Вячеслав Кумин – Цербер - Легион Цербера. Атака на мир Цербера (страница 206)
– Просто из вредности… вы же сами слышали, что сказал их президент: сопротивляться ненасильственным способом. Вот они и взялись за нашу аппаратуру. Как они объясняют, дескать, они не собираются терпеть никаких инородных штуковин в своих домах.
– Ясно… Что думаете делать, генерал?
– Может, их арестовывать?
– И что с ними делать? Держать, кормить… нет…
– Тогда что?
– Взорвите штольни – и черт с ними, с этими датчиками. А то ведь не напасешься на них…
Генерал Янхолл согласно кивнул.
– А что все-таки с главарем? Может, он в городе под землей, а передачи эти так, уловка… – поинтересовался сенатор Фредерик.
– Нет, сэр… Мы получили свидетельские показания от местных жителей, что они видели Шона Роддема, кое-кого из министров и этого примарха…
– Врут…
– Мы проверяли на детекторе…
– Ладно. Взрывайте.
– Слушаюсь, сэр.
Саперы сработали оперативно и спустя час заложили в подземных коридорах Лорман-сити около полусотни зарядов.
Сэм Фредерик вышел на балкон, к нему приблизился генерал и доложил:
– Проходы заминированы…
– Взрывайте, – кивнул сенатор.
– Взрывайте, – отдал приказ по рации генерал.
Кто-то нажал всего одну кнопочку, и полсотни фугасов рванули по всему городу, тряхнув его так, словно он оказался в эпицентре землетрясения! Сэм сам почувствовал дрожь и с ужасом отметил, как все завибрировало. Одновременно с взрывами в небо взметнулись дымные земляные столбы.
С одного из верхних балконов Дома Совета, на котором для обзора и расположились зрители, город просматривался как на ладони, и спикер Сената не мог не увидеть, как то тут, то там вдруг образовались какие-то провалы. Фредерик, конечно, понял, что это рушатся дома.
– Что это было?.. – буквально змеей зашипел сенатор, переходя почти на истерический крик: – Вы сколько взрывчатки заложили, бараны?! Вы решили взорвать весь город?! Я же просил просто обрушить эти подземные коридоры!!! Вы что творите, генерал, вашу мать?!!
– Простите, сэр… видимо, саперы несколько не рассчитали силы зарядов…
Сэм Фредерик, тяжело дыша, хмуро смотрел на генерала. Он просто не находил слов, понимая также, что слова уже бесполезны.
– Окажите всемерную помощь пострадавшему местному населению…
– Я немедленно распоряжусь, – кивнул генерал.
– И немедленно отмените приказ о подрыве ходов в остальных населенных пунктах!
– Совсем? Или уменьшить количество взрывчатки и рвануть?
– Совсем!
– Да, сэр… непременно распоряжусь.
Отправленные к местам обрушения десантники вернулись ни с чем, более того – побитыми. Разъяренные рамирцы забросали солдат камнями и обещали, что если они еще сунутся в город, то их будут жечь «коктейлями Молотова». Что, собственно, и произошло. Когда солдаты на следующий день снова попытались патрулировать город, из окон на их головы помимо камней посыпались бутылки с зажигательной смесью, из-за чего сгорел десяток машин и даже две БМД.
Эти беспорядки в Лорман-сити и разгоревшиеся акты неповиновения в других городах послужили причиной для нового сбора военного совета.
– Это настоящая партизанская война! У меня несколько десятков раненых! – негодовал генерал Янхолл. – Я прошу у вас разрешения принять соответствующие меры!
– Против кого, генерал?! Против кого вы собираетесь принять соответствующие меры?! Против кого вы собираетесь воевать?!! Против детей и женщин?! – вскричал в ответ сенатор Фредерик. – Да они, может, только того и ждут! Если вы так поступите, генерал, местное население тогда совсем озвереет и может пойти на открытый конфликт с подрывом машин. Придется ровнять город с землей, а это мне совсем ни к чему! Вам это ясно?!
«Ведь если о таких зверствах станет известно на Земле… наверняка эти аборигены все снимут, и возможность переправить материалы тоже имеется… Вон у них до сих пор два корабля около системы болтаются… тоже никак поймать не могут, не говоря уже о торговцах… Мои оппоненты таким подарком непременно воспользуются, – размышлял сенатор Фредерик, – и вместо славы освободителя колонистов от гнета местных тиранов-царьков я получу славу детоубийцы и разрушителя городов с мирным населением».
– Генерал Янхолл, вам это ясно?! – потребовал ответа спикер Сената, очнувшись от своих невеселых размышлений.
– Да. Но…
– Что еще?
– Я должен сказать, что разгорелись беспорядки в других городах.
– Из-за чего? У них же мы ничего не взорвали.
– Нет, не взорвали.
– Тогда из-за чего они взбеленились? Не просто же так? Должна быть причина.
– Они говорят, что якобы в Фербау и Александрске наши солдаты замечены в изнасилованиях…
– Якобы или замечены?! – нахмурившись, потребовал уточнения сенатор.
– Не знаю, – признался генерал, пожав плечами, и нервно продолжил: – Солдаты уже много месяцев находятся без женщин, а на этих планетах почти совсем нет борделей… по крайней мере на Ра-Мире точно нет. Так что все может быть…
– Понятно, – скрипнул зубами Фредерик. Его брала злость, что из-за плотской похоти солдатни могут рухнуть его планы. – А в других городах?
– В Глинке солдаты обвиняются в массовом грабеже, в Марлоу и на архипелаге, не помню, как тамошний городок зовется – просто из солидарности с остальными городами и по науськиванию этого президента…
– Все ясно…
– А мне ясно, что это какая-то закамуфлированная акция к чему-то еще!
– Естественно, акция! – вскричал сенатор. – Мы здесь, если вы не заметили – нежелательные гости, и от нас хотят избавиться.
– Но что нам делать?
– Не отсвечивать! Сидите в своих гарнизонах и не рыпайтесь! А еще лучше – ищите этих ублюдков, генерал! Чем быстрее вы их найдете, тем быстрее мы вернемся на Землю, и ваши солдатики получат своих шлюх за четвертак! Ищите! Следующий выход в эфир этих разбойников должен стать последним!
– Так точно, сэр…
Десантники заперлись в центре города, и не думая казать носа в жилые кварталы. Чего Рон и добивался, и он приступил к активной деятельности по расширению одного из коридоров, по которому планировалось выводить реактор к окраине, и к рытью нового хода к самой АЭС.
72
Работа двигалась споро. Работали всем миром, дело доходило до того, что люди ходили друг к другу якобы в гости, а на самом деле спускались под землю, брались за лопаты, кирки и тачки. А потом, помывшись, возвращались по домам.
В первый же день удалось пробиться на пять метров к цели, прокопав туннель трехметрового диаметра.
Чуть позже особенно много рабочих-добровольцев поступало через два кинотеатра и из двух десятков баров, к которым пробили ходы. Жизнь под землей буквально закипела…
Рон надеялся, что и в других городах работа идет такими же ударными темпами. Хотя копать предстояло немало – около трехсот метров, и чем ближе к АЭС, тем осторожней следовало работать, чтобы не дай бог не привлечь к себе внимание.
Любое движение солдат в глубь города тут же замечалось и пресекалось каменным обстрелом и закидыванием «коктейлями Молотова». Так что, потеряв еще несколько машин, десантники окончательно оставили мысль патрулирования города и выяснения причин оживленного передвижения людей, ведь космическая разведка не дремала и показывала, что люди стали передвигаться гораздо активнее с момента высадки войск.
Зная, что за ними наблюдают из космоса, каждый считал своим долгом во время выхода на улицу и во время движения то и дело показывать в небеса неприличные жесты. Некоторые пошли дальше и писали на крышах своих домов ругательные выражения.
– Эти засранцы что-то замышляют, сенатор, – повторял на каждом совещании генерал Янхолл, показывая подобные фотографии.
Такое отношение аборигенов его злило, но еще больше его выводило из себя то, что он практически ничего не может с этим поделать! Его солдаты заперты в своих фортах, и им позволялось двигаться только по центральной дороге. Аборигены словно намекали, чтобы они выметались из города.
– Нутром чую, что что-то нечисто.
– Может, и так, – соглашался Сэм Фредерик. – А по мне, так это демонстративное поведение показывает нам, что, дескать, продолжаем жить, как жили. Не удивлюсь, если праздники будут устраивать еще с большим размахом и гуляниями, чем прежде.
– Зачем?