Вячеслав Кумин – Цербер - Легион Цербера. Атака на мир Цербера (страница 59)

Рон сам упал, задетый тугой взрывной волной брошенных в него сразу трех гранат, но встал и продолжил движение.

У мятежников нервы оказались все же не стальными. Сделала свое дело нехорошая слава церберов, которую пираты сами распространяли в своей среде во время попоек – слава безумцев, не чувствующих боли и не знающих жалости. Впрочем, так оно отчасти и было.

Отсюда такой плачевный результат в метании – нервничающих пиратов подводили руки и глазомер. Да еще эти мечущиеся из стороны в сторону психи. Попробуй угадай, в какую сторону он свернет в следующую секунду! Куда бросится, как кувыркнется, а то и вообще может остановиться как вкопанный и выстрелить!

– За Легион! За Повелителя!!! – пронесся среди легионеров клич, и в следующее мгновение началась рукопашная схватка.

По оценкам Финиста, до позиций противника добежали человек сорок из шестидесяти, а вот количество неприятеля в процентном соотношении уменьшилось не так сильно.

«Сравняем…» – подумал Рон, сближаясь с одним из метателей и отклоняя ствол его автомата с выдвинутым штыком и всаживая свой клинок противнику в горло.

Тут и там слышались одиночные выстрелы. Но все же больше работали штыками и прикладами «колунов».

Штыки пронзали плоть мятежников и легионеров. Но если пиратам хватало одного ранения в ногу или руку, чтобы свалиться на землю и заорать от боли (впрочем, орали они не долго, их тут же добивали), то церберы продолжали сражаться при схожих ранениях и падали, только если получали действительно смертельное ранение.

Опьяненные боем люди лезли друг на друга в смертельном угаре, зачастую по нескольку человек на одного. Но и тут навыки массовых драк сделали свое дело, и прежде чем легионера удавалось повалить, он, смертельно раненный, успевал подколоть трех-четырех врагов.

В такую же ловушку попал и Финист. Его окружали сразу четверо. Он вспомнил о пистолете, но также понял, что воспользоваться им уже не успеет. Недолго думая, Рон ринулся к ближайшему противнику. Автоматы скрестились в первом контакте. Парень оказался силен, и тогда Рон, изловчившись, пнул его между ног. Там пресса нет, так что противник, как ни напрягался, все же согнулся в приступе боли и получил прикладом в шлем, отчего отлетел чуть назад и получил скользящий удар штыком по практически незащищенному горлу.

Тут налетели сразу двое. Финист едва сумел развернуться к ним лицом, как получил штыком в доспех. Удар второго мог оказаться смертельным, но Рон отвел его прикладом и, дико закричав, перешел в наступление.

Отбивая удар первого, также перешедшего в новую атаку после неудачной попытки, Финист, перехватив «колун», бросил его во второго, точно копье, заставив обороняться, и, выхватив нож, ринулся на первого. Рон сократил расстояние до минимума, сделав АК-407 противника в ближнем бою почти бесполезным и создав видимость борьбы за оружие, нанес врагу сокрушительный удар слева под мышку.

Автомат пирата оказался в левой руке. Засунув нож обратно в ножны, Рон приготовился к новой атаке противников. Палец сам лег на курок, и Финист инстинктивно нажал его. Он сильно удивился, когда «колун» выдал короткую очередь, и одного из противников отбросило назад с пробитым в груди доспехом.

– Ты чего-то хотел? – повернулся Рон к последнему из четверки, наведя на него ствол автомата, хотя знал, что патроны в нем закончились с этой короткой очередью.

– Н-нет…

– Тогда вали…

– С-спасибо…

Развернувшись, пират, так ни разу и не скрестив клинки, бросился прочь.

Разобравшись со своими противниками, Рон, наконец, получил возможность дотянуться до кобуры и помог нескольким своим солдатам, попавшим в схожую западню: ранив человек пять в ноги, он предоставил легионерам разобраться с остальными самостоятельно.

74

В какой-то момент произошло то, чего главари мятежников, вдохновители мятежа, никак не ожидали – часть пиратов побежала прочь в разные стороны, и ситуация в корне переменилась. Численность противоборствующих сторон сравнялась, и бой пошел действительно на равных. Церберам противостояли их учителя, только теперь у подопечных сотников не было страха перед своими бывшими командирами, даже наоборот… сейчас они делали то, чего подсознательно хотели очень давно.

– Назад, вшивые ублюдки! – закричал Гром, увидев, что его люди отступают.

Гром ткнул вперед и тем самым вынул штык из живота поверженного легионера, просто упавшего от толчка на землю.

Встав, он оглянулся. Оказывается, что все еще хуже, чем он подумал. Что там отступают! Часть бойцов вообще позорно бегут, куда глаза глядят, побросав оружие!

Да, на такой печальный результат, начиная мятеж, он не рассчитывал. Грому, как и некоторым другим, уже давно надоела вся эта возня с пленниками, похищенными с аграрных миров, надоело делать из них цепных псов Командора для предстоящей войны, на этой безжизненной, жаркой, пустынной планете.

Чего уж говорить, их жизнь на Цербере гораздо лучше той жизни, которую они вели на Земле, в постоянном сумраке секторов четвертого класса с сырым, провонявшим не пойми чем воздухом, с пьяными и наркоманами в подворотнях, с вечным мусором. Надоело питаться этими плитками водорослей со вкусовыми добавками…

На Цербере Командор обеспечивал их настоящей пищей: фрукты, овощи, мясо! Они получали в пользование чистых баб!!! А на Земле привыкли довольствоваться обдолбанными тюфяком проститутками, да и то всего на час или насколько хватит денег согласно расценкам, а денег много у них никогда не бывало. Да и большого желания провести в обществе проститутки больше часа не возникало…

Хотелось чего-то большего. Поначалу казавшаяся райской жизнь приелась. Даже битье этих слюнтяев уже не доставляло большой радости. Но недовольства Гром не проявлял, тем более что внутри него этому что-то препятствовало… какой-то внутренний голос отговаривал, останавливал его.

Казнь капитанов, посмевших воспротивиться воле Командора, заглушила этот голос. Гром, наконец, понял, чего он хотел – денег. Много денег и перемены обстановки, которую можно устроить с помощью этих денег! И вот они, эти деньги – пашут на полях!

Подговорив несколько сотников, Гром решился на мятеж. Отравить по-собачьи преданную охрану Командора оказалось не так уж и сложно, после чего они напали на дом самого Морфеуса под видом легионеров, чтобы свалить на них всю вину, перебить их и получить возможность продать заложников.

Не получилось. Верный пес предупредил своего хозяина. В принципе, после того как все обитатели лагеря ушли вооружаться, они без труда доделали бы дело до конца, но в самом начале, понадеявшись на себя, допустили маленькую ошибку – оставили малую толику боеприпасов на складе. Ее хватило лишь на то, чтобы едва-едва вооружить сотню, но эта сотня уже натворила столько дел!

Гром огляделся, и картина в свете Берсеркера поразила его. Повсюду десятки, даже сотни тел, убитые и раненые… Стоны, хрипы, крики. Тут и там идет настоящая мясорубка.

Но все еще могло бы получиться, если бы не эти жалкие слюнтяи…

– Назад, поганые трусы! Их осталось-то совсем ничего! Мы добьем их!!!

– Это вас осталось совсем ничего… И мы добьем вас… А они не солдаты и не достойны носить доспехи легионера, как и ты, Гром… Предатель.

Гром резко обернулся и отшатнулся назад, когда стоявший метрах в пяти легионер, направив на него пистолет, несколько раз нажал на курок. Но прозвучали лишь сухие щелчки.

– Патроны кончились…

– Да, – кивнул легионер и отбросил пистолет в сторону, после чего, перехватив автомат, шагом направился к бывшему командиру, еще носившему на плече два венка сотника.

– Я узнал тебя… пятнадцатый, – отступив на шаг и тоже удобнее перехватив автомат, сказал Гром. Патроны в нем кончились, а перезарядить времени нет. Тем более сейчас…

Гром сбросил шлем, чтобы он не мешал обзору и движению.

– Ты прав, но теперь я первый воин Повелителя – легат Легиона, – кивнул Рон и тоже скинул шлем, понимая, что с бывшим учителем нужно держать ухо востро.

– О! Высоко взлетел! – засмеялся Гром. – Что ж, давай посмотрим, соответствует ли твое звание первого воина-легата – содержанию…

– Давай… – согласился Рон, производя первый атакующий выпад.

Бывший сотник с легкостью его отбил.

– Не впечатляет…

Гром перешел в атаку, а Рон в глухую оборону, принимая удары АК-407 бывшего командира на свой «колун». Со стороны это выглядело, будто бойцы дерутся обычными шестами или дубинами. Иногда, правда, проходили колющие удары, неприменимые к деревянным снарядам, но и они отбивались. Гром пытался проводить уловки, но Рон достаточно легко их разгадывал. Тем не менее, штык Грома трижды ударился о доспех Рона и полоснул по ноге, нанеся серьезную рану.

– Тоже не особо изысканно, – скопировав уничижительную интонацию Грома, произнес Финист, когда бывший сотник ослабил напор, и Рону удалось разорвать дистанцию, хотя он к тому времени уже чувствовал тяжесть в груди и сильнейшую боль в плече.

Пулеметная пуля тогда не пробила доспех только благодаря двойному слою, образовавшемуся из собственно доспеха и массивной, излишне вычурной плечевой накладки, доходящей до середины груди. Плечевую накладку раскурочило, в самом доспехе под ней появилась глубокая вмятина, но плоть осталась относительно целой. Гематома, которая наверняка образовалась под доспехом, конечно, не в счет.