Вячеслав Коротин – «Флоту – побеждать!» (страница 9)
– Терпи и жди, дурак! Когда надо будет, тогда и начнем стрелять, – мрачно бросил в ответ мичман Греве, командовавший кормовым плутонгом. – Чем позже начнется бой – тем лучше для нас.
– А почему, вашбродь? – удивился один из подающих патроны для орудия матросов.
– А потому, что не твоего собачьего ума дело, – гонорливо прошипел мичман. – Быть готовыми к бою и ждать!
Конец «дискуссии» положили вспышки со стороны японских миноносцев. И через несколько секунд рядом с бортом «Бесшумного» стали подниматься фонтаны от падения вражеских снарядов.
– Давай уже, Забавников! Огонь!!
Кормовая трехдюймовка немедленно грохнула выстрелом.
Попасть первым же залпом в противника – за гранью реальности. Фантастика. Хотя подобные чудеса изредка и происходили на морях: при бое у мыса Сарыч русский флагманский броненосец «Евстафий» первым же залпом всадил в «Гебен» двенадцатидюймовый снаряд. Но до этого события еще далеко, да и состоится ли оно?
Еще не успела отзвенеть по палубе гильза, выброшенная из кормового орудия «Бесшумного», как зарядная часть оного со смаком поглотила следующий унитар.
– Мажешь, Фрол! – с упреком гаркнул заряжающий, когда водяной столб от падения снаряда обозначил недолет.
– Не мешай!
Орудие снова рявкнуло, снова недолет.
Выстел.
– Заряжай!
Несколько секунд…
Выстрел.
С «Бесшумного» увидели не только разрыв на борту «Икадзучи», но и выброс пара. Головной японец чувствительно притормозил. Но даже это уже практически не спасало: мало того что зарозовел восток и силуэты эсминцев Второго отряда отчетливо нарисовались на фоне неба, так корабль Исиды еще и попал под сосредоточенный огонь всей четверки русских истребителей, шедшей уступом влево, то есть бортами по нему лупили «Бесшумный» и «Беспощадный», а «Бдительный» и «Боевой», о присутствии которых японцы до этого не знали, заработали своими кормовыми плутонгами.
Исида приказал отворачивать, но было поздно – флагманский корабль стремительно терял ход и становился все более удобной мишенью для русских комендоров, которые, рыча от восторга, всаживали в «Икадзучи» снаряд за снарядом.
Шедший вторым в строю «Инадзума» попытался прикрыть собрата своим бортом, чтобы дать тому возможность развернуться, но без особого успеха – ход у флагмана упал уже до совершенно несерьезных двенадцати узлов, а на сцене обозначился еще один «актер». Из стремительно тающих сумерек к месту сражения, густо дымя из своих трех труб, подходил кошмар японских миноносцев и истребителей по имени «Новик», который Макаров приказал выделить в качестве корабля прикрытия операции.
Командующий «Инадзумой» капитан-лейтенант Синовара понял, что самым большим успехом будет спасти оставшиеся три корабля отряда, а на судьбе флагмана можно ставить жирный крест.
– А вот черта лысого! – хищно осклабился Матусевич, глядя, как корабли противника разворачиваются на обратный курс. – Это мы пока еще только за «Стерегущего» поквитались. Просигналить: «Отряду – погоня!»
Русские миноносцы на данный момент лежали в циркуляции и били всем своим бортовым огнем по обреченному «Икадзучи». Но после получения сигнала с «Боевого» дружно довернули на противника и прочно сели ему на хвост, оставив парящий и горящий корабль Исиды на добивание «Новику».
Крейсер, на всех парах пролетая мимо обреченного корабля, тремя бортовыми залпами прекратил его мучения, и Желтое море равнодушно заглотило в свою пучину очередную жертву идущей войны.
Тем временем четыре русских эсминца азартно преследовали троих удирающих японцев. И та и другая сторона самозабвенно молотили из орудий, отчаянно стараясь сбить ход друг у друга. Первыми преуспели японцы – «Беспощадный» получил трехдюймовый снаряд в скулу у самой ватерлинии, и в его носовую переборку ударила мощная струя воды. Миноносец был вынужден отвернуть и сбросить обороты. Один из преследователей вывалился из погони.
Фортуна еще раз подмигнула сынам страны Ямато – рвануло между труб на «Бдительном» и у эсминца появились проблемы с поддержанием отрядного хода – не поспевал уже «Бдительный» за своими товарищами по строю. На хвосте у трех японцев теперь висело всего лишь два русских миноносца: «Боевой» и «Бесшумный». Но «птица счастья» не могла постоянно осенять своим крылом только одну сторону – вскоре попаданием с «Боевого» изнахратило кормовую трубу на «Оборо» и тот стал отставать.
– Кажется, и за «Страшного» отомстить сегодня сумеем, как считаете, Николай Александрович? – весело посмотрел на командира отряда командир «Боевого» Елисеев.
– Все в руках божьих, Евгений Пантелеевич. – Матусевич не спешил праздновать победу, но его лицо выражало оптимизм. – Погоню не прекращать! Авось и еще кого-нибудь зацепим, а уж Шульц на своем «Новике», вне всякого сомнения, «дожует» все, что мы сможем стреножить.
Но «Инадзума» и «Акебоно» неумолимо отрывались от преследователей, шанса нагнать их уже не оставалось, и оба русских эсминца легли на обратный курс.
«Новик», как и предполагалось, добил поврежденного «Оборо» и теперь, спустив шлюпки, занимался спасением тонущих японских моряков.
– Благодарю за помощь, Максимилиан Федорович! – проорал в рупор Матусевич, когда «Боевой» приблизился к крейсеру. – Только вы скорее эту канитель заканчивайте – с норда наблюдались дымы курсом на нас.
– А это наша обязанность – успевать вовремя, – весело отозвался с мостика «Новика» Шульц. – А насчет дымов – неужто уйти не успеем?
– Мы-то с вами и с «Бесшумным» – наверняка. А вот что там с «Бдительным» и «Беспощадным» – не знаю, не уверен…
– Насколько я знаю – «Беспощадный» заделал пробоину и следует к Артуру, «Бдительный» идет следом.
– И тем не менее заканчивайте поскорее, и – домой. Отомстили мы сегодня и за «Стерегущего», и за «Страшного», пора и честь знать.
– Идите в Артур, Николай Александрович, мы догоним.
Эсминец разошелся с «Новиком» и вместе с «Бесшумным» взял курс на базу.
На шлюпки крейсера было принято в общей сложности чуть более двух десятков японских моряков, после чего «Новик» тоже заторопился в родной порт.
– Прошу, господа! – поприветствовал Макаров зашедших офицеров. – Проходите, присаживайтесь.
Кроме самого командующего в адмиральском салоне «Петропавловска» уже присутствовал контр-адмирал Молас. Матусевич, фон Шульц и Иванов расположились за столом.
– В первую очередь, – продолжил Степан, – тороплюсь поздравить вас, Николай Александрович, с присвоением чина контр-адмирала – только сегодня пришла телеграмма об этом.
– Спасибо за добрую весть, ваше превосходительство. – Матусевич встал и поклонился.
Потом последовали само собой подразумевающиеся поздравления от остальных присутствующих, обмен рукопожатиями…
– Отметим мы это событие чуть позже, господа, – Макаров поспешил вернуть совещание в деловое русло, – а сейчас необходимо обсудить предстоящую в ближайшее время операцию. Прошу, Федор Николаевич!
Иванов встал и расстелил на столе карту.
– С момента получения вашего приказа, ваше превосходительство, японские главные силы появлялись под Артуром четыре раза. Маршруты их следования вместе с соответствующими датами нанесены на карту. Можете видеть, господа, что эти четыре линии весьма незначительно отличаются одна от другой, а в некоторых местах просто сливаются. Считаю возможным и необходимым выставить заграждение в соответствующем месте, а может быть, даже и несколько заграждений.
– Запас мин ограничен, – подал голос начальник штаба.
– Это так, – немедленно согласился командующий. – На каком расстоянии от берега находится ближайшая точка, где маршруты японцев сходились?
– Одиннадцать миль, ваше превосходительство. За пределами территориальных вод.
– Возможны неприятности, – обеспокоенно произнес Молас. – Не дай бог, подорвется какой-нибудь нейтрал и Япония с Англией на весь мир разорутся, что русские минируют нейтральные воды.
– На войне как на войне, Михаил Павлович, – усмехнулся Макаров, – а ради такой возможности – утопить вражеский броненосец, а может, и парочку, вполне стоит рискнуть.
Так что в ближайшее время, когда дождемся тумана, «Амуру» быть готовым выйти в море и поставить минную банку в указанном месте. «Новик» и ваши миноносцы, Николай Александрович, обеспечивают безопасность транспорта. Так что вашему крейсеру придется почти постоянно находиться на внешнем рейде, Максимилиан Федорович.
– «Новику» не привыкать, ваше превосходительство, – усмехнулся фон Шульц.
– Максимилиан Федорович, поверьте, я прекрасно понимаю, что ни один корабль эскадры не несет такой значительной боевой нагрузки, как ваш. Обещаю: сразу после минной постановки обеспечу «Новику» минимум недельный отдых – будете перебирать машины, чистить котлы, да и экипажу слегка расслабиться необходимо. Вот угораздило, дьявол раздери, Сарычева угробить «Боярина» в первые же дни войны… Но имеем то, что имеем…
– Благодарю за лестный отзыв о нашем «Новике», ваше превосходительство. И прошу не беспокоиться – свой долг перед Россией и Государем мы исполним.
– Не сомневаюсь в этом! – кивнул Степан. – Как не сомневаюсь ни в одном из моряков вверенной мне эскадры. Ну что же, помогай вам бог, господа!
Офицеры откланялись и вышли.
Оставалось только ждать…
Утро первого мая выдалось свежим и сырым. Лейтенант Черкасов, руководивший установкой на Ляотешане тех самых двух погонных шестидюймовок, снятых с «Пересвета» и «Победы», наблюдал за рейдом. Туман полосами ходил по морю, и стало очевидно, что Тихоокеанский флот что-то затевает: на внешнем рейде активизировались миноносцы Второго отряда и явно занялись тралением. Две пары взяли курс к Ляотешаню, а за ними двинулся «Амур».