вжи-ик, вжи-ик, вжи-ик», – отдается в ближай-ших кустах лесным эхом, и за отцом остаются ровные
__________
13
валки2 свежескошенной травы. Иду следом, вилами собираю и гружу разнотравье в телегу. Рубаха у отца между лопаток потемнела от пота. Он оборачивается, и я
ловлю его светлую улыбку…
Разбередив душу, украдкой, ощущая ступнями не-ровности пола, прохожу на кухню, где на холодильнике
стоит телефон, и набираю домашний номер.
Знаю, родители еще не спят: в нескончаемых хлопотах по дому доделывают дела.
– Алле! – шепчу я в трубку, услыхав родной голос. –
Ну как у вас там?
– А вы чего еще не спите? – удивляется отец. – Мама
тесто на хлеб заводит. Мне завтра на пастьбу. Седло
подшиваю. (Я как в воду глядел.) – И, вздыхая, добавляет: – Маслят в лесополосах видимо-невидимо по-вылазило! Туманы нынче сырые постояли… В августе
сможешь приехать, с дровами помочь? Я вчера съездил
в сельский лесхоз, березы на корню десять кубов выписал. Перед Жуковкой околки стоят – с них брать будем.
– Да я хоть завтра.
– Ладно тебе… – вздохнул отец. – С работой опреде-ляйся! Тут вместо тебя какого-то с Камня-на-Оби поставили.
После разговора долго не могу заснуть. Ворочаюсь с
боку на бок, проклинаю злосчастный диван и под утро за-сыпаю, глубоко в душе надеясь вернуться жить в Павловск.
Зиму отработал на заводе. И только наступили первые теплые деньки, уволился без сожаления, поняв: это
не мое.
__________
14