Вячеслав Коротин – Шпага императора (страница 49)
– Счастлив вас приветствовать, Вадим Фёдорович!
– И я очень рад встрече, Александр Дмитриевич. Прошу прощения, что пришлось вас побеспокоить.
– Пустое. Наверняка для этого имеются веские причины, раз сам Барклай направляет меня к вам.
– Возможно, эти самые веские причины обрадуют вас меньше, чем встреча со старым знакомым… Сколько ракетных установок у вас имеется?
– Двенадцать четырёхтрубных. – Лицо Засядько слегка напряглось.
– Вынужден слегка ограбить. Как минимум на три штуки. Извините.
Мои объяснения, да и наверняка имевшийся приказ министра, позволили обойтись без препирательств в данном вопросе. Хотя своё «Фе» полковник высказать не преминул:
– Всё-таки считаю, что мои установки принесли бы больше пользы, оставаясь на батареях.
– Не надо меня в этом убеждать, Александр Дмитриевич, прекрасно понимаю, что, многократно используя станки с батарей, вы уничтожите значительно больше врагов, чем я надеюсь при данном разовом применении. Но представьте моральный эффект их действия. И последствия для хода сражения.
– Понимаю, что вряд ли вы предложили бы что-то, не обдумав последствий. Станки и ракеты доставят на указанные места завтра утром.
– Благодарю. За понимание – тем более. – Я обозначил поклон. – И ещё: давно у меня не было достойного противника в поединке. Если не возражаете, то после сражения скрестим клинки?
– С огромным удовольствием, Вадим Фёдорович, – рассмеялся полковник, – за мной должок – постараюсь вам его вернуть. Если останемся живы в бою, разумеется.
– Бог не без милости, и, надеюсь, он на нашей стороне.
Расстались вполне дружелюбно, и я отправился к своим. Там перекусил и тут же завалился спать – нечего корячить из себя в сосиску озабоченного и всю ночь сидеть и думать о том, как и где ещё что-то можно сделать. А потом весь следующий день соображать с трудом и еле ноги таскать…
…Первыми утром прибыли гвардейские моряки. Командовавший ротой капитан-лейтенант Григорий Калинович Горемыкин, казалось, хотел компенсировать запрет на ношение усов бакенбардами, что, как я узнал позже, являлось фишкой для военных моряков вообще.
Оказался вполне приятным в общении молодым человеком, без гвардейского гонора и всего такого прочего. Как только разобрался в поставленной задаче – немедленно отправился со своими подчинёнными рыть ямы и канавы там, где указано.
А вот минёрный и инженерный взводы прибыли без офицеров, под командованием унтеров. Пришлось полагаться на них.
Пока мы рыли землю перед позициями, на передовых уже развязалась бойня. Прикрывающая наши работы. Генерал Горчаков, имеющий ничтожные силы под своей командой, пережигал их в бою, чтобы мы и наши коллеги, возводившие укрепления, смогли выполнить свою задачу.
А выполнять её было весьма невесело. Причём я даже не про ковыряние земли лопатами – в любой момент могли прорваться какие-нибудь уланы, и тогда бы нам ой как кисло пришлось в чистом поле без прикрытия.
Но там пока держались. Киевские драгуны и Ахтырские гусары вполне исправно рубились со своими визави. Пехота тоже стояла насмерть. А под вечер туда же проследовала и Вторая кирасирская дивизия.
Но мы уже закончили. Всё, что можно. Как говорится: «Кто способен сделать лучше…»
Завтрашнее утро покажет, ради чего погибли те тысячи у Шевардино.
Хмурое утро. Так октябрь всё-таки, не начало сентября, как было в реале. Дождя, правда, нет, но туман в наличии. И небо затянуто серым. Прохладненько, мягко говоря, ну да это только на пользу.
Уже четвёртое серьёзное сражение, в котором участвую в этой войне, и впервые не среди генералов на холме. Что в данной ситуации и понятно – у меня свой «командный пункт»… Только бы пошли куда надо… Только бы сработало…
Масляная краска на проводах, конечно, изоляция архиненадёжная, но неужели на суточки её не хватит…
Понеслось! Забабахали пушки, полетели гранаты, завизжали осколки.
Артиллерия действительно Бог Войны. Именно бог, жестокий и равнодушный. Самое большое количество жизней на поле сражения забирают не ружейные выстрелы, не штыки, не сабли или пики кавалерии. Ты, как правило, вообще не видишь не только лицо человека, который тебя убивает, но и даже его силуэт. А он за версту отсюда просто зарядил пушку, просто поднёс пальник…
И пришла смерть. Не только к тебе – ко многим из тех, кто стоит рядом в строю. Это потом подойдут вражеские колонны и жахнут залпом в лицо. Это потом будет удар, где штыки в штыки и глаза в глаза…
Но тогда от тебя самого будет хоть что-то зависеть. Хоть что-то…
Не сейчас. Сейчас – стой. И смыкай ряды, когда выкосит твоих соседей по строю. И радуйся, что пока ещё жив…
Однако пушек у нас побольше. И батареи обустроены получше. И войск, выдвигаемых для атаки, поменьше. Да и артиллеристы, как минимум, не хуже. Так что дебютная ситуация в сражении за нами.
Это понял и Наполеон.
Пошли. Двинулись на наш центр. Смотреть на это было жутковато. Казалось, что ничто не сможет остановить натиск такого количества пехоты.
Хоть и наших-то здесь стояло – страшно взглянуть… Тем не менее. Жутковато.
Но сейчас не до эмоций – мне к батареям. Гальваническим.
…Всё-таки красиво идут стервецы, любо-дорого посмотреть! Под нашим артобстрелом идут, невзирая на ядра и гранаты. Да-да, именно ядра – кроме начинённых порохом гранат использовались и банальные чугунные «колобки». Причём эти мегапули были весьма эффективны не только против укреплений (пробивали метровую кирпичную кладку или два с половиной метра земляного вала со ста шагов), но и против плотного пехотного строя. При попадании в первые несколько шеренг человеческая плоть не могла служить сколько-нибудь серьёзной преградой для рвущегося вперёд и только вперёд металла. Ядро пронизало колонну, встретившуюся на пути, практически не потеряв своей бешеной энергии. Потом зачастую рикошетило от земли и обрушивалось на следующие свои жертвы…
Но всё это французами ожидаемо, этим покорителей Европы не удивишь…
Вроде пора… Я замкнул первый контакт, и метров со ста, практически параллельно земле, потянула свой дымный хвост первая ракета, за ней вторая, третья, четвёртая…
Представили себе ощущения атакующих гренадёров, или кто там они на самом деле?..
К тебе не прилетает взорваться неизвестно откуда граната, которой ты морально готов проиграть в эту рулетку: «А ля Гер, ком, а ля Гер…»
Ты конкретно видишь след летящего снаряда, экстраполируешь и понимаешь, что он упрётся в тебя.
В этом случае маршировать вперёд сложнее, не правда ли?
А после того как взорвалась в рядах французов первая серия ракет, то следующие две четвёрки, вылетевшие навстречу атакующим колоннам, встретили уже разбегающиеся в стороны шеренги.
Вот так вот, ребята! Я вас ещё на Немане предупредил: сама русская земля будет нести смерть любому, кто припёрся сюда непрошеным и с оружием в руках.
А подполковник Засядько немедленно продемонстрировал, что в России имеется не только земля, но и те, кто на ней проживает: с батарей жахнули его ракетные установки… Не «катюши», конечно, но для нынешнего времени вполне впечатлило. Подозреваю, что для многих до состояния «полные штаны». Пусть и не в буквальном смысле.
Жаль, что наши егеря до них на таком расстоянии не добивали, а то очень даже качественно подвыкосили бы атакующие колонны. Но ничего – время ещё есть, и неприятных сюрпризов для наполеоновских солдат хватит. То есть я очень надеюсь, что хватит.
Послышалась канонада и с правого фланга. Но это явно демонстрация – не станет Наполеон бросать серьёзные силы на самую укреплённую позицию, где у нас более всего войск.
Главный удар состоится здесь. Очень надеюсь, что не ошибся. До жути хочется верить, что наши вчера умирали на передовых позициях в боях с наполеоновским авангардом не зря.
А ведь французские офицеры молодцы, ничего не скажешь – достаточно быстро привели свои колонны в порядок и двинули их вперёд, выполнять приказ.
Засядько отметился по наступающим ещё двумя сериями, но после огонь прекратил – больно много дыма выплеснули из своих сопл ракеты, «уплывающие вдаль», артиллеристам стало невозможно наводить пушки.
Но ничего, противник уже дошагал до места, где вчера весь день исправно трудились минёры Первого пионерного и матросы-гвардейцы. Как будто утроилась плотность огня наших батарей – под ногами вражеской пехоты стали одна за другой рваться гранаты, заложенные в качестве противопехотных мин.
Как только «поле чудес» оказалось пройденным, тут-то и жахнул выстрелами Второй егерский… Ещё и ещё…
Командующие атакой поняли, что до основных позиций они доведут лишь жалкие ошмётки своих полков, и шанса у атакующих не будет даже выжить. Не то что захватить наши батареи.
Отступили достаточно шустренько, под градом гранат, но недалеко…
– Как думаете, Вадим Фёдорович, – ко мне подошёл Горемыкин, попыхивая трубкой, – рискнут ещё в ближайшее время? Или перенаправят удар?
– Я бы на их месте повторил атаку здесь же – наши заграждения уже практически разминированы, а на других направлениях нужно опасаться повторения концерта. Скорее всего, снова бросят все силы именно сюда.
– Но на левом фланге мин значительно меньше.
– А французы откуда об этом знают? Я так думаю, что теперь они как раз решат, что надавить на корпус Тучкова их просто приглашают… Вряд ли рискнут – почти уверен: снова пойдут сюда, а у нас действительно почти всё закончилось по инженерной части. Слово за пехотой и молодцами графа Кутайсова.